Будет кровь

Еще одна из тех немых пауз, необходимых заржавевшим реле, чтобы выполнить работу, на которую ранее не требовалось и секунды. Потом он кивает:

— Конечно. Это мои глаза, наверное. Слишком много смотрю телевизор.

Едва ли дело в его глазах, думает Холли. Джейни уже многие годы в могиле. Вот в чем дело.

— Подойди, девочка, и обними меня.

Она обнимает, максимально быстро. Когда отрывается от дяди, тот смотрит на Джерома.

— Кто этот… — с ужасом она думает, что он скажет «черный парень», а может, и «черномазый», но этого не происходит, — парень? Я думал, ты встречалась с копом.

На этот раз она не считает необходимым его поправить.

— Это Джером. Джером Робинсон. Ты с ним виделся.

— Правда? Наверное, выживаю из ума. — Эти слова он произносит как бы между прочим, не осознавая, что это чистая правда.

Джером пожимает ему руку.

— Как поживаете, сэр?

— Не так уж плохо для старика, — отвечает дядя Генри, но прежде чем успевает продолжить, Шарлотта зовет — практически визжит — из кухни: ланч на столе. — Голос хозяина[19], — добродушно комментирует Генри, но, когда встает, штаны его падают. Он этого не замечает.

Джером смотрит на Холли, потом чуть поворачивает голову в сторону кухни. В ее ответном взгляде сомнение, но она уходит.

— Позвольте мне вам помочь, — говорит Джером. Дядя Генри не реагирует, смотрит на экран телевизора. Руки висят как плети, когда Джером подтягивает его штаны. — Вот так. Пойдемте?

Дядя Генри в недоумении смотрит на Джерома, словно увидел его впервые. Может, для него так оно и есть.

— Не понимаю я насчет тебя, сынок, — говорит он.

— Не понимаете чего, сэр? — Джером осторожно берет дядю Генри за плечо и ведет к кухне.

— Коп был слишком стар для Джейни, а ты выглядишь слишком молодым. — Он качает головой. — Не понимаю.





5


За ланчем Шарлотта постоянно что-то выговаривает дяде Генри, но иногда помогает ему с едой. Дважды выходит из-за стола и возвращается, вытирая глаза. Спасибо психотерапии, Холли теперь знает, что ее мать почти так же страшится жизни, как когда-то страшилась она сама, и самые неприятные качества матери — потребность критиковать, потребность все контролировать — вызваны страхом. Нынешнюю ситуацию она контролировать не может.

И она любит его, думает Холли. Это тоже имеет значение. Он — ее брат, она любит его, и теперь он уходит. Не в одном смысле, а в нескольких.

Когда ланч закончен, Шарлотта отправляет мужчин в гостиную («Посмотрите вашу игру, мальчики», — говорит она им), а они с Холли убирают со стола и моют посуду. Потом говорит Холли, чтобы та попросила своего друга передвинуть «приус». Он загораживает ворота и не позволяет выехать из гаража автомобилю Генри.

— Его вещи в багажнике, запакованные и готовые к отъезду, — говорит она, почти не шевеля губами, как актриса в плохом шпионском фильме.

— Он думает, я — Джейни, — делится с матерью Холли.

— Естественно, думает. Джейни всегда была его любимицей, — отвечает Шарлотта, и Холли чувствует, как ее пронзает еще один стеклянный кинжал.





6


Шарлотта Гибни не в восторге от того, что Холли приехала со своим другом, но она с радостью позволяет Джерому сесть за руль большого старого «бьюика» дяди Генри (пробег — 125 000 миль), чтобы отвезти старика в центр ухода за престарелыми «Пологие холмы», где с начала декабря его ждет комната. Шарлотта надеялась, что ее брат останется дома до Рождества, но теперь он начал мочиться в постель, что плохо, и уходить из дома, иногда в шлепанцах, что еще хуже.

По прибытии Холли не видит в округе ни одного пологого холма, только продовольственный магазин сети «Вава» и боулинг на другой стороне улицы. Мужчина и женщина в синей униформе сотрудников центра ведут шесть или восемь старичков из боулинга. Мужчина поднимает ладонь, останавливая транспорт, чтобы старички могли беспрепятственно перейти дорогу. Пациенты (неправильное слово, но именно оно приходит в голову Холли) держатся за руки, отчего напоминают преждевременно состарившихся детей на прогулке.

— Это кинотеатр? — спрашивает дядя Генри, когда Джером сворачивает на круговую дорожку перед домом престарелых. — Я думал, что мы едем в кино.

Он ехал на пассажирском переднем сиденье. Дома пытался сесть за руль, но Шарлотта и Холли увели его к пассажирской дверце. Вождение осталось для дяди Генри в прошлом. Еще в июне Шарлотта вытащила его водительское удостоверение из бумажника, когда Генри, как обычно, прилег вздремнуть днем. А спал он все дольше и дольше. Потом сидела за кухонным столом и плакала над удостоверением.

— Я уверена, кино здесь показывают, — отвечает Шарлотта. Она улыбается, но кусает нижнюю губу.

В вестибюле их уже ждет миссис Брэддок, которая встречает дядю Генри как давнего друга, берет его руки в свои. Говорит, очень рада, что «теперь вы с нами».


