Злой Рок (СИ)
– Пятого сентября, примерно в четыре утра. – Больше Калинин ничего не сказал, но я и так поняла, что он имел ввиду: Марк застрелился в четыре утра. – А сообщение ты от него получила в пять.
– Учитывая разницу во времени с моим городом – в четыре.
– С твоим городом?
– Я живу в Москве.
– Вот как. И ты прилетела сюда, чтобы показать мне это? – он потряс перед собой айпадом, смотря на меня с еще большим подозрением.
– Свяжись со мной полиция, я бы никуда не полетела. Но сам понимаешь, шансов особо не было, мои слова не восприняли всерьез, слишком много других звонков. Что мне оставалось делать?
– Хорошо, об этом пока забудем. У меня много других вопросов, Алиса. Смотри, что выходит: ты получила сообщение, отправленное с почтового адреса Марка. В ночь его смерти, возможно, всего за несколько минут до произошедшего, максимум – за полчаса. Фотография… думаю, ты уже поняла, это не подделка, обманывать тебя я смысла не вижу, ведь если бы ты хотела обратиться в прессу, уже сделала бы это. Так вот, забудем пока о всем побочном и сосредоточимся на Марке: перед самой смертью он отправляет тебе сообщение с фотографией предсмертной записки, пишет слова, по-настоящему последние слова. А ты приезжаешь сюда после его смерти, прилагаешь усилия, чтобы разыскать меня и потом называешь себя случайным человеком.
Понятно, к чему он ведет. Марк Аверин отправил мне свои последние слова. Предсмертную записку он явно написал раньше эмейла, который адресовал мне, именно мне. А его лучший друг впервые меня видит и даже имени моего ни разу не слышал.
– Не думай, что ты сказал что-то новое. Вот уже неделю я задаюсь аналогичными вопросами: зачем, зачем он прислал это мне? Почему не тебе, к примеру? Не своим родственникам, не девушке? Не кому-нибудь еще, с кем он общался?
– Вы хотя бы были знакомы?
– Можно сказать и так, – я не смогла удержать кривую усмешку, которая явно не понравилась Калинину.
– Поясни.
Вопрос ожидаемый, так что не страшно.
– Все до смешного банально: наше с Марком знакомство выдалось очень коротким и продуктивным. Он был пьян, я еще пьянее – классическая история, за которую наутро бывает стыдно. Или не бывает, тут дело принципа.
– И это вся история?
– Ага, – и добавить тут нечего.
Калинин промолчал, поджав губы. Меня он уже давно разглядывал тяжелым взором, явно гадая, что за аферу я затеяла. Вроде бы и адрес Марка, и фото предсмертной записки, и даже время совпали, но Калинина все равно мучали сомнения. Меня, кстати, тоже: он только недавно получил эту загадку, а я уже много дней страдала от похожих вопросов.
– Расскажи подробнее. Где и как давно вы познакомились?
Я поморщилась, потому что любому неприятно выкладывать позорные жизненные моменты, но под гнетущим взглядом Романа пришлось:
– Недавно. В начале лета на Rock am Ring. Я два года училась в Германии, а там считалось преступлением ни разу не побывать в Нюрбургринге на фестивале, в особенности если ты учишься совсем недалеко от тех мест. На фестивале я и услышала вашу группу, а потом встретила Марка, он пьяным болтался по вип-зоне и, конечно, сразу сумел меня очаровать. Или за мои действия отвечала выпитая водка. Трудный вопрос.
– Есть фотографии? – как заправский Шерлок продолжал задавать вопросы Роман. Первый шок прошел и он взял себя в руки. Тон его стал холодным, уверенным и даже равнодушным. Все это напускное, но парень явно умел себя контролировать. Стоит только вспомнить, как он держался на похоронах – на него сыпались ужасные, причиняющие боль вопросы, а он и бровью не повел. Олимпийское спокойствие, как и сейчас.
– С Марком? Нет, нам не до фотографий было.
– С фестиваля.
– Хмм… могу найти, но…
– Ищи.
Пожав плечами, я отобрала айпад у Калинина и зашла в фейсбук. Сама я слишком ленива, чтобы вести странички в социальных сетях, мои аккаунты существуют только для экстренных случаев. Но есть у меня приятельница, которая и дня не может прожить без лайков и комментариев. Хорошо, что именно с ней я посещала фестиваль.
