Кока

Они собрались. Кока ещё раз попробовал отмазаться, но Сатана пробормотал с угрозой:
– Уйдёшь, когда отпущу. От тебя много не надо. Одного человека позовёшь – и всё, лац-луц, готово, свободен! На́, лучше нюхни ещё, чтоб не киздел без дела, как Троцкий!
И сунул ему остатки порошка в целлофане. Кока взял, но твёрдо ответил:
– Меня правда ждут. И при чём тут Троцкий?
– Троцкий убил Ленина, Сталин убил Троцкого – лац-луц, орера! Одевайся! – Сам Сатана напялил суровую куртку с нашивками Security.
Когда они вышли из гостиницы, Кока по инерции направился к такси, но Сатана грубо схватил его за руку:
– Куда! Нам туда! – и повёл к невзрачной машине, за руль которой уже садился Нугзар.
“О, вчера успели машину купить! Или украсть!” – подумал Кока, влезая на заднее сиденье. Надо же, всё доведут до итога, из всего найдут выход, можно только позавидовать. Сам Кока чуть что – посылал всё к чёрту, а эти – нет.
Поехали. По дороге Кока украдкой нюхнул щепотку. Закрыл глаза как бы в дрёме, на самом деле напряжённо вслушивался в голоса Нугзара и Сатаны – вдруг выявится, что́ ими задумано? Нутром ощущал опасность.
Нугзар:
– Я отвык от руля, на велосипеде езжу. До бюро десять минут пешком.
Сатана:
– Бюро!.. Велосипед?.. Синг-синг, орера?..
Нугзар:
– Здесь все такие. Сидят по конторам, бумаги пишут.
Сатана:
– Чёрт бы их побрал! Лучше расскажи, как ты про ту лимонную марку узнал?
Нугзар:
– Ты уехал, а я остался в Амстердаме один. Денег совсем ничего. Побрякушки никому не нужны. Думал – придётся за старое браться. А это значит – опять тюрьма, опять сидеть. Не хочу больше. Хватит! Ни в их шикарных тюрьмах, ни в наших вшивых зонах – нигде! А марку эту я тогда в столе у гинеколога взял… ну, которого мы с тобой обнесли… И попалась она мне на глаза, когда я уже вещи укладывал, чтобы назад в Тбилиси ехать. Решил отнести, показать. У первого же продавца в магазине марок руки затряслись – дрожь унять не мог. Предложил тысячу гульденов. Второй предложил две. Тут я понял, что надо проверять по-настоящему. Снял фото и послал в Королевское общество филателистов. И выяснилось, что это марка называется “Тифлисская уника”, в мире таких несколько штук, и стоит этот говённый кусочек бумаги много.
Сатана:
– Сколько?
Нугзар:
– Пол-лимона баксов.
Сатана:
– А тебе не кажется, что половина от этого пол-лимона – мои? Мы же вместе ломали ту хату!
Нугзар:
– Да ведь я мог тебе вообще ничего о марке не говорить! Ты знаешь, мне всё надоело – дела, деньги, бабы. Я сижу у печки, пью чай и читаю книги. Или смотрю новости, как мир с ума сходит. В зонах научился время коротать за чаем с книгой, спасибо большевикам. Приезжай и входи в полную долю – чего тебе ещё?.. Я буду и малым доволен. Купим тебе хату, жену найдём. Автомойку открой, бензоколонку или бар, бабки будут капать! Все гангстеры свои бары имели.
Сатана:
– Ты же знаешь – я могу жить только там, дома, в Тбилиси. Лац-луц – амба!
Нугзар:
– Там ты опять будешь не жить, а сидеть, даже если я дам тебе денег на какое-нибудь дело.
Молчание, сопение, шуршание, треск открываемой пачки сигарет.
Сатана:
– Может быть. Но по-другому не могу. Что мне здесь делать? Если я не могу братьев повидать, с племяшами выпить, тётю поцеловать, с друзьями в нарды поиграть – для чего тогда жить, орера?.. Я в своём убане утром выхожу – все меня знают, я всех знаю, и отцов их, и дедов, и братьев знаю. А тут я как собака бездомная, орера! Ничего не понимаю! Их понтов не разумею! Погоновожатых шугаюсь! Их понятий не держусь! Всё чужое, брат! Да и какой из меня деловик? Или прогорю, или в карты проиграю.
Нугзар:
– Напрасно так думаешь… Тут надавить, там наехать – и есть бизнес, а это ты отлично умеешь. Я-то сам этим не занимаюсь, у меня фонд.
Сатана:
– Что такое фонд, гапицеб [53]?
Нугзар:
– Такое место, где деньги собираются. А ты теряешь время на кидняки и всякую мелочёвку, хотя сидеть, если повяжут, тебе придётся много, как рецидивисту. Ты и так больше сидишь, чем по свободе бегаешь.
 