— А почему я с вами? — спрашивает Генри, оглядываясь. — Мне скоро идти на работу. Документы в полном беспорядке. От этого Хеллмана один только вред.

— Вы привезли его вещи? — спрашивает Шарлотту миссис Брэддок.

— Да, — отвечает Шарлотта, по-прежнему улыбаясь и кусая губу. Скоро она может заплакать. Холли знает все эти признаки.

— Я принесу чемоданы. — Джером говорит тихо, но слух у дяди Генри отменный.

— Чемоданы? Какие чемоданы?

— Мы приготовили вам отличную комнату, мистер Тиббс, — говорит миссис Брэддок. — Солнеч…

— Они называют меня мистер Тиббс! — громко кричит дядя Генри, неплохо имитируя Сидни Пуатье. Сидящая за столом молодая женщина и проходящий мимо санитар изумленно оглядываются. Дядя Генри смеется и поворачивается к племяннице. — Сколько раз мы смотрели этот фильм, Холли? Шесть?

На этот раз он называет ее правильно, отчего на душе становится муторнее.

— Больше, — отвечает Холли и знает, что скоро заплачет сама. Джейни, возможно, была его любимицей, но фильмы он смотрел с Холли. Они садились на диван и ставили между собой миску с попкорном.

— Да, — кивает дядя Генри. — Да, конечно. — Но снова начинает терять связь с реальностью. — Где мы? И все-таки, где мы?

Там, где тебе, вероятно, предстоит умереть, думает Холли. Если только тебя не увезут в больницу. Через окно она видит, как Джером выгружает из багажника два чемодана, обтянутых шотландкой. И чехол с костюмом. Наденет ли ее дядя костюм? Да, скорее всего… но только один раз.

— Давайте посмотрим на вашу комнату, — говорит миссис Брэддок. — Она вам понравится, Генри.

Берет его за руку, но Генри упирается. Смотрит на сестру:

— Что здесь происходит, Чарли?

Только не плачь, думает Холли, держись, не смей. Но куда там. Шлюзы открываются на полную.

— Почему ты плачешь, Чарли? — А потом: — Я не хочу здесь оставаться. — Больше никакого сходства с «мистером Тиббсом»: жалобное хныканье. Ребенок, осознавший, что его привели на укол. Дядя Генри отворачивается от слез Шарлотты и видит Джерома, который подходит с чемоданами. — Эй! Эй! Почему у тебя эти чемоданы? Они мои!

— Да, конечно… — отвечает Джером, но не знает, как продолжить.

В вестибюль входят старички, возвращающиеся из боулинга, где они, Холли не сомневается, с удовольствием покатали шары. Сотрудник дома престарелых, который поднимал руку, чтобы остановить транспортный поток, присоединяется к медсестре, которая появилась словно из-под земли. Женщине крепкой, с накачанными бицепсами.

Они надвигаются на Генри и мягко берут его под руки.

— Нам сюда, — говорит сотрудник, вернувшийся из боулинга. — Посмотрим на вашу новую колыбельку, брат. Интересно, что вы скажете.

— Скажу о чем? — спрашивает Генри, но идет с ними.

— Знаете, а в комнате отдыха сейчас показывают футбол. У нас телевизор с огромным экраном. Вы наверняка таких не видели. Полное ощущение, что сидишь на стадионе, причем на лучших местах. Мы только на минутку заглянем в вашу комнату, а потом вы сможете смотреть футбол.

— Там вас ждет печенье, — добавляет миссис Брэддок. — Только что из духовки.

— Брауни? — спрашивает Генри. Они приближаются к двухстворчатой двери. Скоро он исчезнет за ней. И там, думает Холли, ему суждено провести остаток угасающей жизни.

Медсестра смеется.

— Нет, брауни все вышли. Остались только «вороны»[20]. Клювы к бою, приложите их по полной!

— Хорошо, — соглашается Генри, а потом добавляет нечто такое, чего никогда бы не сказал до того, как его нейронные реле начали ржаветь: — А эти брауни — членососки гребаные[21].

Дверь за ними закрывается.

Миссис Брэддок сует руку в карман, достает бумажный платочек и протягивает Шарлотте.

— Расстраиваться в день переезда для них естественно. Он успокоится. Я приготовила несколько документов, которые вам нужно подписать, миссис Гибни, если вы в состоянии.

Шарлотта кивает. Глаза над платочком — красные и влажные. И это женщина, которая отчитывала меня, если я плакала на людях, изумляется Холли. Говорила, что нечего пытаться привлечь к себе внимание. Это расплата, без которой я бы вполне могла обойтись.

Еще один сотрудник (леса ими кишат, думает Холли) возникает рядом и загружает выцветшие чемоданы дяди Генри и чехол с костюмом от «Братьев Брукс» на тележку, словно они в «Холидей инн» или «Мотеле 6». Холли смотрит на все это и с трудом сдерживает слезы, когда Джером мягко берет ее за руку и уводит на улицу.

Несмотря на холод, они садятся на скамью.

— Хочу покурить, — говорит Холли. — Впервые за долгое время.

— Притворись, будто куришь. — И он выдыхает струю пара.

Она делает глубокий вдох и выдыхает свою струю. Притворяется.