Черный снег. Выстрел в будущее

Значит, что? Есть еще какие-то тонкости, которых я не увидел? Скорее всего, есть. Вопрос только в том, чтобы их рассмотреть. И правильно понять.

Снова думаем…

Клиента кидали сюда на внедрение? В принципе, позиции для этого неплохие… но… не покатит. Пусть даже он и вызубрил все реалии данного времени, но внедрить американца из двадцать первого века в ряды Красной Армии сорок пятого года? Сложно. Это я, находясь на самой низшей ступеньке, мог какое-то, кстати сказать, весьма недолгое время, оставаться вне поля зрения НКВД. А уж офицер, да еще и особист, в среде себе подобных пропалился бы на раз!

Отпадает внедрение.

А что остается?

Разовая операция? Теракт?

Это в одиночку-то?

Да будь он даже суперрэмбой, пройти все линии охраны кого-либо из наших руководителей точно бы не сумел. Уж кто-то точняк бы его завалил, и к бабке не ходи. Что-что, а такие задачки предшественники «девятки» решать умели еще и в далеком прошлом.

Да и кого он мог там завалить? Сталина?

Щас…

Держите меня пятеро…

А если цель — не Сталин? И вообще не наш?

Мог он кого-то из союзных вождей грохнуть?

С той же вероятностью… там тоже не лопухи были. И чужого, пусть даже и представителя спецслужбы союзников, на выстрел не подпустили бы. Да особиста бы еще и внимательнее пасли бы!

Ну, хорошо, допустим, что кого-то из союзников он бы завалил.

Допустим…

И что?

Они сцепились бы насмерть с нашими?

Это в сорок пятом-то году? Ну-ну… На что уж Черчилль отмороженный был, так и то на это не пошел. Можно подумать, не нашел какого-нибудь повода, если ему сильно того захотелось бы? Нашел… Но не полез!

Ну, хорошо.

Вот лежит… кто лежит? Ну, хоть бы и Эйзенхауэр. Башка в клочки, а вот и убивец рядышком. Живой или мертвый — в данном случае не так важно. Что сделают американцы и прочие хвостозаносители?

Выкатят претензию?

Запросто.

Хорошо. И как это будет выглядеть?

«Ваш офицер, пользуясь… (неважно, чем он там воспользовался), злодейски убил! И т. д. и т. п.»

Что скажут наши?

«Докажите, что это наш офицер! А не немецкий диверсант, например?»

Докажут?

А как?

Удостоверение личности? Не видел я его. И майор его не показывал.

Прочие бумаги? Не аргумент.

А что аргумент?

Нету его.

Точно нету?

А что в ящике лежит?

Ящик…

Вот что меня зацепило.


Ну никак он не вписывался в общую картину. Даже вещмешок — и тот был специально для него приспособлен. А зачем обычному особисту такая штука? Он ведь не фельдкурьер! Ему таскать такие вещи по статусу не положено!

Хорошо, допустим, что он его где-то нашел/отбил/прихватизировал. Может такое быть? Запросто!

Вместе со специальным вещмешком?

Если бы этот прибамбас был немецкого образца, то и вопросов бы не возникало. Но это обычный советский вещмешок, только слегка доработанный. В фабричных условиях, между прочим! Немцам такой девайс без надобности, а наши его не использовали, так что и мешок под него шить не стали бы. У немцев же для этой цели специальный портфель имелся. И тоже, надо сказать, штучка непростая была. К руке его пристегивали. Да и ящик этот в нем особым образом крепился.

Стоп!

Наши его не использовали…

Отчего, ведь штука неплохая же?

А ведь что-то нам тогда говорили про эту вещицу…



— Итак, товарищи, — обвел всех собравшихся взглядом Осадчий. — Нами получены указания от руководства. Всем бойцам и командирам приказано с боем прорвать немецкий фронт изнутри и выйти на соединение с основными частями армии.

Странно.

Располагая такими мощными запасами снаряжения и вооружения, можно было тут такую бучу фрицам устроить — мало не показалось бы никому. Почти пятьсот бойцов с артиллерией и даже танком — неслабая заноза во фрицевской заднице!

Оглядываю собравшихся, и мой энтузиазм тихо угасает.

На лицах большинства собравшихся написана нескрываемая радость. Значит, на фронт вам, ребята, захотелось? Воевать в тылу врага не хотите?

Не хотят, судя по всему.

Ну да, их, в принципе, понять можно. Там все просто, вот свои — а вот противник. Еду привезут, боеприпасы и пополнение когда-никогда, а прибудут. Есть командование, которое все вовремя решит. Ага, решит оно… годика через полтора-два. Кто из вас еще доживет до того дня?

— А как же все это, товарищ майор? — кивает на стену наш комбат. — Бросим? Или взрывать будем?

— Нет, товарищ капитан, — делает отрицающий жест особист. — Ни бросать, ни взрывать мы ничего не будем. Вы же не думаете, что все это тут было брошено просто так?

— Нет, конечно. Но к нам никто так и не вышел на связь…

— Вышли. И именно те, кто за этим всем присматривает. Вы же помните, что мы снаряжали группы прорыва?

— Конечно. Последнее тогда ребятам отдали. Только они когда еще ушли… Наверное, дойти не смогли.

— Майборода дошел.

Среди окружающих наблюдается некоторое оживление. По-видимому, этого человека тут знали многие.

— Так вот, — продолжает майор. — Он дошел, и к нам направили разведгруппу. Для установления связи с командованием. К сожалению, и им не очень-то повезло — попали в засаду и почти все погибли. Уцелел только один боец — он-то и сообщил нам координаты связника. Он как раз из той самой группы, что присматривает за складами. Это был резервный вариант, именно на такой случай. Пару дней назад мы вышли на связь, и вот получен приказ на прорыв. Бункер и склад займет группа десантников, которая уже высадилась в стороне от этих мест и сейчас пробивается к нам. Часть десантников пойдет с нами, они укажут дорогу. С собой у них будет радиостанция, и при подходе к линии фронта мы свяжемся с нашими. Они нанесут встречный удар, чтобы облегчить наш прорыв.

Чудеса какие-то!

Что-то не помню я в сорок первом году таких операций. Те же документы «проваленыша» проще было бы вытащить тихо, а не с боем прорываться. Или я уже на старости лет совсем подозрительным стал? Отчего вдруг такие сложности? Или это над подземельями все так трясутся? Что же тут еще такого есть?

— А когда подойдут десантники? — интересуется комбат.

— Теоретически — завтра утром. День-два на передачу хозяйства — и выходим. Так что приказываю к этому сроку завершить все наши дела здесь. Проверить снаряжение и вооружение, пополнить запасы и быть готовыми к выходу.

Присутствующие задали еще несколько вопросов, на которые майор постарался ответить как можно более подробно. После этого совещание закончилось.

Уже когда мы стали расходиться после инструктажа, майор поймал меня за рукав:

— Как ваши бойцы, товарищ Котов?

— Нормально. Инструктаж я с ними провел, к выходу готовы.

— Это хорошо. Сожалею, но поспать вам не выйдет. У меня для вашей группы отдельное задание есть.

— Мы готовы, товарищ майор.

— Выходите через два часа. Вас выведут через связной колодец.

— Отчего так?

— Есть у меня подозрение, что за монастырем наблюдают… Вот вроде бы и за руку никого не ловили, а мысль гложет. Предчувствие какое-то нехорошее… даже и как сказать-то не знаю.

— Ничего удивительного, товарищ майор. Немцы, что засаду нам устроили, они же не с неба свалились, ведь так? Наверняка они за монастырем смотрели и входы какие-то засечь смогли.