Сатана:
– Ну и что – выхожу же? Э, судьба такая, оставь меня! Я уже другим не буду. Это ты воровскую корону снял…
Нугзар:
– Сам снял. Ничего никому не должен! Бахва Гегечкори снял, Шермадин снял, а как их уважают в городе? Я за свои грехи расплатился сполна. Я другим стал. И тебе другую жизнь предлагаю.
Сатана:
– Нет, Кибо, тут я не жилец. Лучше я дома буду во дворе с соседями пиво пить, чем тут с этими петухами якшаться, лац-луц! Бесполезняк мне по ушам ездить! Пустоту рвёшь!
Нугзар:
– Твоё дело. Ты всюду по полжизни теряешь – а жив ещё! Сколько их у тебя? Из-за чего жизнью рисковать? Из-за отравы? Тут всё будешь иметь на блюдечке, только плати, а бабки я тебе гарантирую. Кстати, а почему тебя Сатаной прозвали? Что, в детстве детей обижал или кошек вешал?
Сатана:
– Каких кошек, что ты!.. Нет, просто я всё время вихры свои теребил, и они на голове рогом стояли. Вот как сейчас. Мать говорит: выйдешь во двор, сядешь под дерево, за всеми следишь и волосы крутишь без остановки. А кличка осталась. Это потом, лац-луц, я оборзел, а в детстве тихий был. Тихий, но стойкий. Ничего не боялся. Впэриод и с пэсниами!
Нугзар:
– А сейчас?
Сатана:
– А сейчас только смерти боюсь. Жить хочу. Жратва, питьё, девочки, кайф – что ещё надо? А мёртвый – что? Лежишь, как бревно.
Нугзар:
– Мёртвый не знает, что он мёртв. Ему всё равно.
Сатана:
– Нет, лучше я живой буду всё знать. Ещё успею в могилу. Лучше я сожру, чем меня сожрут. Близких я уважаю. С другими – так, по ходу дела… Вот недавно одного педрилу, птицу-говоруна с длинным языком, приговорили: в задницу дуло засунули и шмальнули… Самое то!.. Пуля блуждает в теле, все кишки рвёт, никакой эксперт не допетрит… И следов пороха не будет, надо только ствол поглубже засунуть… Да и кто будет в жопе у хмурого жмура копаться?.. Вон стрелка на аэропорт! Приехали!
Нугзар подрулил к бордюру.
Кока очумело смотрел кругом. Червь сверлил под ложечкой: “Вот, вот, вот, сейчас…”
Сатана, развернувшись всем телом, строго приказал:
– Сейчас иди, куда рейсы прилетают. Какой номер рейса, Кибо?.. Он через Москву летит?.. Ага, рейс 6417, из Шереметьева. Идёшь туда и встречаешь Арчила Тугуши, Рыжика. Он же из вашего кутка? Скажешь, что подвезёшь его, куда ему надо. По-любому приведи его сюда, в машину, а потом гуляй. Ясно? И не вздумай ему говорить, что мы тут, не то этот придурок обосрётся от страха.
– Зачем привести? – глупо вырвалось у Коки.
– Не твоё дело. У его отца долг перед серьёзными людьми! – И зловеще добавил: – Если вздумаете оба бежать, я вас из-под земли достану! А ваши семьи в Тбилиси вырежу на хрен, ты меня знаешь! Понял? – повысил голос Сатана.
“Может, и правда долг?” – думал Кока, в смятении вылезая из машины, как будто это имело значение или могло что-нибудь изменить.
Он шёл словно в забытьи, растерянно ища зону прилёта, лихорадочно обдумывая: “Что они хотят? Деньги у Арчила отнять, что ещё… Или его самого украсть, чтоб отец выкупил потом, – Нугзар же сказал вчера, что Сатана только и думает, кого бы украсть за выкуп… Ох, плохо!.. Но как сдать Сатане Арчила?.. Это же подлость!.. Столько лет кентовались!.. Что делать? Вернуться к машине, сказать, что Арчил не приехал?.. А ну узнает, что приехал?.. Чего доброго, бабушку зарежет в Тбилиси!.. С него станется… Или Арчилу всё рассказать?.. Но Рыжик от страха просто сбежит, а мне влетит по полной!..”
 
Встал возле ворот, откуда выходили прилетавшие, и стал тупо ждать, так ничего и не решив. Путаные мысли дёргались: “Да и как Арчила в машину заманить?.. Он знает, что я машину водить не умею. Сказать: я на чужой машине, могу подвезти, куда хочешь?.. Он поверит, обрадуется!.. Одно время мы дружили хорошо. Такой же безобидный кайфарик, как я! Нет, Арчила сдавать нельзя!.. Чистое блядство выходит!.. Здесь – блядство, там в машине – палач!..”