Эгоист (СИ)

И хоть Шарлотта была реалисткой и понимала, как глупо обижаться, но… сердце покалывало от боли всякий раз, когда она вспоминала нежность и давление его губ, а потом понимала, что это для него ровным счетом ничего не значило. Поэтому он позабыл неприятную ночь и стал жить дальше.
Ее охватил какой-то ледяной ужас. Руки задрожали, а дыхание оборвалось.
Господи, и как теперь она будет выезжать? Как будет сталкиваться с ним и… видеть, как он опять ее не замечает и снова увидит из залы других женщин, ведь в этом сезоне он сопровождал третью сестру Эстер? Шарлотта снова вздрогнула. Как она вынесет всё это?
Ей нужно было как можно скорее выйти замуж и уехать, просто уехать из города, чтобы больше никогда не видеть его. Может, это избавит ее от многолетней тяги к нему? Шарлотта так на это надеялась, что едва не расплакалась от отчаяния.
Может, сразу согласиться на предложение на лорда Хамфри? Только, вся беда заключалась в том, что он еще не сделал никакого предложения…
Господи, она уже начинает сходить с ума. В попытке спасти остатки гордости и уцелевшие части своего сердца, Шарлотта едва не уговорила себя принять первое же предложение, которое ей сделают. Не важно кто, но… Так она окончательно могла загубить свою жизнь, но даже это не пугало ее так, как страх столкнуться с Уильямом и обнаружить, что он забыл ее, забыл всё то, что было. Всё, что так много значило для нее. Так много, что у нее сердце разрывалось всякий раз, когда она вспоминала его тихие стоны, полные боли, затуманенные страданиями глаза. И слова, которые обжигали сейчас даже больше, чем в ту ночь, потому что…
«Оставь меня здесь…»
Он никогда не производил впечатление изгоя, но эти его слова наводили на совершенно жуткие мысли. Уильям всегда производил впечатление безрассудного, легкомысленного, очаровательного повесы, который однако был глубоко предан своим сестрам, которых готов был защищать даже ценой собственной жизни. Вспомнить одно только то, что он едва не убил будущего мужа Лидии, когда Роберт едва не затянул ее в тайные правительственные интриги, из-за которых Лидия едва не пострадала, но слава Богу всё обошлось. Он тщательно оберегал сестер, внимательно проверял всех поклонников, которые претендовали на их руку, а сестры прислушивались к его советам и принимали решения, которые должны были сделать их счастливыми. Союз Лидии и Роберта был тому ярким подтверждением, а на очереди был еще один, когда к концу лета должна была выйти замуж обрученная Тереза, потерявшая из-за траура два первых года своего сезона, а еще два сезона пыталась найти себе подходящего партнера по жизни.
«Так было бы лучше для всех, разве нет?»
Зачем он так сказал? Зачем… Шарлотту ужасал не только его раненый вид и жуткое состояние, а то, что в тот момент, произнося эти слова, он выглядел так, будто искренне в них верил. Что миру стало бы лучше без него.
Глупый, тщеславный, эгоистичный человек! Как он мог не подумать о своей матери? А сестры? Неужели им всем было бы лучше без него?
Шарлотта вздрогнула и сжала пальцы, лежавшие на коленях. Она даже не допускала мысль о том, что с ним могло что-то случиться. Кто бы в него не стрелял в него, она очень надеялась, что Уильям найдет этого мерзавца и заставит заплатить за все свои мучения. И пережитой ею самой ужас, который она не позабудет до конца жизни.
— Мисс Уинслоу, я вас утомил?
Осторожный голос лорда Хамфри прервал болезненные мысли, от которых она начинала дрожать.
Ужасаясь того, какую допустила бестактность, пропуская важные речи лорда Хамфри мимо ушей, Шарлотта густо покраснела, испытывая искреннее раскаяние.
— Я… — Она сглотнула и прижала пальцы к виску, невольно поморщившись от боли. — Я просто…
— У вас болит голова?
Она вздохнула. Голова не переставала болеть вот уже десять дней.
— Вчера мы были в театре…
— Да, я вас видел.
Шарлотта опустила руку.
— Видели?
На этот раз слега заметно покраснел лорд Хамфри и выпрямился на месте. У него были очень густые светлые волосы, и еще более густые бакенбарды. Такие густые, что касались острого ворота рубашки. Шарлотта подумала, что их можно было немного постричь. Не ворот рубашки, конечно.
 
