Магия Крови (ЛП)
— Они прикончили четырех вампиров?
Это было неожиданно.
Вампир кивнул.
— И вы позволили им уйти? — Я не могла в это поверить.
— Мы действительно устроили за ними погоню. Но, к сожалению, двое нападавших исчезли.
Мы просидели несколько мгновений молча.
— Подведем итог, они появились, распылили огонь и исчезли. Они выдвинули какие-либо требования? Деньги, драгоценности, Ровена в нижнем белье? — Лично я сделала бы ставку на Ровену — она была превосходным навигатором нежити, но также занималась пиаром Казино, а половина мужского населения города убила бы, чтобы увидеть эту красотку обнаженной.
Вампир покачал головой.
Это была какая-то проделка? Если так, то это равносильно тому, чтобы уронить тостер в ванну или попытаться тушить пожар бензином.
— Насколько сильно они сожгли вампиров?
Вампир заткнул рот. Мышцы его шеи сжались, расширились, снова сжались, и он извергнул шестидюймовый металлический цилиндр на мой стол. Кровосос взял его, развел половинки цилиндра и вытащил свернутые листы бумаги.
— Вот, фотографии, — сказал Гастек, протягивая мне пару листов из рулона.
— Это мерзко.
— Ему тридцать лет, — сказал Гастек. — Все его внутренние органы, кроме сердца, давно атрофированы. Горло является очень хорошей полостью для хранения. Нам кажется это предпочтительнее, чем использование заднего прохода.
Перевод: будь счастлива, что я не вытащил это из задницы. Слава богам за небольшие поблажки.
На двух фотографиях были видны две обугленные, покрытые волдырями массы, которые, в какой-то момент, должно быть, являлись телами, а теперь просто сожженное мясо. В случайных местах плоть нежити отделилась, обнажив кости.
Маг, который мог произвести достаточно сильный поток тепла, чтобы поджарить вампира, был бы на вес золота. Это не был какой-то средненький поджигатель. Он первоклассный пиромант. Таких парней можно пересчитать по пальцам одной руки.
Я протянула руку:
— М-скан, пожалуйста.
Вампир замер. Где-то за много миль отсюда Гастек задумался.
— Я знаю, у вас достаточно диагностического оборудования в Казино, чтобы любой магический колледж привести в дикий восторг, — сказала я. — Если ты скажешь мне, что место преступления не было отсканировано м-сканером, у меня возникнет соблазн создать новую полость для хранения в твоем вампире моей саблей.
Вампир оторвал еще одну страницу от свитка и протянул мне. Распечатка м — скана с фиолетовыми линиями. Красный был цветом нежити, голубой — цветом человеческой магии. Вместе они создавали фиолетовый — магический оттиск вампира. Чем старше вампир, тем краснее подпись. Четверо жертв были относительно молоды — их остаточная магия была более фиолетовой. Но две ярко-пурпурные линии прорезали вампирские следы, словно парные шрамы. Независимо от того, сколько лет живет вампир, он никогда не сможет отразится пурпурным цветом. Оттенок был неправильным. Кровососы, перешедшие в более глубокие тона пурпурного, бред.
Но в пурпурном все же оставался красный цвет, а это значит. .
— Нежить-маги. Охринеть!
— Похоже на то, — сказал Гастек.
— Как это возможно? — Я начинала звучать как заезженная пластинка. — Использование человеческой, стихийной магии напрямую связано с когнитивными способностями, которые перестают существовать после биологической смерти.
Вампир снова пожал плечами:
— Если бы у меня были на это ответы, меня бы здесь не было.
Когда я свыклась с правилами игры, вселенная решила, что пришло время для быстрого удара мне в спину. Койоты-оборотни подхватывающие смертельные эпидемии, Мастера мертвых просящие помощи у Ордена, а существа нежити используют магию стихий.
— У тебя есть догадки, кто может стоять за этим? Какие-нибудь подозрения?
— Нет, — вампир наклонился вперед. Длинный желтый коготь провел по яркому пурпурному пунктиру на м-скане. — Но я очень хочу это выяснить.
Глава 4
Когда не знаешь с чего начать, лучше всего — вернуться к истокам. В моем случае, исток заключался в том, чтобы приклеить себя к телефону и позвонить в подразделения Биологической Защиты крупных городов вокруг Атланты. Пребывание в рядах сотрудников Ордена обладало своими недостатками, но это открывало и многие двери, и все, что касалось эпидемии, имело высокий приоритет среди персонала Биологической Защиты.
