По прозвищу Эфа (СИ)
— Вам тоже никто не запрещал совмещать приятное с полезным, — пожала я плечами.
Парни опешили. Сразу стало ясно, что мои слова оказались для них полнейшей неожиданностью.
Следующие полчаса мы ехали молча. Наверняка это время понадобилось Руди и Шарку на осознание того, сколько возможностей было упущено ими за прошедшие дни. Ничего, в следующий раз будут умнее.
— Предлагаю сделать остановку, — обратилась я к своим спутникам, когда жара стала нестерпимой.
Полуденное солнце не знало пощады. Самое время укрыться в тени деревьев. Тем более, что впереди показалась знакомая рощица. Протекающий там ручей имел каменистое дно, а вода в нём доходила едва ли до колен, зато она была чистой и приятной на вкус.
Путешествуя столь малочисленным отрядом, можно позволить себе и такую роскошь, как омовение. Вода не только приятно освежит, но и снимет усталость. Да и двухчасовой послеобеденный сон пойдёт нам на пользу.
Спешившись, мы первым делом пополнили запасы питьевой водой. И только после этого принялись устраивать место для отдыха. Костёр разводить не стали, есть всё равно не хотелось, а вот искупались с большим удовольствием. А после укрылись от солнца под навесом, наспех сооруженным моими спутниками из молодой поросли деревьев.
Проснулись ближе к вечеру, отдохнувшими и полными сил. До полного наступления темноты было ещё далеко. А самое главное — полуденная жара уже спала, и ехать верхом теперь будет намного комфортнее, чем днём. Так что самое время продолжить путь.
Пребывая в благодушном настроении, перед тем как уехать, я попросила парней соорудить некое подобие указателя для капитана. Вряд ли он так уж хорошо знает эту местность, чтобы самостоятельно отыскать наилучшее место для стоянки. Так почему бы не помочь человеку, если мне это ничего не будет стоить?
* * *Ближе к границе с пустыней природа как будто выцветала. Листва на деревьях больше не радовала глаз сочной изумрудной зеленью. Опалённая солнцем трава пожухла и пожелтела. Иссушающий зной обжигал кожу, затруднял дыхание, заставляя сердце бешено колотиться.
Самое время расслабиться и выпустить на волю змеиную сущность. Ей непременно пришлась бы по вкусу эта оглушительная жара. Однако из дружеской солидарности я вместе со всеми продолжала изнывать от невозможности окунуться в прохладную воду или хотя бы на время укрыться в спасительной тени деревьев. Понимала, что поступаю глупо, ведь в пустыне мне всё равно придётся воспользоваться подарком Сайясхари, но продолжала упорствовать, вызывая недоумение парней.
В приграничное поселение мы въехали на рассвете. Назвать эту сильно разросшуюся деревеньку городом, можно было с большой натяжкой, или обладая богатым воображением, но, тем не менее, на картах нашего королевства она гордо именовалась городом Масада, по названию крепости, рядом с которой в стародавние времена и начали селиться люди.
Направив усталую лошадку по пыльной дороге к знакомому дому, я махнула рукой парням, чтобы ехали следом. Моя обретённая семья не спала, впрочем, как и все обитатели Масада, старающиеся переделать многочисленные дела до наступления полуденной жары.
Встретили меня как всегда радушно. Сразу же окружили своей заботой: стянули с седла, выхватили из рук поклажу, подхватили лошадь под уздцы и увели уставшее животное в тень сарая. Далее меня ожидало непременное омовение, сытный ужин и чистая постель.
Впрочем, моим спутникам уделялось внимания не меньше, на что я, честно говоря, не рассчитывала, ведь прежде мне не доводилось приводить чужаков в этот дом.
Как водится, не обошлось без расспросов.
— Как ты, доченька? Надолго ли к нам? — в перерывах между намыливанием и ополаскиванием меня чистой водой интересовалась матушка Эдна.
Кожа моя раскраснелась, усталость постепенно сменялась умиротворением. Ещё бы отведать домашней еды, приготовленной заботливыми руками названной матери, а после проспать до позднего вечера, возвращая телу необходимую для выполнения следующего шага бодрость.
— Я бы с радостью пожила у вас подольше, матушка, — улыбнулась я искренне, — дом ваш пропитан любовью, в нём тепло и уютно. Да только времени как всегда маловато, задержаться надолго никак не получится.
