Карманник. Королевство

Монета в пятьсот иен. Я, наверное, машинально вытащил её из чужого кармана. Я усмехнулся. Мои руки бессознательно искали деньги, значит, я настоящий карманник. Если попасть в человека окровавленной монетой, наверное, он посмотрит сюда. Я думал, что Кидзаки недооценивает карманников, и прислушивался к приближающимся шагам. Я думал, что не должен умереть здесь. Моя жизнь не была столь бестолковой, чтобы закончиться вот так. Собрав все силы, я сжал монету в пальцах. Далеко в тумане возвышалась башня.
Увидев тени, я, превозмогая боль, совершил бросок. Окровавленная монета, затмившая солнечный луч, сверкнула в воздухе чёрным диском, словно надежда на погрешность в плане.
  
Фуминори Накамура
 
Королевство
   
1
 
Интересно, когда я осознала, что не получу того, о чём мечтаю больше всего на свете?..
Наверное, лет в двадцать, а может, гораздо раньше, ещё в детстве, как только начала понимать, что к чему. Я смотрела на окружающих, даже не пытаясь сблизиться с ними, а то, чего хотела, находилось очень далеко от меня. Я до сих пор не могу сказать, что именно это было. Желание обладать этим жгло кожу, игнорировало правила, выходило за рамки логики и морали, переворачивало вверх тормашками мои жизненные устои. Неужели я по-прежнему этого хочу? Что же я сделаю, наконец заполучив это?
Залитый холодным светом, он стоял напротив и смотрел на меня. С улыбкой я наблюдала, как в его глазах разгорается желание. На мгновение он перевёл взгляд на грудь, а затем вновь посмотрел мне в лицо. Неторопливо, шаг за шагом, он приближался.
— Никогда бы не подумал, что ты проститутка!
Честно говоря, я не была проституткой, но промолчала, лишь улыбнувшись в ответ. Пальцами я сжала его пальцы.
— Тех, кто не нравится, я не приглашаю… А ты замечательный! Выглядишь гораздо лучше, чем по телевизору.
Я прильнула к нему, поцеловала в шею. Нежно взяв его руку, прижала ладонью к своей груди. Он аккуратно её помял. Я ничего не ощутила, но задышала глубже и сказала:
— Забудь обо всём… Делай со мной что хочешь… И как хочешь…
Температура его тела росла. Люди не всегда принимают разумные решения. Когда нами управляют эмоции, мы становимся беззащитными. Я почувствовала, что прикосновения становятся более жёсткими. Проведя пальцем по его губам, я вложила в рот таблетку.
— Что это?
— Вроде лёгкой виагры… Продаётся во всех аптеках, отличная штука!
Я ещё сильнее подалась вперёд, чтобы бёдра, обтянутые мини-юбкой, оказались между его ног. Поцеловала в шею, обвила руками и прошептала: «Сделай это!» Прижавшись губами, я почувствовала, что лекарство подействовало. Мужчина грубо бросил меня на кровать и навалился сверху. Он не на шутку завёлся. И оттого, что этот человек был весь в моей власти, я ощутила, как где-то в глубине поднимается волна жара. Стало ясно: он почти готов. Словно в шутку уворачиваясь от поцелуев, я по-прежнему сжимала его шею. Он уткнулся лицом в мою грудь, я ласково потрепала его по голове и продолжала гладить, пока он не замер.
Я смотрела, как замедляются его движения. Полузакрытые глаза глядели на меня с изумлением. Я, как ни странно, опять ощутила жар: он разливался по всему телу. Сердце быстро колотилось, где-то глубоко в груди раздавалось радостное «тук-тук!».
Я неспешно придвинулась к мужчине и прошептала в самое ухо:
— Не бойся. Это не яд.
В голубоватом освещении комнаты было что-то зловещее. Чувствуя на себе вес неподвижного тела, я некоторое время смотрела на сомкнутые веки мужчины. А ведь только что в нём пылала страсть. Торс, довольно накачанный для его возраста. Слегка загорелое лицо… Я отметила в себе мимолётное желание всем этим обладать. Я выползла из-под него, села на стул и закурила. Нужно дождаться, когда сон станет очень глубоким.
На улице шёл дождь.
Спокойствие спящего человека гармонировало со звуками дождя. Я аккуратно сняла с него бледно-голубую рубашку, потянула и стащила через голову белую майку. Как я и предполагала, у него была загорелая широкая грудь. Я сняла блузку и, оставшись в одном лифчике, надела солнцезащитные очки. Улеглась рядом с полураздетым мужчиной, подложила его руку себе под голову, сделала несколько селфи и видео. Я догадывалась, для чего в прошлый раз понадобились подобные фотографии с политиком, но телеведущий?.. Наверное, он и предположить не мог, что женщина, которая просто выпивает в баре, выслеживает его уже несколько дней.
 