Через два часа у меня была более подробная картина событий, и она была совсем не доброй. На настоящий момент «Стальная Мэри» уже оставил свои следы в пяти городах: Майами, Форт-Лодердейле, Джексонвилле, Саванне — а я даже не подозревала об этом, и, наконец, Атланте. Он двигался на север, пробираясь вдоль побережья, что, вероятно, означало, что он сошел с корабля в Майами. Морское путешествие в наше время было особенно рисковым делом, он бы держался подальше от океана, если бы мог. Из Майами выходило несколько морских путей. У меня было нехорошее предчувствие, что он спустился с корабля, прибывшего из Западной Африки. Африка была наполнена сильнейшей магией, древней, могущественной и первобытной.
В Майами на торговой рыночной площади был замечен человек в плаще. Он вошел в загон, где стадо крупного рогатого скота ожидало забоя, возвел руки к небу, и стадо вырвалось из деревянного загона и понеслось через рынок. Его магия поразила и покупателей, через несколько секунд люди бежали с рынка, топча друг друга, вызывая панику по всему городу. Затем он призвал оспу, которая оказалась слишком сильной, чтобы причинить неприятности. Она убила своего носителя за считанные секунды и сгорела сама.
Жители Форт-Лодердейла понятия не имели о существовании парня в плаще, но их подразделение БЗ сообщило о вспышке крайне опасного гриппа, который поразил всех, кто посещал местный подпольный клуб боев без правил. Во дела!
В Джэксонвилле ОПА вызвали довольно быстро, но «плащ» обрушил на них адский штамм дизентерии, и к тому времени, как сотрудники БЗ убрали тела, он уже давно исчез. Они упомянули, что с ним было еще четверо сопровождающих. К тому же, сотрудники БЗ заранее позвонили почти в каждый город Джорджии с предупреждением, которое местные правоохранительные учреждения Саванны и Атланты тут-же проигнорировали.
Саванна заплатила за это вспышкой бубонной чумы, которая началась сразу после «королевской битвы» в одном из их печально известных ирландских пабов на Ривер-стрит. Я знала местных детективов, все трое были очень расстроены этим происшествием, так расстроены, что предложили упаковать все свои вещественные доказательства и прислать их мне. Я ухватилась за эту возможность обеими руками.
Каждый инцидент происходил во время магической волны. Каждый инцидент включал многолюдную толпу и грубую потасовку, в каждом случае самый сильный боец оказывался приколоченным к первой попавшейся твердой поверхности. Иногда Стальная Мария пускал в ход копье, реже гарпун или лом. Женщины, как правило, оставались не вовлеченными. Либо его магия не действовала на них, либо он был заинтересован только в сильном поле.
Животные убегали от него. Перевертыши, похоже, испытывали те же проблемы. В Майами три оборотня-волка, неконтролируемо обратились, прямо на рынке. Один из них был затоптан обезумевшим стадом, а двое других были задержаны и взяты под стражу полицией. Первый выживший разорвал себе горло и умер от потери крови в своей камере. Другой был пойман при попытке бегства, добропорядочные сотрудники полиции Майами разнесли его затылок на куски. Некоторые вещи даже Lyc-V не мог исправить. Выстрел из дробовика в голову, был одним из таких. Полиция Майами официально извинилась перед Стаей, но было ясно, что для Стаи это не было достойно оправдания. На месте копов я поступила бы так же.
Я постучала ногтями по своим записям. Нужно предупредить Андреа об этом. Хоть она и была женщиной, что давало ей некоторую защиту от магии Стальной Мэри, но она также была зверенышем. Lyc-V мог заражать как людей так и животных. Иногда в результате получалось животное-оборотень, зооморф — существо, которое начало свою жизнь как зверь, но обрело способность очеловечиваться. Большинство зооморфов были жестокими, не разговаривающими, глупыми, бесплодными и неспособными справиться с правилами человеческого общества. Они убивали и насиловали, не осознавая, поэтому некоторые оборотни уничтожали их на месте, не задавая лишних вопросов. Очень редко животные-оборотни развивали способность рассуждать и учились общаться. Еще реже они могли производить потомство.