— Я прошу прощение, что не подошёл и не выразил вам и вашей семье свое почтение, но я сопровождал свою сестру и матушку.
Шарлотта успокаивающе кивнула.
— Конечно, я всё понимаю.
Она понимала, что, пребывая в ложе другого человека, не стала бы объектом внимания того, кто не желал разделять ее внимание с другим.
— Благодаря вашим словам с моих плеч свалилась огромная гора высотой в Эверест.
Лорд Хамфри был не только красивым человеком, но и весьма эрудированным, что ей так же нравилось. Шарлотта ощутила даже позывы улыбнуться, но не смогла. Что-то всё еще душило ее.
— Я очень этому рада.
Улыбнулся сам лорд Хамфри и встал.
— В таком случае не хочу вам больше мешать…
Шарлотта тоже встала.
— Вы нисколько не мешаете.
Его голубые глаза светились теплотой.
— Я не смею отнимать ваше драгоценное время. Тем более время моего пребывания с вами закончилось. Но… — Он подошел еще ближе. — Могу я пригласить вас завтра на прогулку, если вы будете чувствовать себя расположенной к таковой?
Шарлотта застыла, почему-то не в состоянии дышать. Еще ни один поклонник, кроме как в танцах, не приближался к ней так близко. Никогда не позволял с ней вольностей. Лорд Хамфри не выглядел сейчас так, словно мог позволить с ней вольности, ведь и дверь была открыта для приличия, но…
Шарлота призадумалась и расслабила нос, чтобы… попытаться ощутить, как пахнет одеколон лорда Хамфри. Почему-то до этого мгновения она не задумывалась об этом. Ей было как-то всё равно, но теперь… Она принюхалась. Свежий, бодрящий аромат морских волн и… И ничего необычного. Ничего, что могло бы взволновать ее впечатлительное сердце, даже не смотря на то, что ей было уже двадцать пять лет и иметь такой глупый орган, диктующий ей правила, было совершенно бессмысленно и даже опасно.
Только… Шарлотта не стала отчаиваться. Подумаешь, запах одеколона. Его можно сменить. На что-то, похожее на сандал…
Она резко прервала себя. Идиотка, какой еще сандал?!
Прочистив горло, Шарлотта подняла взгляд на ожидавшего ответ лорда Хамфри.
— Я с удовольствием прогуляюсь с вами завтра.
Лорд Хамфри улыбнулся, глаза его радостно засияли. Он был очень красивым мужчиной близким к тридцати годам, и возраст придавал ему еще больше солидности и привлекательности.
Отойдя на шаг назад, он взял ее руку и едва заметно поцеловал ее пальцы.
— Тогда до завтра, мисс Уинслоу.
Он покинул гостиную, а Шарлотта стояла на прежнем месте, смотрела на свою руку и гадала, почему… почему ничего не почувствовала? Ей следовало сосредоточиться, но…
Она снова разозлилась на себя. Какая разница, что она чувствует, а что нет? Лорд Хамфри будет ей хорошим мужем. Он был порядочным, тактичным и очень внимательным человеком. За семь лет она ни разу не слышала, чтобы он вляпывался в какой-нибудь скандал. В отличие от других!
— Почему ты такая серьезная?
Голос матери прервал очередные болезненные мысли, которые слава богу не получили продолжения.
Опустив руку, Шарлотта повернулась к матери. Худощавая и высокая, с темно-русыми волосами и серыми глазами, Харриет была всё так же грациозна и привлекательна, как возможно была в пору своей молодости.
— Я просто… я уже устала принимать сегодня посетителей.
Харриет улыбнулась и вошла в комнату.
— В таком случае, могу предложить тебе составить мне компанию и выпить со мной чаю на террасе, пока я жду своих гостей. — Присев на диване, она снова взглянула на дочь. — Хотя следует признать, что мне нравится видеть, как тебе наносят визиты.
 
Шарлотта опустила голову.
— И… и мне.
Харриет тихо постучала рукой с длинными пальцами по пустому месту рядом с собой, призывая дочь присесть.