Человек с двойным лицом

Глава четвертая




В субботу, 21 июня, майор ГБ Петр Анатольевич Платов выехал на объект «Сосны». Тридцать километров «Эмка» Платова прошла за полчаса. С шоссе вышла на второстепенную дорогу, проехала еще пять километров по лесу и, миновав КПП, остановилась во дворе главного корпуса.

Корпусов было всего два: один производственный, другой жилой, для персонала конструкторского бюро. Семьи сотрудников проживали в Москве, а их самих в последнее время отпускали домой очень редко, только по уважительным причинам.

Навстречу прибывшим спешил капитан госбезопасности Ройман. Он успел подскочить к машине до того, как вышел Платов, услужливо распахнул дверку:

– Здравия желаю, товарищ майор!

– Приветствую, Леонид Львович. – Платов потянулся: – Хорошо у вас здесь. Сосновый лес, природа, прямо как в санатории.

– Так в этом ваша заслуга, Петр Анатольевич.

– Не преувеличивай и не лебези, капитан, не люблю я этого.

– Так я же с уважением, почему «лебези»? Обидно.

Платов улыбнулся:

– Ладно, докладывай, что у вас тут, мне еще к товарищу Берии надо до ужина успеть.

Капитан скривился, как от зубной боли:

– У нас, товарищ майор, как бы это сказать, – ЧП!

– Чего? – Платов посмотрел на начальника объекта. – Ты чего мямлишь? Говори, что произошло?

– Да пока ничего страшного. Ведущий конструктор Маханов не вернулся вовремя.

Планов смотрел на Роймана:

– В смысле не вернулся. А куда он выезжал?

– Домой, в Москву.

– На каком основании?

– Подал заявление – по личным, так сказать, мотивам.

– Дальше.

– А вы разве не знаете?

– Ройман, стал бы я тебя спрашивать, если бы знал?

– Ну, Гриневский, обманул.

– Да в чем дело, доложишь ты наконец или нет?

– Пройдемте ко мне в кабинет.

Они зашли в главный корпус, на первом этаже которого находился просторный кабинет Роймана. Здесь стоял стол, обитый зеленым сукном, такие же с зеленой обивкой стулья, посреди стола возвышалась стопка бумаги, в шкафу у стены – сейф и стеллаж с полками. На окнах – строгие темные шторы.

Платов сел на место начальника бюро, капитану пришлось устраиваться напротив, там, где обычно сидели сотрудники.

– Так в чем дело, капитан? – повторил свой вопрос Платов.

– У Маханова умер отец, телеграмму он получил поздно вечером, когда уже был дома. Как говорит главный конструктор, Николай Иванович пытался дозвониться до меня, чтобы отпроситься на похороны, но не смог, хотя я постоянно на связи. Видимо, знал, что не отпущу. А главный конструктор, Гриневский, сказал ему: «Езжай, только туда и обратно».

Платов повысил голос:

– Разве главный конструктор наделен полномочиями отпускать сотрудников в отпуск?

– Нет, это на мне. Но я ничего не знал.

– Куда уехал Маханов?


– Сейчас, в личном деле есть адрес.

Он порылся в папке и протянул начальнику листок.

– Еще не лучше, – проговорил Платов, – деревня в Украинском Полесье!

– Но это раньше там была граница, а сейчас она отодвинута, если вы намекаете на это!

– Капитан, я никогда, ни на что не намекаю. Я констатирую факт: вами допущена преступная халатность, в результате которой ведущий конструктор бюро, посвященный в работу под грифом «совершенно секретно»… да что там посвященный – являющийся одной из ключевых фигур в разработке новейших средств связи для нашей внешней разведки, самовольно покинул объект. Вы представляете, что вам за это грозит?

Капитан побледнел. Он-то уж очень хорошо знал, как работает карательная машина НКВД.

– Но, товарищ майор, я не отпускал Маханова, это все Гриневский.

– Когда уехал Маханов?

– Так, сейчас соображу. Домой его отпустили 18-го числа, когда вечером он получил телеграмму. Уехал он 19-го, похороны обычно проходят на третий день, значит 20-го он должен был прибыть на место… – Ройман заглянул в личное дело Маханова: – В деревню Горбино Олевского района. Это пятьдесят километров от областного центра. И соответственно должен был вернуться в понедельник утром на объект.

Платов встал из-за стола, прошелся по кабинету:

– Ты представляешь, Ройман, в какую ситуацию ты себя загнал? Главного конструктора не арестуют, от него слишком многое зависит, не тронут и Маханова, он тоже нужен для продолжения работы. А вот тебя… легко заменить. И, чтобы секреты, в которые ты посвящен, не ушли на сторону, приговор тебе вынесут быстро, и ты знаешь, какой.

– Но… товарищ майор, я же не виноват. Я столько сделал, чтобы объект функционировал в полном режиме. Ни себя, ни людей не жалел.

– Это ты председателю суда скажешь.

Ройман заплакал:

– Но как же так? Я же не враг.

– Утри сопли, капитан!

– Да-да, конечно. Вы заберете меня с собой?

– Зачем? Я поставлю в известность начальника охраны, он присмотрит за тобой, чтобы ты глупостей не наделал, а заберут тебя другие люди. Ты это очень хорошо и без меня знаешь.

– Черт бы побрал этих конструкторов.

– Они пользу стране приносят, а ты – обеспечиваешь их работу. Улавливаешь разницу?

Ройман усилием воли заставил себя успокоиться.

– Вы правы, товарищ майор государственной безопасности, я совершил преступление и готов понести за это любое наказание… вплоть до расстрела.

Платов с иронией посмотрел на капитана:

– Прекрати, Ройман. Арестовать и предать тебя суду трибунала мы всегда успеем. Надо подумать, как исправить ситуацию.

Ройман встрепенулся:

– Я готов! Скажите, что делать?

– Это ты должен сказать мне, что делать.

– В первую очередь срочно связаться с Олевском и Горбино. Вызвать Маханова на связь, убедиться, что он на месте, передать ему приказ: немедленно вернуться в Москву. Обеспечить безопасность по всему пути. Обязать секретаря райкома или председателя исполкома предоставить Маханову автомобиль до города, а начальника отделения НКГБ по району – назначить сопровождающих. В Москве его встречу я, доставлю на объект, и больше он у меня отсюда ни ногой. Если только с вашего разрешения.

– Связывайся, – решил Платов.

Ройман замялся.

– Ну что еще, капитан?

– Вы, товарищ майор, товарищу Берии о произошедшем доложите?

– Конечно. Это мой долг.

Капитан обреченно вздохнул:

– Ну, тогда мне конец…

– Не спеши умирать, занимайся делами. Твоя жизнь никому не нужна, но искупить вину придется.

– Я готов, все что угодно – снимите с должности, разжалуйте до рядового, отправьте в войска.

– Это с твоими-то знаниями об объекте?