Абонент доступен

– Да, изменилась. Только вот не знаю, в чем именно.

Бинго. Вот оно. У меня было ощущение, что я, находясь посреди океана, вдруг нащупала ногой какую-то опору, крохотную, но очень устойчивую.

– Что же это было, Елена? В чем выражалось?

Мельникова достала вторую сигарету. Негоже, конечно, ей дымить, как машинистка в Смольном, тем более что совсем недавно она была в легкой версии комы.

– Это некрепкие сигареты, – заметив мой взгляд, объяснила Елена, – но если вы не курите, то я тогда подойду к окну.

– Ничего страшного, – успокоила я ее. – Главное, чтобы вам не стало плохо… опять.

– Не станет. Я чувствую, когда становится хуже, но в этот раз просто не успела принять меры. Сейчас мне можно и покурить, обойдется без последствий. Так вот. У Машки не так уж часто случались отношения. Всех ее парней я знала, она притаскивала их домой. Иногда мы вместе ходили куда-нибудь. Но ни с кем у нее не срослось.

– Вы, кажется, говорили, что она была скромным человеком, да? – вспомнила я.

– Очень скромным, – подтвердила Мельникова, – а вот мужики ей попадались напористые, даже наглые. Один даже был любителем шлепнуть ее по пятой точке. Он это делал везде. В магазине, на улице, в транспорте. На работе тоже случалось. Придет – и давай. Шутил так. Никого не стеснялся, придурок. Машка говорила, что на них люди смотрят, ей стыдно, а он красуется. Мол, пошли вы все, я самец, а это моя баба. С ним она рассталась, конечно, но он потом несколько раз пьяный к ней приходил, бодался, плакал, грозился уйти в запой и жаловался на плохое здоровье. Давил на жалость, только когда был пьян. Позже куда-то делся.

Если честно, то эта информация мне была неинтересна. Она не несла какого-либо смысла и никак мне не помогала. Но вряд ли «самец» стал бы убивать отвергнувшую его девушку. Судя по привычке демонстрировать свое превосходство перед другими людьми путем рукоприкладства, он скорее так же и отомстил бы своей бывшей возлюбленной: громко, пафосно, при свидетелях. Не поволок бы ее за гаражи, не стал бы тратить время на то, чтобы с помощью камня стереть с ее лица губы, глаза и нос.

– У нее кто-то был, – сообщила Елена. – Но этого человека я не знаю. Она не познакомила. И она о нем почти не рассказывала.

– Совсем ничего?

– Кроме того, что она влюбилась, как кошка, я ничего не знаю, – покачала головой Елена.

– Как давно это с ней случилось?

– Ой, – снова задумалась Елена, – ми-нутку.

Я не торопила. И пока еще стояла на кочке, чудом оказавшейся под моими ногами.

– Сейчас у нас весна? – стала вспоминать Елена. – А дело было осенью. Осенью все это началось, точно. Все тогда еще в легких куртках ходили, и здесь рано отопление включили. Машка тогда впервые не пришла ночевать, но на ночь глядя позвонила – так было у нас заведено. Чтобы всегда на связи, и не после, а до. Позвонила, сказала, что с ней все в порядке. Вечером, уже после работы, летала по дому и пела песни. Была такой окрыленной, словно мозги с хлоркой отмыла. Так было в последние месяцы. Бесило меня все это страшно.

– Выглядела воодушевленной? – уточнила я.

– И окрыленной.

– Такое поведение может раздражать, я помню эти ощущения, – согласилась я.

– Знаете, что является первым признаком выгорания? – задала неожиданный вопрос Мельникова.

– Нервные срывы, – принялась перечислять я. – Нарушения сна, повышенная тревожность, проблемы с аппетитом, резкие скачки веса, обострение хронических заболеваний. Там много всего.

– Понятно.

Елена неряшливо стряхнула пепел. Снова целилась в стакан, но промахнулась, испачкав обивку.

– Первым признаком является неуемная радость и уверенность в том, что ты бессмертный, – провозгласила Мельникова. – Потому что, если ты летаешь, ты не видишь ничего, не боишься ничего, ты обо всем забываешь. Но летать тоже можно по-разному. Парить, например. Это не так страшно. А можно нестись сломя голову. Вот это Машкин вариант. А потом ты падаешь, но винишь в своем падении кого угодно, но только не себя.