Страничку Ани Мюллер я нашла быстро, а вот с фотографиями пришлось повозиться. Прошло всего несколько месяцев, а наша поездка на Rock am Ring уже затерялась в череде красочных снимков. Калинин рядом начал проявлять нетерпение и заглядывать мне через плечо.
– Вот! – наконец заметил он. – Это чертово колесо оттуда.
Мысленно поразившись чужой внимательности, я открыла фото и вернула айпад Роману. Он пролистал с десяток снимков, на доброй половине которых мелькала моя очумелая физиономия, и убедился, что фотографии выложены несколько месяцев назад. Серьезный подход.
– Вы с Марком обменивались телефонами, именами?
– Нет, то есть не думаю. Я просто не помню, ясно?
– Не помнишь?
– Вот только не надо смотреть на меня с таким подозрением! – Закатила я глаза. —Да, я этого не помню, потому что это был гребаный фестиваль, где каждый второй обдолбан, а трезвых людей не существует в принципе. Уж ты это должен понимать – сам запамятовал, как вчера мы встретились в баре по соседству. И, если пойти дальше: ты сам помнишь, что было на Rock am Ring?
– Да. Обычно я все прекрасно помню.
– Я и сама знаю, как эта ситуация выглядит. Непонятно. Странно. Быть может, мне вовсе не стоило сюда приезжать и лучшим выходом для всех было удалить письмо, забыть о нем, но… совесть не позволила мне это сделать. Правильным поступком было показать сообщение тебе, что я и сделала. Ты должен был увидеть последние слова Марка и решить, что с ними делать дальше. Это твое дело.
– Значит, во всем виновата совесть? – Калинин оторвался от экрана айпада. Все это время он продолжал разглядывать фотографии и листать Анин профиль. Успел даже открыть список друзей и найти мою унылую страничку с размытой фотографией. Из нового он узнал фамилию – Рогозина.
– Не только совесть. Еще и слова «теперь твоя очередь». Я надеялась, ты мне объяснишь, почему Марк написал именно так? Или полиция объяснит. И я счастливо смогу жить дальше, забыв обо всем.
Но Калинин радовать меня не собирался:
– Прости, но я понимаю еще меньше твоего. Во-первых, я почти уверен, ты что-то недоговариваешь, но это не самое главное. Если допустить, что ты знакома с Марком куда лучше, чем утверждаешь…
– Нет, – перебила я, но Калинин не обратил на это внимания.
– …даже если вы были знакомы куда лучше, это все равно не объясняет его письма тебе. Эта фотография, текст… похоже на какое-то изощренное издевательство. Мерзкое и грязное, учитывая, что произошло дальше. Это письмо личное, Алиса, и ты не убедишь меня в обратном. Если это написал Марк, то он хотел сделать тебе очень больно.
С этим трудно не согласиться.
– Так он сделал тебе больно?
– Нет.
– Нет?
– Нет, – отрезала я грубо. – Я перешлю тебе сообщение, а ты покажи его полиции. Тебя они не примут за чокнутого фаната и обязательно разберутся, что к чему.
– Перешли мне сообщение, – согласился Калинин. – И никуда пока не уезжай, я должен все обдумать как следует. Не верю я тебе, Алиса, совсем не верю.
Глава 5. Riders in the Storm
Калинин меня покинул, забрав ко всему прочему и айпад. Хотел прихватить еще и паспорт, но я остудила его пыл, намекнув, что это слишком, никуда бежать я не собираюсь и вполне могу задержаться на пару дней в городе. Он мне не особо поверил, хотя зря: даже будь я самозванкой с коварным умыслом, куда логичнее было бы дождаться развития событий, а уже потом наносить удар. К примеру, писать статейку, а именно в этом Калинин подозревал меня больше всего. Но, как я уже говорила, парнем он выглядел разумным, а его зашкаливающую подозрительность можно списать на первый шок и привычку никому не доверять. Подумает у себя в номере, отойдет, на письмо еще раз полюбуется, может и показать его кому-нибудь толковому догадается, дабы убедиться в его подлинности… в общем, я возлагала на разумность Калинина большие надежды.