Аленький цветочек для чудовища

– Да уж не цветной.

– А кресты на нем были?

– Имелись и кресты. А ты чего? Тоже его видела?

Полина через силу кивнула головой и спросила:

– В котором часу это было?

– Около девяти.

А Вера уехала еще в семь утра. Что же получается, один и тот же катафалк забрал сперва Веру, покатал ее, а потом приехал за Клавдией? И увез обеих? А куда?

– Раньше вы этот катафалк тут видели?

– Нет. У нас народ живучий. А если кто и помирал, то тихо, без всякой помпы на погост отправлялся. Автобус для родственников. Ну, или «газельку», если родни немного. А катафалк… Даже не припомню, чтобы такое в жизни видела. Вот деда моего хоронили, четверка лошадей дроги с гробом тащила, но то другое, в деревне дело было, да и давно, до войны еще. Нынче уж так не хоронят.

– А у Клавдии разве кто-то умер?

– Некому у ней помирать. Одна она живет. Отца с матерью давно уж схоронила. Бабку с дедом туда же. Ни братьев, ни сестер у Клавдии нету.

– А жених? Муж?

– Мужик какой-то крутился возле нее, да что-то последний месяц я его больше не вижу. Пастор к ней приходил, это было дело. Но пастор – это ведь не мужик?

– Пастор?

Полина снова насторожилась. Пастор – это священник католической церкви. А кресты на катафалке были католическими. И еще совсем неподалеку отсюда на Первой Красноармейской находился собор Успения девы Марии, принадлежащий опять же католикам.

И Полина решила, что соседку насчет пастора нужно расспросить получше.

– Вы его видели?

– Видела. Подтянутый такой, красивый, я бы даже сказала. Костюм на нем ладно так сидел.

– Значит, он не в сутане был? Как же вы узнали, что это пастор?

– Ты наших священников много видела, чтобы они в рясах по улицам расхаживали?

– Иногда бывает.

– Куда чаще они в обычной одежде ходят, – возразила старуха. – Так и пастор в мирской жизни в костюме ходил. Только на шее такая особенная штучка у него была, пасторский воротничок называется.

– Только по воротничку и узнали?

– Клавдия мне сама сказала, что это пастор к ней приходил.

Пастор. Катафалк. Что происходит? Полине очень хотелось бы это узнать, но она пока что не представляла, с какой стороны подступиться к делу. Одно она понимала: если они хотят разобраться, нужно искать таинственный катафалк и его владельца.

Но в этот момент ей позвонила Римма.

– Я все выяснила, – сказала она, не дав Полине и рта открыть. – Поговорила с нашими. Боюсь, дело серьезней, чем я ожидала. Оказывается, за последние две недели на Клавдию и Веру было совершено не меньше пяти покушений. Два на Клавдию, три на Веру.

– Покушения? – пробормотала Полина. – Какие покушения? Вы имеете в виду покушения на жизнь?

– Да, это я и имею в виду. Вера тебе ничего не рассказывала?

Полина лишь пожала плечами. Она была так ошеломлена, что даже не вспомнила, что Римма не может ее сейчас видеть.

– Ничего.

– Вспомни, – настаивала преподавательница. – Не может быть, чтобы совсем ничего. Обычно когда человек чудом избегает смерти, он рассказывает об этом своим близким.

Но Полина лишь припомнила, как несколько дней назад ее сестра вернулась домой с раскалывающейся от боли головой. Заперлась в ванной комнате, там долго лилась вода. Но Полина не придала этому особого значения, поскольку ванная комната для того и создана, чтобы лить там воду. К тому времени, как Вера вышла, Полина успела приготовить ужин и даже накрыла на стол. Но Вера от еды отказалась, хотя Полина специально для нее расстаралась, приготовила плов из зерен полбы с шампиньонами, ни мяса, ни сливочного масла, ни даже яиц. Все максимально постно, но Вера отведать не захотела. Сослалась на нездоровье и закрылась у себя в комнате.

А когда сама Полина позднее пошла в ванную, чтобы тоже умыться, то заметила на раковине кровь. На полочке в аптечке также появилась бутылочка с перекисью, которой еще накануне не было. В мусорном ведре на кухне лежал пакет с окровавленными марлевыми салфетками. Полина знала, что такие продаются в аптеках специально для того, чтобы накладывать их на рану при перевязках.

– Зачем они были нужны Вере? Что с ней случилось? Я пошла к Вере, чтобы спросить, но сестра спала.

Тем не менее бледность на лице сестры показалась Полине сегодня очень уж чрезмерной. Вера с тех пор, как связалась со своим Учителем, и так румянцем не радовала, попробуйте посидеть на хлебе и воде, сами заметите, как интересная бледность очень быстро разольется по вашему лицу. Но в тот вечер Вера выглядела что-то совсем уж скверно. И к тому же подушка, на которой она лежала, сбилась в комок.

– Я осторожно ее перевернула и тут заметила, что наволочка вся в крови. И кровь была свежей. А под волосами у Веры был налеплен пластырь с той самой марлевой повязкой, которую я уже нашла в мусоре.


К счастью, крови было совсем немного. А спала Вера крепко. И Полина решила не будить сестру. Пусть отдохнет, пусть выспится. Утром можно будет все обсудить.

