Архивариус

Филипп нервно облизывает губы.

– Нет, давай я лучше скажу, как только полностью буду уверен. Я наверняка ошибаюсь. Такого просто не может быть. Надо всё перепроверить.

– Ну, как знаешь. – Я пожимаю плечами. – Не хочешь говорить, не надо. А что переживать-то так? Их же всех уже поймали.

Филипп, похоже, опять не слышит.

Совсем заработался бедняга. Так и до нервного срыва недалеко.

В раздевалке я машинально закидываю повидавшую виды форму в платяную тумбу – хотя следовало бы, пожалуй, в мусорный контейнер, – после чего облачаюсь в дожидающиеся меня в шкафчике футболку, джинсы и кроссовки.

Уже на выходе из участка я сталкиваюсь с офицером, с которым сегодня обменялся парой фраз возле Архив-Службы – перед тем, как уложил его, среди прочих, подлым выстрелом в спину.

– Извини, что так вышло, – говорю я.

– Да ладно. – Он похлопывает меня по плечу. – Шеф уже всем раструбил, что ты сегодня спасал планету.

Ну всё…

Теперь они еще долго надо мной издеваться будут.

– И я горд, – добавляет он, – что и сам внес в дело спасения планеты свой скромный вклад. Это ведь я занимался угоном тачки! Если бы не я, то не было бы биоматериала на ту рыжую сучку. Кстати, ты в курсе, как они в автомобиль влезли?

– Да, разъели стекло кислотой. – Я мечтаю поскорее отделаться от прилипчивого парня.

– Какой еще кислотой? Они это до гениальности просто сделали. В лаборатории мы определили состав жидкости. Никто еще до такого не додумался! Слушай. Берешь средство для бритья. Ну, самое простое – которым физиономию мажешь и потом год щетина не растет. Ты сам небось таким пользуешься, да?

– Ну, предположим.

– И капаешь его в бензин.

– Бензин?

– Ага. Это такая хрень, на которой допотопные машины ездили. Заказываешь в синтезаторе в ретрокаталоге и капаешь в него. Всё, готово. Смешиваешь и брызгаешь на стекло – тут же образуется в нем дыра. И абсолютно беззвучно образуется! Чем больше брызнешь – тем больше дыра. Главное, на физиономию себе не брызни. Этого мы в лаборатории не проверяли. Не знаю, что будет.

– Да, оригинально. – Я предпринимаю попытку попрощаться с назойливым коллегой: – Если у меня сейчас дома заклинит входную дверь, буду знать, как проникнуть через окно. До свидания!

– Пока-пока! – оставляет он меня наконец в покое.

Дома я первым делом заказываю себе в атомном синтезаторе борщ…

Взглянув на часы, вздрагиваю.

16:45. А я до сих пор не позаботился о вечеринке!

О каком там ресторане говорил Денис? В парке возле нашего дома, кажется. С натуральной кухней, сказал. «Довольный суслик»? Или «Сытый суслик»?

Надо как можно скорее забронировать там места. В восемь часов мест будет не сыскать уже нигде. Две трети населения планеты – или как там утром говорили в новостях? – будут смотреть в прямом эфире повторный запуск «Архивариуса».

Но лучше всё-таки сначала уточнить про ресторан у Дениса…

Блин, когда его там уже воскресят? Я помчался от «Скорой» к дому вандала где-то в четверть второго. Архив-Служба на тот момент еще не забрала тело. Наверняка приехали уже минут через пять. Значит, надо отсчитать обычные для таких случаев четыре часа. Выходит, я смогу уточнить у него про ресторан уже через полчаса…

Ладно, полчаса подождать можно.

Стоя в душевой кабинке, я насвистываю ту самую навязчивую мелодию, что и утром, и невольно задумываюсь, чем бы таким занять себя до вечернего похода в ресторан.

Идея!

А не добавить ли мне к мемуарам запись о сегодняшних событиях?

Вот прямо сейчас. Как только покончу с душем.

Буду ли я иначе помнить этот день через сто лет? А через тысячу? Денис говорит, что за те столетия, которые он провел на Ремотусе, память о самом первом веке уже начисто испарилась. Не говоря уже о всей предыдущей жизни.

Кстати! Денис сегодня пропустил много интересного. Поэтому в ресторане я бы мог зачитать – громко и с выражением – всё, что произошло после нашей аварии на эстакаде.

А Мирослава? Она-то вообще не в курсе! С удовольствием послушает рассказ о наших приключениях от начала и до конца.

– Показать файлы воспоминаний! – Я устраиваюсь на диване поудобней.

Из импланта появляется экран, а на нем – список файлов. Текстовой редактор сам дал им названия, обкусав первые предложения, поскольку я – к своему большому стыду – так и не разобрался, как сохранять файл под выбранным именем.

Файлов пять:


«15 сентября 1017 года в Иерусалиме и на всей Святой земле впервые после».

«18 октября 1016 года тихое местечко Ассандун на юго-востоке Англии превратилось».

«15 сентября 1017 года, на следующий день после праздника Воздвижения Креста».

«С другой стороны, – попытался сам себя подбодрить Ингви, – через минуту».

«Через полмесяца после своего воскрешения Ингви навестил Кнуда. Но сделать».

Может быть, и правда стоит писать о себе в первом лице? Денис здорово удивился, что я пишу в третьем.

А ну-ка, ну-ка…

Любопытно, как это будет звучать.

Я произношу название четвертого файла, заменив «Ингви» на «я»:

«С другой стороны, – попытался сам себя подбодрить я, – через минуту».

Да ну. Отстой какой-то.

Или…

Может быть, так?

«С другой стороны, – попытался я сам себя подбодрить, – через минуту».

Так вроде уже ничего.

Я бегло просматриваю файл за файлом, прикидывая, как будет звучать текст, если везде позаменять «Ингви» на «я».

Ой. А это еще что? Третий файл заканчивается тем же самым фрагментом, с которого начинается четвертый. Опять глючил текстовой редактор? На этот раз он, похоже, самовольно продублировал начало файла в конце предыдущего.

Я выделяю явно лишний кусок и нажимаю виртуальную кнопку «СТЕРЕТЬ». А затем «СОХРАНИТЬ».

Чего он там пишет? Сохранить файл вместо уже существующего? Ну, наверно. «ДА».

И что теперь не устраивает? Твою мать.

Файл с таким названием уже существует, говоришь?

Так, ладно…

Куда я бросил инструкцию?

Можно, конечно, поискать ее в Сети. Но в бумажной версии Мирослава подчеркнула мне, тупому, красным фломастером всё самое важное. Вот только куда я эту брошюрку закинул?

Я по нескольку раз перерываю всё, где она гипотетически может находиться.

Нигде нету…

Может, завалилась куда?

Нагибаюсь и заглядываю под диван.

О, а вот и она!

Стоп. А это еще что такое?!

Помимо инструкции, я извлекаю из-под дивана киберприставку для Игры.

Ничего не понимаю…

Откуда она здесь? Никогда не видел, чтобы Мирослава играла. И потом – зачем прятать от меня? Боялась, что я буду осуждать? Но мое осуждение бесконечных новых шмоток ее почему-то не сильно беспокоит.

Сев на диван, кручу загадочную киберприставку в руках.

«Святая земля начала 11 века».

Ох ты, блин. Я случайно обнаружил подарок Мирославы мне на день рождения!

Нет, стоп. Она же сказала сегодня утром, что не успела выбрать мне подарок. Столько у нее было работы все последние дни в этом ее Европейском Институте Физики.