Эдна горестно повздыхала, и в её расстройстве не было ни капли притворства.
— Всё то ты спешишь куда-то, девочка, — покачала она головой. — Годы идут. Не пора ли тебе остановиться? Самое время задуматься о муже, о детях.
— А я уже задумалась, матушка, — ответила я серьёзно, — даже особняк в столице купила. Вот хочу вас к себе переманить. Дом слишком большой для меня одной и я была бы рада поселиться там вместе с вами. Только ничего не говорите сейчас, — прервала я уже готовые сорваться с губ Эдны возражения. — Для начала приезжайте ко мне в гости, осмотритесь на месте, хорошенько всё обдумайте. Вспомните о том, что у вас есть дети, которым нечего делать в этой глуши, тогда и решайте.
Некоторое время мы молчали. Видно было, что новость о переезде буквально оглушила Эдну, и я страшно переживала о том, как воспримут это известие её родители. Всё-таки пожилым людям гораздо труднее покидать обжитые места, чем молодым. А потом я вспомнила, что так и не поговорила с названной матерью о своих спутниках. С моей стороны было не очень вежливо приводить их с собой без предупреждения.
— Вы, матушка, не сильно беспокойтесь о моих друзьях, — начала я нерешительно. — Они люди непривередливые — где постелите, там и лягут, что на стол поставите, то и съедят.
Эдна даже руками всплеснула от возмущения, разом выныривая из размышлений.
— Вот уж не ожидала от тебя таких слов, Эфа, — произнесла она с укором, — твои друзья нам всё равно, что родные. Приветим их честь по чести. Дом у нас большой, места всем хватит. Разносолов не обещаю, но и голодными дорогих гостей не оставим.
Губы сами растянулись в улыбке от того, что моя уверенность в этих людях в очередной раз оправдалась. Стало так хорошо на душе, что разом забылись все тревоги и сомнения. Судьба часто бывала ко мне жестока, но и одаривала всегда очень щедро.
* * *Проснулась я ближе к ночи и сразу же начала собираться.
Темнота за окном уже сгустилась, и значит, пришло время выдвигаться в пустыню. Ещё не известно, как скоро мне удастся договориться с песками, а лошади, хоть и выносливы, но на открытом солнцепёке выдерживают недолго. И чтобы понапрасну не мучить животное, идти придётся пешком, а путь то неблизкий. Пока доберусь до нужного места, уже и солнце взойдёт.
Исходя из этих соображений, я и оделась соответственно. Привычная одежда наёмника была отложена в сторону. Вместо неё я натянула хлопковые штаны и рубаху, а поверх всего длинный шерстяной жилет. Только обувь оставила прежнюю.
Провожали меня всей семьёй. Только Ярика не было дома. Каким то чудом этому охламону удалось поступить на службу в крепость, что в этих местах считалось настоящей удачей. Вот только домашние теперь видели его не часто.
Зато все четыре сестрёнки Ярика были тут как тут. Облепили моих друзей со всех сторон и ни в какую не желали их отпускать. Кажется, пока я отсыпалась, им пришлось тут несладко. Мне ли не знать, что эти белокурые проказницы в состоянии замучить кого угодно. И всё же на предложение парней отправиться вместе со мной, я ответила твёрдым отказом, приказав им немедленно отправляться спать.
Друзья посмотрели на меня с такой благодарностью, что мне с трудом удалось удержаться от смешка. Зато будут знать, как непросто женщине управляться с детьми и хозяйством одновременно.
* * *Дожди в этих местах случались нечасто, в следствие чего, почва под ногами обрела каменную твёрдость. Идти по ней было удивительно легко, единственное, что досаждало на протяжении всего пути — это мелкие острые камушки, от которых не спасала даже толстая кожаная подошва моих сапожек.
Крепость я старательно обошла стороной. Не потому что опасалась встречи с её обитателями, просто решила не тратить время на пустые разговоры. Жизнь в приграничье не отличалась разнообразием. И каждый новый человек воспринимался местными, как ценный источник информации. А у меня не было ни малейшего желания всю ночь напролёт развлекать коменданта крепости и его семейство россказнями о столичной жизни. Да и время поджимало, если честно. Через пару-тройку дней сюда должна явиться принцесса со всем своим сопровождением, а у меня ещё ничего не готово к выполнению возложенной на меня миссии.