Определенно эта девушка была очень интересным человеком.

– А Маша, значит, не видела препятствий, – уточнила я.

– Мне кажется, она вообще разум потеряла. Но она не сама дошла до такой кондиции – ей внушили это состояние.

– Почему вы так думаете?

– Уж слишком разительными были перемены.

– Тот самый таинственный ухажер постарался? – попробовала угадать я.

– Думаю, это был он, – кивнула Елена. – Машка всю жизнь влюблялась в тех, кто ей не подходил, и не всегда это были те, кого можно потрогать. Она могла втюриться в певца, в актера. Хоть и понимала, что это бред, а не любовь, но вот тянуло ее на таких людей. Пойдем в ее комнату? Сразу все поймете.

Комната Марии была очень уютной, уют создавали всякие симпатичные мелочи. Девушке нравились красивые баночки, коробочки и бутылочки. Этим добром она украсила подоконник, столик и длинные настенные полки. Маша действительно предпочитала темную цветовую гамму. Это проявлялось буквально во всем, что ее окружало. Мебель была недорогой, но бордовое покрытие визуально увеличивало ее стоимость в несколько раз. Покрывало на кровати оказалось темно-серым, а небольшой коврик около окна был угольно-черным с небольшими алыми вкраплениями по краям.

На поверхности столика я заметила блестящие полукружья. Видно, Мария частенько ставила на него мокрую посуду.

Комната показалась мне довольно симпатичной. Было видно, что хозяйка любила проводить здесь время.

И все же я не понимала. Елена сказала, что подруга часто увлекалась известными личностями, и ее комната тому подтверждение. Однако на стенах я не увидела постера с изображением какого-нибудь голосистого красавчика. Почему-то я решила, что обязательно это обнаружу. Но нет, ошиблась.

– И что же я должна понять, Елена? – спросила я. – Или не туда смотрю?

– Сейчас.


Она отодвинула дверь шкафа-купе и достала оттуда обувную коробку. Сняла крышку и протянула мне.

– Вы присядьте, так будет удобнее рассматривать, – посоветовала она.

Я послушно опустилась на кровать и высыпала содержимое коробки на покрывало. Здесь были использованные билеты на концерты, любительские фотографии, несколько компакт-дисков. Все диски были без надписей. На дне коробки я нашла сложенный в несколько раз постер. После того как я его развернула, он занял половину кровати. С него на меня смотрело лицо симпатичного парня. Дружелюбный взгляд, руки в карманах. Улыбка, на которую многие наверняка глядели с восторгом.

– Это ее последнее увлечение, – напомнила о себе Елена. – Она на все его выступления ходила. И до сих пор по нему сохла. Вот скажите мне, нормальный человек может так сильно увлекаться тем, кого уже нет на свете?

«Маши тоже нет на этом свете», – подумала я.

На меня с плаката смотрел Энио, известный мне под именем Кирилл Долгов. Тот самый предсказатель, у которого я когда-то отобрала волшебную палочку и который вдруг решил напомнить о себе с того света. И, кажется, у него это очень неплохо получилось.





Глава 5




Елена даже не поинтересовалась о том, знаю ли я, кто такой Энио, и я этому не удивилась. При жизни он был очень известной личностью, и подавляющее большинство тарасовцев о нем слышали.

При жизни Долгов был привлекательным мужчиной. Черты его лица были одновременно и нежными, и мужественными. Типаж, при виде которого одни люди начинают волноваться, а другие испытывают страх. Такого человека фиг забудешь. Неудивительно, что Воронцова им увлеклась. Да и не только она.

Рассматривая изображение, я обратила внимание на кулон, который красовался у Энио на груди. Он выглядел как большой овальный камень черного цвета, опутанный серебряной паутиной. Серебряные «нити» плавно переходили в изящную тонкую цепочку. Размеры камня впечатляли, он был величиной с мой кулак.

– Какой-то оберег? – спросила я, проведя пальцем по постеру.

– Не замечали? – удивилась Елена. – Да вы что! Это же его фишка.

– Не интересуюсь я магией, – призналась я. – А что за фишка?