Я аккуратно одела мужчину. Заказ был выполнен: я сфабриковала компромат, сомнительную историю из его жизни. Вытащив из кошелька мужчины купюры, переложила их в свой. В его бумажнике был чек из ресторана и карта фитнес-клуба. Я снова закурила и написала на фирменной бумаге отеля:
«Твоих карт я не брала. Проституция — дело нелегальное. Надеюсь, ты это понимаешь».
Проститутка — преступница, а клиент — соучастник. Выходит, его заманили, чтобы он совершил правонарушение. Когда занимаешь такое положение в обществе, вряд ли пойдёшь с заявлением в полицию из-за небольшой суммы. Прочитав мою записку, телеведущий решит, что его попросту ограбили. Хотя на самом деле всё сложнее…
Свет, льющийся с потолка, по-прежнему казался зловещим. Что он освещал? Подлость? На пальце у этого типа было кольцо, но он пытался купить проститутку… Или же он освещал меня?
В ванной комнате я слегка поправила макияж, после чего надела пальто и вышла из номера. Внешне неприметное здание являлось лав-отелем с роскошным интерьером. Спустившись вниз, я миновала стойку администратора. В этот момент меня окликнул Сайто:
— Добрый вечер!
В таких гостиницах можно увидеть лишь руки администратора, но я знала, что у Сайто правильные черты лица.
— Добрый вечер. Если он поднимет шум, надеюсь на тебя.
— Всё будет в порядке.
При виде огромной безвкусной люстры я развеселилась. Такая нелепица — словно насмешка над миром. Я вышла из отеля. Мужчины, разбредавшиеся по ночному городу, провожали меня взглядами. Взоры, таившие в себе разнообразные эмоции, причудливо скрещивались. Я медленно шагала, пересекая линии этих взглядов. Рядом с отелем была припаркована чёрная машина. Дорогая машина неизвестной мне марки, в корпусе которой отражался или, лучше сказать, от корпуса которой отталкивался неоновый свет. Я открыла дверь и забралась внутрь. Обогрев в салоне не работал.
Мужчина на водительском месте не сказал ни слова. Яда. Так он себя называл, хотя не думаю, что это настоящее имя. Я показала цифровой фотоаппарат, он небрежно покрутил его в руках и убрал в небольшой чемоданчик. У Яды были маленькие глазки и ничем не примечательное лицо, но при этом красивые пальцы.
— Видео, как он входит в отель, можно забрать у Сайто.
— Уже забрал.
Я замёрзла. Мы были отрезаны от шума ночного города.
— Но… зачем вам телеведущий?
— Твоё неоспоримое достоинство в том, что ты ничего не вынюхиваешь. Запомни это.
Я взяла конверт с деньгами, хотя уже не слишком в них нуждалась.
Покинув машину, я пошла по ночной улице. За спиной послышался звук авто, набирающего скорость. Внутри я по-прежнему ощущала жар. Жар, накрывший меня волной, когда я предала того мужчину, телеведущего. Со мной здоровались знакомые зазывалы из баров. Напротив отеля китаянка вела переговоры с клиентом. Пожилые мужчины шли рядом с юными девушками, женщины в возрасте шагали под ручку с молодыми людьми. Вульгарный неоновый свет словно издевался над этим миром. По ночам человеческие страсти материализуются. Ночь разрешает людям выпустить наружу то, что скрыто днём.
 
Над головой светила луна, споря с неоновыми огнями. Стоит солнцу зайти, луна похищает его лучи и озаряет наше существование…
  
2
 
Я проснулась. Перед глазами всё ещё стоял образ из сна.
Цвет сменился с красного на зелёный, радужные разводы дрожали, словно кто-то небрежно плеснул краски. Даже прикрыв веки, я продолжала их видеть. Сна я не помню, но казалось, эти разводы — следы чего-то, всплывающего из глубин подсознания. Наконец я заметила, что забыла выключить светильник над кроватью, наверное, потому и видела цветовое пятно.