В прицеле «Бурый медведь»
Первая благодарность
День выдался пасмурный. Со стороны калмыцкой степи подул холодный ветер, неся с собой терпкий запах застоявшейся полыни.
– Портится погодка, – замечает лейтенант Штанов и, обращаясь к нам, продолжает: – Смотрите не осрамитесь перед комбригом. Главное – спокойствие, выдержка. Действовать так, как учились. Пулю шлите сердцем, с верой в попадание. Цель разите с первого выстрела. Но и не торопитесь.
Подъезжает легковая машина. Комбриг Булгаков проворно ступает на землю, снимает с плеч бурку и передает шоферу. К машине направляется лейтенант Штанов, но комбриг машет рукой:
– Начинать! – И берет в руки бинокль.
Я и Спесивцев ложимся в заранее вырытые неглубокие окопчики и припадаем к окулярам. «Попади! Попади!» – подбадривает сигнальная труба.
Мишени комбинированные. Вначале – бегущая, затем где-то впереди с правой или левой стороны должна появиться грудная.
Первым по договоренности стреляю я, затем Спесивцев.
Проходит пять, десять минут, а цели не появляются.
– Что случилось? – спрашивает комбриг.
– Связь прервалась, – поясняет хрипловатым голосом капитан, ответственный за стрельбы. Он, наверное, переживает больше всех. Но вот повторно играет труба: «Попади!»
А мишеней по-прежнему не видно. Устает от напряжения рука. От встречного ветра слезятся глаза. Плохо! «Неужели промажу?» – сверлит голову мысль.
– Что случилось? – снова спрашивает комбриг.
– Веревки от тележки в кустах запутались, – виновато докладывает капитан.
– Тьфу! – выругался комбриг.
Но в это время в пятистах метрах задвигались черные фигуры.
Произвожу три выстрела подряд. Слева неожиданно выглядывает грудная мишень. Неторопливо переношу на нее прицел, стреляю. А мысль неотступно контролирует: «Все ли сделал как надо? Кажется, все!»
И вот уже к ногам Булгакова кладут щитки.
– Попадания отличные, – довольно произносит комбриг. – Снайперу Белякову объявляю благодарность.
Так я получил первую благодарность за успехи в службе.
Стрельбы закончились. Это был первый в истории бригады выпуск снайперов. К вечеру мы вернулись в свои роты. Лейтенант Туз зачислил меня и Спесивцева в так называемую ячейку управления роты, куда кроме нас входили старшина, связной и ординарец.
В полдень 19 ноября состоялся митинг. Нам объявили о том, что войска Красной Армии под Сталинградом перешли в решительное наступление, прорвав оборону противника.
Долго не смолкало «ура!».
20 ноября перешла в наступление и наша 28-я армия под командованием генерал-лейтенанта В. Ф. Герасименко. В районе Халхуты по фашистам нанесли удар гвардейцы 34-й стрелковой дивизии генерал-майора И. И. Губаревича, бойцы 152-й стрелковой бригады полковника В. И. Рогаткина.
Теперь дело за нами.