– Этот камень он якобы нашел на чердаке старого заброшенного дома. Взял его в руку и понял, что должен служить людям. Обмотал камень проволокой, повесил на шею и не расставался с ним ни на минуту. Эту историю он на каждом сеансе рассказывал.

– Интересная легенда. Похожа на сказку для доверчивых людей.

– Я тоже думаю, что это было придумано для того, чтобы придать его мании величия более загадочный вид, – сказала Елена. – Наверняка сам этот бред выдумал. Но люди велись. Он же проводил групповые сеансы. Заряжал публику счастьем, отпускал грехи и посылал лучи добра. А в конце каждого сеанса проделывал такую штуку: замирал посреди сцены и ждал, что камень «выберет» кого-нибудь из зала.

– Господи.

– Не то слово, – воодушевилась Елена. – Разумеется, сам камень никого не выбирал. Вместо него был Энио. Он устанавливал с кем-нибудь из присутствующих зрительный контакт, и человек, конечно, офигевал на месте: ох ты ж, такая честь! Энио оставалось вызвать избранного на сцену и подарить ему точно такой же камушек, только размером поменьше. Типа вот тебе, человек из зала, от меня подарок. Он заряжен на всякое такое, а ты под его защитой, значит. Береги его, потому что я лично к тебе прикоснулся и теперь между нами связь. А еще я тебя исцелил, карму твою поправил, нервы настроил, ауру почистил. В общем, снизошел. После такого некоторые со сцены уходили по полусогнутых. На эти сеансы случайные люди не попадали. В зале были исключительно фанаты с повернутыми на кумире мозгами. Билеты стоили очень дорого. Машка старалась бывать там как можно чаще.

Несмотря на то что раньше я занималась делом Долгова вплотную, я ни разу не была на его представлении. То, что мне удалось увидеть в записи, конечно, впечатляло, но со стороны разве может все стать понятным? Рассказ Елены был очень кстати. Она вообще много интересного рассказывала. Не свидетель, а кладезь информации.

– А вы посещали подобные мероприятия? – спросила я.

– Посещала однажды, – ответила Елена. – Меня Машка затащила. Она же фанатела. Билеты нам купила. Я чуть в обморок не упала, когда узнала, сколько она за них отдала. Но это были ее деньги, если понимаете, о чем я. На мою зарплату можно было прожить неделю или две, а если к этому прибавлялась Машкина, то нам двоим хватало на многое.

– Понимаю.

Елена присела на подоконник.

– Ну и вот, – продолжила она. – Билеты Машка купила, и я решила, что отказать ей не могу. Тот сеанс проходил в клубе «Гранатовый браслет», и народу пришло очень много. Атмосферка была та еще. Зрители стали потихоньку бухать, что, конечно, повлияло на их поведение. Прониклись. Энио руками со сцены водит, а они качаются, будто бы он ими управляет. Но на самом деле многие уже просто плохо держались на ногах.

– А Мария? Как она себя вела?

Елена обвела взглядом комнату. Мой вопрос она услышала, но отвечать не спешила. Рассматривала каждую деталь обстановки. Наступила на напольный коврик и слегка сдвинула его с места, словно пыталась осознать, что ни она, ни этот коврик уже никогда не увидят свою хозяйку.

– Машка сидела тихо. – Елена медленно провела по занавеске рукой. – В течение шоу она почти не разговаривала. Смотрела в рот своему Энио и ничего вокруг не видела и не слышала. Но знаете, под занавес случилось то, о чем она и мечтать не могла. Тот самый черный камень, который Энио носил на груди, вдруг «выбрал» из всех присутствующих именно ее, Машу.

– Ох, – вырвалось у меня. – И как же она это пережила?

Елена оставила занавеску в покое.

– Как еще можно пережить настоящее волшебство? Только поверить в него, – ответила она. – Машка вышла на сцену. Он вручил ей камушек, а она его тут же уронила. Тогда он поднял подарок и сам надел его на ее шею. Вот с тех пор она и рехнулась окончательно.

– Но здесь этого камня нет, – заметила я, перебирая содержимое коробки.

– Он и не должен тут быть, – ответила на это Елена. – Машка с ним не расставалась.

– Значит, носила кулон постоянно?

– Не расставалась же.