– Но утром Вера отказалась со мной разговаривать на тему своего нездоровья. Как обычно, ушла, сказав, что идет на работу. Но как теперь выясняется, на работу она не пошла, а куда пошла, неизвестно. Может, эта рана на голове у сестры и была следствием одного из таких покушений?

– Наверняка! На Клавдию тоже было совершено два покушения. То есть, может быть, их было и больше. Но после первых двух Клавдия перестала ходить на работу.

И Римма рассказала, как сегодня после отъезда Полины на перемене она пошла к заведующей учебной частью, с которой у нее были теплые и хорошие отношения.

– И Анна Геннадьевна под большим секретом мне рассказала, что Клавдия жаловалась ей, что боится за свою жизнь, что ей чудится, что преступник караулит ее за каждым деревом, за каждым углом. И что она просит внеочередной отпуск, чтобы полиция успела бы за это время поймать или как-то иначе нейтрализовать злоумышленника. Отдел кадров пошел в этом вопросе Клавдии навстречу, учли ее особые обстоятельства и разрешили не появляться хоть целый месяц. В целях конспирации никого оповещать об этом не стали. Наверное, и твоя Вера тоже договаривалась о чем-то подобном со своим руководством на работе.

– А зачем же они мне тогда звонили?

– Ты уверена, что это звонили именно с Вериной работы?

– Ну… та женщина, которая мне звонила утром, она так сказала.

– Сказала! – фыркнула Римма. – В наше время никому нельзя верить на слово. Ты вот что… ты лучше узнай, что полиции известно по этому делу.

– Тогда я схожу в отделение полиции, узнаю, нету ли у них новостей.

– Это будет очень даже не лишним. С соседями уже поговорила?

Полина изложила те новости, которыми располагала.

И Римма решила:

– Будем искать этот катафалк. Какие буквы на нем были? ЕХО? Полагаю, это какая-то аббревиатура. Если она зарегистрирована как торговый знак или входит в логотип организации, то можно с помощью этих букв найти само юрлицо. Любой церковный приход оформлен как ООО или ТОО. Одним словом, сведения о нем должны иметься. Я сейчас этим и займусь. А ты иди в отделение полиции.

Полина убрала трубку обратно в карман и повернулась к бабуле, чтобы прощаться. Но, к своему удивлению, обнаружила, что бабка держит в руках пистолет. Внушительных таких размеров пукалка была направлена прямо в сторону Полины.

– Ба…ба…бабушка… – заикаясь, произнесла Полина. – Вы это чего?

– Ничего, – спокойно ответила старуха.

И, отвернувшись от Полины, нажала на спусковой крючок.





Глава 3





Раздался щелчок. И прямо из дула пистолета вырвался маленький огонек пламени. Старуха поднесла его к плите, зажгла газ и с удовольствием произнесла:

– Видела, какой презент мне внучек на 8 Марта подарил? Мне теперь ничего не страшно. Стоит эту пукалку достать, как любой злодей готов от страха обделаться.

Полина была готова подтвердить каждое сказанное бабкой слово. Она чувствовала, что вот-вот грохнется в обморок. От пережитого ужаса у нее тряслась и дрожала каждая жилочка в организме.

– Да ты садись, – спохватилась старуха. – В ногах правды нет. Вон бледная какая. Сейчас чай с тобой пить будем.

За то время, что Полина разговаривала по телефону, старушка уже выставила на столе угощение. Стояли вазочки с вареньем. Лежали печеньки. И, что самое удивительное, чашек бабка выставила не одну, а две. Выходит, и впрямь собиралась поить гостью чаем.

– В полицию не ходи, ничем тебе там не помогут, – рассудительно сказала она, присев за стол. – Они и Клавдию отшили, и Вере помочь не захотели. И тебя тоже прочь прогонят. Не ходи, не трать силы понапрасну.

От удивления Полина так и плюхнулась рядом с бабкой.

А бабуля продолжала ворчать:

– Сказала бы ты мне сразу, что ты сестра Верина, я бы тебе с самого начала все рассказала. А то думаю, что за девица странная Клавдией интересуется. Ты на меня не обижайся за недоверие, но после всех приключений, что на Клаву свалились, уже не знаешь, что и на кого думать. То одно нападение, то другое. То на Веру, то на Клаву.

– А что случилось? Кто на них нападал?

– Да если бы знать!

И старушка, которую звали Татьяной Сергеевной, принялась рассказывать.

– Всю жизнь дверь в дверь живем. Семья Чепуховых с одной стороны, и напротив мы – Богдановы.

Жили мирно, хотя особенной дружбы не водили. Богдановы были трудовой косточкой. Отец же Клавдии был капитаном дальнего плаванья, зарабатывал очень хорошо, Клавдия ни в чем никогда отказа не знала. Еще лучше Клавдия зажила после кончины родителей, соседи шептались, что отец с матерью оставили дочери хорошее наследство. Но когда Татьяна Сергеевна спросила о том у самой Клавдии, девушка лишь улыбнулась.

– Сама зарабатываю. Частные уроки даю. С концертами ездим. Кручусь, как белка в колесе.