Блэкаут
Часть 3 из 67 Информация о книге
«Лучше и не скажешь», – подумала Михельсен. Хорошего вечера… Эта ночь обещала быть долгой. Схипхол Задерживается Задерживается Задерживается За последний час все авиаперевозчики объявили о задержках своих рейсов. – Долго еще? – спросила Бернадетта, прижав к себе любимую куклу. – Написано же, – с важным видом заявил ее брат. – Наш самолет задерживается. – Я же не умею читать. Как будто сам не знаешь. – Малявка! – обозвал ее Жорж. – Сам такой! – Малявка! Малявка! Бернадетта захныкала: – Мама! – Прекратите, – одернул детей Франсуа Боллар. – Жорж, перестань дразнить сестру. – Значит, в Париже будем только к полуночи, – вздохнула его жена. Вид у нее был усталый. – Вечер пятницы. – Боллар пожал плечами. – Не в первый раз. Перед электронным табло толпились другие пассажиры. Час назад их самолет должен был вылететь в Париж. Теперь время вылета было запланировано на 22.00. Кресла в зоне ожидания были заняты все до последнего. Люди сидели на чемоданах, у прилавков фастфуда выстроились длинные очереди. Боллар огляделся в поисках места поспокойнее, но в такой толкотне это оказалось невозможным. – А теперь что написано? – спросила Бернадетта. – Что? – Потрясающе, – раздался рядом голос жены. Боллар перевел взгляд на табло. Отменен Отменен Отменен Париж Лорен Шеннон навела камеру на стоящих перед ней двух мужчин. Джеймс Тёрнер, корреспондент Си-эн-эн во Франции, сунул собеседнику микрофон под нос. – Мы находимся на площади Жюль-Ренар, перед зданием управления пожарными службами Парижа, – произнес Тёрнер в камеру. – Рядом со мной генерал-майор Франсуа Лискассе, глава пожарной бригады Парижа. В свете прожектора, как светлячки, искрились снежинки. – Генерал Лискассе, вот уже пять часов, как Париж остался без электричества. Есть ли какая-то информация, как долго еще это продлится? Генерал, несмотря на холод, был одет лишь в синюю униформу и своим кепи чем-то напоминал Шарля де Голля. Шеннон уже знала, что пожарная служба Парижа относится к воинским подразделениям и подчиняется Министерству внутренних дел. – Пока я не могу дать информации. В Париже и пригородах задействованы все доступные силы, более тысячи человек. После Нью-Йорка у нас самое крупное пожарное подразделение в мире. Поэтому даже в таких обстоятельствах парижане могут чувствовать себя в безопасности. Сейчас мы заняты эвакуацией людей из метро и лифтов. Кроме того, резкое отключение привело к авариям на дорогах и – местами – к пожарам. – Значит, кому-то придется дожидаться помощи до утра? – Мы рассчитываем, что в скором времени электроснабжение будет восстановлено. Но мы поможем всем до последнего, за это я ручаюсь. – И еще… – Благодарю. И прошу прощения, меня ждет работа. Репортер не растерялся и вновь посмотрел в камеру: – С вами был Джеймс Тёрнер из обесточенного Парижа. Он скомандовал Шеннон отбой и поблагодарил генерала. Тот молча развернулся и зашагал прочь. Тёрнер поднял повыше меховой воротник. – Хочется уже послушать этих лощеных типов из министерства. Загружайся, поехали. Помимо операторской работы, Шеннон заменяла Тёрнеру водителя и привыкла лавировать по оживленным парижским улицам. Движение было уже не таким хаотичным, как пару часов назад, и все же краткий отрезок пути занял больше двадцати минут. Рю де Миромениль оказалась перекрыта, и Шеннон без лишних раздумий припарковала машину возле какого-то проезда. Она уже два года жила в Париже. Сразу после колледжа пустилась в кругосветное путешествие, которое и прервалось здесь, во Франции. Поначалу Лорен хотела обучаться журналистике, но вскоре Тёрнер предложил ей работу оператора, и времени на учебу уже не хватало. Тёрнер был крайне заносчив и воображал себя едва ли не вторым Бобом Вудвордом[1], но в бесконечных разъездах Шеннон успела многому научиться и сейчас лучше его разбиралась в журналистской работе. Она подбирала лучшие сюжеты и знала, как их подать. Однако Тёрнер ни за что не уступил бы ей место перед камерой. Поэтому, когда выпадало свободное время, Шеннон писала собственные материалы и выкладывала их в Сети. Они вышли из машины и поспешили к заграждению. Их остановили несколько человек в форме. – Пресса, – сказал Тёрнер и показал удостоверение. Жандарм лишь мотнул головой: – Сожалею. – Посторонись, – потребовал его напарник. В темноте полыхнул свет фар. Жандарм освободил проезд, и мимо них, не сбавляя скорости, проехали несколько машин. Шеннон направила на них камеру, но сквозь затемненные стекла ничего не было видно. – Ну? – спросил Тёрнер. – Скажи спасибо, что я хоть заснять успела, – отозвалась Шеннон. – Разглядывать должен был ты. Кто там был? – Не представляю. Слишком темно. Сен-Лоран-Нуан