Отлично получилось (ЛП)
В ответ Джексон протяжно выдохнул. Я хотела спросить, означало ли это, что там была некая брюнетка — милая, которую обожала его семья, и его сестра хотела, чтобы он дал ей реальный шанс — или этот глубокий вздох был вызван тем, что она не пришла, а он хотел, чтобы она это сделала. Но я и так уже сказала слишком много вчера.
«Он «веселился» с ней? Ему было трудно уйти, потому что им было так чертовски здорово вместе?»
«Не то что бы меня это волновало».
«Я все еще работаю над своим безразличием».
— Послушай, мы работаем тут целые дни напролет, и ты, очевидно, устал и мог бы взять выходной, — сказала я. — Я отсортирую старые коробки, и мы сможем перевезти их в Гудвилл позже. Иди домой и немного поспи, чтобы завтра быть полным энергии.
— Не беспокойся о моей выносливости.
Джексон одарил меня улыбкой, но какой-то натянутой, как будто ему было трудно это делать.
— Что-то случилось с твоей семьёй?
— Хочешь поговорить о семьях?
Я открыла рот, но тут же закрыла его. Это не только нарушало многие мои правила, но и горько-сладкие воспоминания моего детства все еще кружились в воздухе, делая меня слишком эмоциональной.
— Нет.
— И я нет. Это был просто длинный день, и я пытаюсь… Но я не могу остановиться… — Джексон покачал головой и сделал шаг ближе, его глаза встретились с моими. — Я просто хочу на время обо всем забыть.
— Мне бы тоже не помешало немного забыться.
Мои легкие сжались. Это казалось признанием слабости, хотя Джексон первым сказал, что хочет того же. Удивительно, что из всех мест, в которых он мог бы расслабиться, Джексон выбрал именно это. Более того, меня изумило, что он выбрал меня. Хотя, возможно, это случилось, потому что и я, и он сейчас были здесь.
Что-то витало в воздухе сегодня вечером, что-то, что заставляло чувствовать себя по-другому. Джексон тоже излучал сильную вибрацию, которую я не могла точно определить, но ощущала всеми нервными окончаниями. Вместо того, чтобы задавать вопросы, я хотела расслабиться, опуститься на выметенный пол и отключиться от этой суеты хотя бы ненадолго.
Джексон взял колоду карт, которую я откопала среди хлама, и постучал ими по ладони.
— Как хорошо ты играешь в покер?
— Я могу постоять за себя, — сказала я, пока возбуждение покалывало мою кожу.
Что я могу сказать? Моя соревновательная натура время от времени нуждалась в пище. Часто мне казалось, что мы с Джексоном играем в покер по-своему, разрабатываем стратегию, блефуем и подавляем все эмоции, чтобы не выдать своих карт. Можно также добавить карты и смешать их, чтобы объявить официального победителя этой ночи.
К счастью, я купила немного пива и чипсов в продуктовом магазине раньше.
Мы решили играть в техасский покер и расположились на крошечном столике, едва вмещавшем три персоны, который всегда выглядел неуместно в просторной столовой. Потом мы начали тасовать и сдавать.
Джексон выиграл первый раунд, удачно получив в последнюю минуту королеву, необходимую для его фулл хауза. Я выиграла следующий с карманными тузами. Мы перекидывались картами туда-сюда, и шесть банок пива спустя наши запреты стали ослабевать с каждым раундом.
Джексон уставился на меня, держа карты веером.
— Думаю, пришло время поднять ставки.
— Ты хочешь потерять деньги сегодня вечером?
— Не деньги… — он откинулся на спинку стула — идеальный образ небрежного, холодного и собранного человека.
— Я подумал, что мы могли бы сделать игру немного интереснее и переключиться на стрип-покер. Первый, кто окажется голым или сдается, проигрывает. — Он подождал, пока до меня дойдет. — Если только ты не боишься.
Вызывающий блеск в его глазах заставил мое сердце забиться быстрее. Судя по его самодовольному выражению лица, Джексон думал, что я собираюсь отступить.
Что ж, он глубоко ошибался.
