Злой Рок (СИ)

Вот зачем, спрашивается, мне вся эта история с Марком Авериным? Какого черта я собираюсь в ней копаться? Меня ведь никто не заставляет. У меня не отняли паспорт и не выдали предписание, ограничивающее выезд из аверинского города. Никто не препятствовал моему утреннему вылету, если на то пошло. Девушка – просто девушка, это не знак свыше, хотя этим легче всего было бы прикрыться. И вот она я, опять здесь. Хватило одного глупого сообщения на почту и балансирующего на грани Калинина, чтобы я осталась.
Вывода тут сразу два: во-первых, слабоумие и отвага – это, как оказалось, про меня. Аня бы такому повороту точно порадовалась, она вечно повторяла, что творить глупости – обязанность каждого, без них жизнь скучна и уныла. Во-вторых, раз уж я приняла это решение, то идти следует до конца. К черту полумеры и сомнения.
И мне сразу стало легче.
С души свалился камень, который я всю неделю лелеяла, сама того не замечая: я должна уехать, должна забыть обо всем, думать о своей жизни… вот этот камень. Пусть я и совершила ошибку, но мне хотя бы стало проще дышать.
Я набрала Калинина. Он тут же бодро ответил:
– Привет.
– И тебе привет. Могу я попросить о еще одной экскурсии в дом Марка?
Затяжное молчание, короткое и обреченное:
– Да.
– Ты говорил, дом принадлежит его матери, – очень вовремя вспомнила я. – Она нас не выгонит?
– Наталья уехала к сестре в Ригу. Там ей спокойнее, она хотя бы переживает горе без внимания посторонних и пустых соболезнований.
– Во сколько встретимся?
– Зайду за тобой через час, – мрачно пообещал Роман. По голосу ясно, что возвращаться в аверинский дом ему ой как не хочется.
Вспомнив, что весь мой утренний туалет ограничился парой пригоршней воды в сомнительном туалете на первом этаже, я побежала принимать полноценный душ и чистить зубы. Меня нельзя назвать медлительной особой, но, едва я вышла из ванной, как раздался стук в дверь.
Я находилась рядом и открыла, забыв об одной очень важной детали.
– Знаю, я рано, но… – Калинин запнулся, его взгляд неизбежно упал на мою руку. Я мысленно чертыхнулась, глядя, как вытягивается его лицо. Все как в замедленной съемке: глаза расширились, брови уползли наверх, он посмотрел мне в лицо, но лишь на мгновение, потому что физиономию мою он уже видел не раз, и разглядывать там особо нечего, а тут кое-что новенькое и неожиданное. – Ну ничего себе! – Тут же выпалил Роман. – Не ожидал, что у тебя есть татуировка!
А ведь я почти оделась. И встретила его в джинсах и рубашке с коротким рукавом. Оставался лишь джемпер, и ситуации можно было бы избежать.
– Очень странное удивление для человека, который называет себя профессиональным рок-музыкантом. Или у вас теперь не принято светить татуировками? – удивилась я, открыла дверь шире, приглашая гостя войти, а сама поспешила одеться.
Калинин, облаченный в черные джинсы и темную футболку с полустертым рисунком, шагнул в номер и прикрыл за собой дверь. Кстати, насчет татуировок я вполне могла угадать, ткнув пальцем в небо. У Романа как минимум ноги и руки от чернил свободны, за остальные части я отвечать не могла.
– Еще как принято, – быстро обрушил он мою теорию, – но твой образ не вяжется с наколками, тем более во всю руку. Да еще если татухи такие… ну, так плотно набиты.
– Вот уж глупости. И чем так плох мой образ?
– Я не говорил, что он плох. Просто ты выглядишь как любительница заумных книжек и классики вперемешку с преппи из элитного универа. А рука у тебя как будто от Оливера Сайкса
– Франкенштейн какой-то выходит, преппи, еще и рука чья-то…
– За первую часть образа благодари свою немецкую подругу и ее фотографии.
Не стоило показывать Анину страничку.
Несмотря на спешно надетый джемпер, Роман все так же прожигал взглядом мою руку. Татуировка прямо-таки чесалась от напряжения, вот-вот – и загорится. Заметив паузу, Калинин отвел взгляд и смутился:
– Ты так быстро оделась, что мне стало интересно – что у тебя там?
– Там – это где?
– Ха! Очень смешно.
– Там ничего интересного, абстрактный рисунок.
 