Ив Марпо надел пуховик поверх вязаного свитера. – Дожили, – ворчала его жена Изабель. – Муж работает на электростанции, а мы сидим в пятнадцати километрах от нее без света. При свечах, в нескольких кофтах и в пальто, она казалась бесформенной и нескладной. – А что я сделаю? – Ив пожал плечами. Ему не терпелось поскорее уехать: вот уже несколько часов жена действовала ему на нервы. – У детей всё так же? – в несчетный раз спросила Изабель. Она дозвонилась до сына лишь спустя полтора часа после отключения, а еще через пару минут получилось связаться с дочерью. Сын проживал вместе с семьей недалеко от Орлеана, дочь – в Париже. – Я уж сколько пытаюсь дозвониться, – продолжала она. – Только телефон не ловит… Хотя им тоже нечего было сообщить – кроме как о том, что и они остались без света. – Только представь, как ворчит твоя мама. Ив закрыл за собой дверь и оставил Изабель одну в темном, холодном доме. Небо было усыпано звездами. Изо рта валил пар. Машина завелась без проблем. По дороге Марпо хотел прослушать последние новости. Но почти все радиостанции молчали, лишь некоторые передавали музыку. В конце концов Ив выключил приемник. Проезжая по этой дороге зимой и глядя на облетевшие деревья, сложно было представить, что это одно из самых излюбленных мест отдыха во Франции. Весной сюда хлынут миллионы туристов со всего света, чтобы увидеть знаменитые замки в долине Луары, купить местного вина и здесь, в самом сердце Франции, проникнуться духом былой аристократии. Марпо приехал сюда двадцать пять лет назад, но место привлекло его не своими красотами – ему лишь предложили хороший оклад в должности инженера на атомной электростанции «Сен-Лоран». Спустя двадцать минут впереди показались очертания городка Сен-Лоран-Нуан, непривычно темного в эту ночь. Улицы и дома терялись во мраке – и над ними, словно в насмешку, высились освещенные градирни электростанции. «Все-таки странно, – подумал Ив при виде этих колоссов, – что за двести лет мы никак не усовершенствовали базовые принципы этой технологии и не пришли к другим, более современным». По сути своей атомная электростанция представляла собой не что иное, как гигантскую паровую машину, известную с первой половины XVIII века. Только в качестве горючего вместо угля использовали расщепляемый уран или плутоний. При общей производительности примерно в тысячу мегаватт электростанция относилась к числу маломощных. Два новых энергоблока располагались на берегу Луары, и вода для охлаждения поступала прямо из реки. Марпо оказался здесь в конце восьмидесятых, когда оба старых реактора еще функционировали. За семь лет до этого на станции произошла авария: расплавился один из топливных элементов, что привело к радиоактивному загрязнению и остановке реакторов на два с половиной года. В начале девяностых «Электрисите де Франс» окончательно остановила оба энергоблока. Марпо миновал пункт охраны и поставил машину на том же самом месте, с которого трогался пятнадцать часов назад, когда передал дежурство коллеге с утренней смены. Восемьдесят процентов электроэнергии во Франции производилось атомными электростанциями. Если новости не врали и напряжение в сети упало почти до нуля, то многие реакторы были остановлены в аварийном режиме. Между топливными стержнями опускались элементы регулирования, что прерывало цепную реакцию в энергоблоке. В силу своей работы Марпо знал то, о чем многие даже не задумывались – во всяком случае, до катастрофы на Фукусиме. Даже полностью остановленный реактор продолжал излучать тепло и требовал охлаждения. И даже если речь шла лишь о десятой части от рабочей температуры – этого было достаточно, чтобы топливные элементы начали плавиться. Последствия могли стать катастрофическими. Как правило, энергия для систем безопасности и охлаждения поступала от общей сети. В случае перебоев включалась аварийная система. На АЭС «Сен-Лоран» каждый энергоблок имел по три независимых установки, работающие от дизельных генераторов. Запасов топлива хватило бы по меньшей мере на неделю. В комнате управления его встретил беспорядочный гомон звуковых сигналов. Двадцать лет Марпо проработал оператором реактора, из них почти восемь лет возглавлял одну из трех суточных смен – и давно привык к подобным ситуациям. В комнате, окруженные сотнями лампочек и индикаторов, работали двенадцать операторов, спокойно и сосредоточенно. Кто-то следил за показаниями приборов, другие сверялись по увесистым справочникам, что означает тот или иной сигнал. Это были мастера своего дела, и каждый из них по меньшей мере раз в год проходил двухнедельное обучение, где отрабатывались любые экстренные случаи, какие только можно придумать.