Глава 10
Благодаря крошечному столу, мои колени прикасались к голым коленям Джексона каждый раз, когда я двигалась. Я, конечно, не чувствовала, что они голые, но я это знала, и это заставляло меня нервничать каждый раз, когда происходило какое движение. Рядом с нами на полу лежала груда одежды. Его туфли, куртка, брюки и рубашка. Мои носки, туфли и рубашка.
Следующая карта покажет, что присоединится к куче — мои штаны или его носки. Если только Джексон не выпустит свои «мячики» — в буквальном смысле — и не снимет свои трусы раньше носков.
Раньше я уже видела его голым, но с тех пор прошло достаточно времени, чтобы я забыла, насколько он хорош. От вида его выделяющихся грудных мышц и пресса волны тепла медленно концентрировались у меня в животе. Я была вполне уверена в том, что происходит, и от моего внимания не ускользнуло, что с каждым потерянным мной предметом одежды глаза Джексона становились темнее, а дыхание все более поверхностным.
Мы играли в опасную игру, и я не получала такого удовольствия уже несколько недель. Даже месяцев.
Я задержала дыхание и наклонилась, когда он положил руку на колоду, чтобы открыть последнюю карту.
У меня были два короля — червовый и трефовый.
У Джексона был туз треф и бубновая двойка.
Банк состоял из тройки пик, десятки бубен, семерки треф и валета червей.
В общем, шансы были в мою пользу.
С драматическим эффектом Джексон перевернул карту и бросил ее на середину стола вместе с остальными, затем издал вопль, достаточно громкий, чтобы напугать Черную Вдову в другой комнате.
— Ты, должно быть, шутишь! — сказала я, глядя на туза червей. Пятьдесят две карты — минус девять на столе — и лишь с тремя из них можно было меня обыграть.
И Джексон использовал одну.
Я покачала головой.
— Ты должно быть сжульничал.
Джексон поднял руки, демонстрируя свои обнаженные руки и мускулы.
— Где мне спрятать карты? У меня даже нет рукавов.
В его словах был смысл, и мне больше нечего было ему предъявить. Кроме шоу. Я встала, расстегнула пуговицу и молнию на джинсах и выскользнула из них. Я бросила их на кучу одежды и откинулась на спинку стула, скрестив ноги.
— Думаю, я в невыгодном положении. Мои стринги едва ли можно считать нижним бельем.
— Уверен, что это работает в твою пользу, — голос Джексона прозвучал хрипло, и у меня по спине побежали мурашки. — Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме того, что на тебе стринги.
Он осмелился выглянуть из-за стола.
Я медленно разогнула ноги, а затем снова скрестила их, поменяв местами и наблюдая, как движется кадык в его горле. Это заставило меня чувствовать себя сильной и более уверенной, хотя жар в глазах Джексона заставлял мое сердце биться быстрее, отчего я могла потерять контроль.
Единственное, о чем я могла думать, — что Джексон мог бы ослабить давление между моими бедрами. «Никакого неудовлетворенного и одинокого пути домой сегодня вечером…»
Я подавила желание прочистить горло, чтобы не выдать себя, и возобновила спор.
— Но с пиджаком у тебя было больше одежды, чем у меня.
— У тебя есть лифчик и трусики. У меня только боксеры. Так что, как я вижу, мы равны.
Я хотела оказать сопротивление и сказать, что, возможно, следует остановиться, пока мы не зашли слишком далеко и не пересекли последнюю черту.
В принципе, мы оба будем победителями или проигравшими этого большого выигрыша. Или большого проигрыша. Я не могла определиться, и часть меня просто хотела позволить этому случиться и подумать о последствиях позже.
Но мы были только на начальной стадии процесса реконструкции дома, что означало еще пять недель в тесном помещении, не говоря уже о том, что он был братом моей лучшей подруги, а она ясно дала понять, что если я не буду открыта для длительных отношений, то ее брат будет под запретом. Разве не я недавно думала о том, как глупы были моя мама и Дикси, позволив парню встать между ними?
Саванне не понравится, что я морочу голову ее брату, особенно если у него есть реальный шанс на будущее с Мисс Светская Брюнетка. Я стала бы временным отвлечением, которое удерживало бы Джексона от отношений с возможностью перерасти в нечто большее, если бы он «просто дал им реальный шанс».