– Можно взглянуть?
Закатив глаза, я стянула джемпер, вытянула руку и буркнула:
– Пожалуйста, смотри.
– Спасибо, – очень серьезно поблагодарил Калинин и сосредоточился на моей руке. Может, он и ожидал чего-то особенного и невероятного вроде детального портрета Аверина, но ему пришлось разочароваться: всю руку от запястья до плеча покрывали темные узоры. Чернил много, смысла – не очень, по крайней мере, на первый взгляд. В целом выглядело красиво, ярко и оригинально, если ты не ярый противник татуировок и способен оценить такую работу по достоинству.
– Я разрешила смотреть, а не трогать, – осадила я Калинина, заметив, как он потянулся к предплечью.
Роман тут же испуганно одернул руку и опять смутился:
– Прости. Но я заметил…
– Шрамы? – подсказала я, хватая джемпер и зло надевая его на себя. – Все верно, татуировка задумывалась как способ скрыть шрамы, ведь девушек они, как известно, не особо украшают. И, опережая очевидный вопрос: несколько лет назад я попала в аварию и только чудом не разбилась насмерть. Мне вроде как повезло – успела рукой закрыть лицо во время столкновения с отбойником, потому рука пострадала сильнее всего. Шрамов было много и убрать все оказалось делом непростым, но смотреть на них мне не хотелось, и я нашла свой более быстрый способ избавления.
– Значит, это порезы от стекла? А похоже на широкие царапины.
Калинин явно ждал разъяснений, но я промолчала. Без лишних слов протянула ему забытую с утра куртку, сама пригладила еще влажные после душа волосы в хвост, накинула пальто и вышла в коридор. Роман закрыл дверь в номер и догнал меня:
– Прости.
– Все нормально. В конце концов, я сама виновата – и в аварии, и в том, что ты увидел меня в этой рубашке.
– Все равно, не стоило лезть к тебе с досужим любопытством..
– Забудем.
Мы вышли в коридор, спустились вниз и опять воспользовались запасным выходом. Как объяснил сам Калинин, никто особо не знает, что он здесь, а персонал отеля обязан молчать об этом, но раз на раз не приходится, иногда интересная сплетня перевешивает угрозу увольнения. Потому запасной выход предпочтительнее парадного, но это только пока, скоро все забудут о случившемся и интерес к участникам группы схлынет. По крайней мере, раньше они разгуливали по родному городу без видимых проблем.
Уже на улице Роман неожиданно поделился:
– А меня вот нет татуировок, я иголок с детства боюсь.
– Бедный, как же тебя в рок-группу приняли? – поддела я.
– По знакомству, само собой.
– Как банально.
– Знаю, – он неожиданно улыбнулся, а я – о ужас – подумала, что его смущенная улыбка прекрасна и надо бы Роману почаще показывать ее миру. – Ну так… ты нас довезешь или вызовем такси?
Ему не полагалось знать о наличии у меня машины. Похоже, он не только Анину страничку разглядывал, а успел обо мне еще кое-что разведать. Как? Да элементарно: поболтал с администратором. А я гадала, с чего вдруг мне все улыбаться начали и грешила на Рогозина – мало ли что тот по телефону успел наболтать, а тут вон оно как.
Я выбрала вариант с машиной, мы свернули на парковку, и уже через минуту выруливали на проспект. На кольце я развернулась и взяла курс на юг.
– А ты неплохо ориентируешься, – похвалил Роман. Пока я смотрела на дорогу, он любовался моим профилем.
– Еще бы, я тут уже больше недели, и у вас в городе три с половиной улицы. – хмыкнула я. – Не спросишь, зачем мне понадобилось вернуться в дом Марка?
– Не спросишь, откуда я узнал о твоей машине?
 
– Не-а. Я и так догадываюсь: готова поспорить, ты довольно мило поболтал с персоналом отеля и они выложили все, что обо мне знают. Потом решили, что я твоя большая подружка и прислали мне цветочки в номер. Обходительность пятизвездочного уровня, да и только. А до этого жмотничали.
– Или они поняли, насколько ты ценный клиент. А меня вот заинтересовали твои дорогие привычки – тачку ты выбрала не из дешевых, отель – лучший в городе, да еще и легко заплатила за несколько недель вперед, что потянет на круглую сумму. Летом по собственным словам ты еще училась в Германии, училась, а не работала. Что тогда? Богатая семья?