Черный снег. Выстрел в будущее

Из-за угла общаги вылетают сразу несколько солдат. Первый из них налетает на мою очередь и навзничь опрокидывается на землю. За ним следом падает второй. Остальные резко меняют направление движения. Кто-то несется к погребу, кто-то поворачивает назад. Разумно… стрелять одновременно по всем я не могу. Так что мне удается подстрелить, да и то не до смерти, только еще одного солдата. Как на грех, заканчиваются патроны, и, пока я, чертыхаясь, меняю магазин, фрицы успевают попрятаться.

А вот после этого… начинается светопреставление. Обозленные немцы лупят по дому чуть не из десятка стволов зараз. Был бы он деревянным, так меня тут же и изрешетили бы. К счастью, он каменный. Но намного легче от этого не стало. Пули залетают в проем и с визгом рикошетят от стен. Слава богу, меня еще ни одна не зацепила. Но, надо полагать, долго так везти не будет.

Другой край общаги я не просматриваю из двери, и есть вероятность, что сейчас оттуда кто-нибудь уже направляется прямиком по мою душу.

Улучив момент, вскакиваю на ноги и выглядываю в окно.

Точно!

От угла дома ко мне бегут двое фрицев.

Бежали…

Один из них падает на землю сразу, второй еще пытается стрелять в ответ. Его пули просвистывают где-то совсем рядом, но я оказываюсь точнее…

Пережидаю на полу очередной приступ бешенства атакующих.

Снова меняю магазин, этот уже наполовину пуст.

Жаль, что я тех фрицев не обшарил, наверняка у них гранаты были. А у меня всего одна осталась, хреново…

— Да?

Какого черта?

— Да?!

Это еще кто?

— Да!!!

Черт! Да это же телефон!

Хватаю трубку.

— Я пришел.

— Хорошо.

— Ничего хорошего! Меня тут сейчас по стенам размазывать будут! Где вас черти только носят?! Куда идти-то?!

— В погреб.

— Охреносоветь… А ничего, что там фрицы заседают?

— Ждите нас.

И трубка замолкает.

От стены снова полетели осколки — фрицы не унимались.

Присмотревшись, замечаю одну особенность — все пули ложатся в основном вдоль проема, таким образом, чтобы отсечь любую возможность моего перемещения из того уголка, где я сейчас нахожусь. Так, значит, фрицы не оставили-таки надежду слепить меня тепленького? Отсюда я могу контролировать только узкий сектор между углом общаги и каким-то нагромождением камней. Вся левая часть двора мне недоступна для наблюдения. Чтобы это сделать, нужно как минимум встать и подойти к окну. А там меня подстрелят в два счета — это место немцы видят. Странно, как меня там еще в прошлый раз не завалили, должно быть, просто зевнули.

Наверняка сейчас уже кто-то ползет через площадь. Бросят гранату под стену, глушанут — и все… Взрыв жахнет на улице, но легче от этого не станет — боец из меня опосля такого бабаха по ушам будет никакой.

Фигово…

За этой пальбой я не слышу ни шагов, ни чего-либо еще, указывающего на приближение противника к домику.

Ладно… будем воевать, как сумеем.

Высовываю в проем двери автомат и выпускаю весь магазин в сторону стрелков. Понятно, что не попаду, так хоть бошки попрячут на секундочку.

Подействовало! Выстрелы на секунду стихли, видать, фрицы пригнули головы. После чего с азартом возобновили прежнее занятие.

На здоровье…

Лежа с другой стороны двери, меняю магазин.

Можете хоть до посинения стрелять — меня там уже нет. Разве что рикошетом зацепят… Так это и на прежнем месте могло произойти с той же вероятностью.

Поворачиваюсь на спину и смотрю на стены дома. У домика сохранилась крыша, хотя потолок отсутствует. Имеются только балки, на которых он раньше и был закреплен. Слева от меня полуразрушенная печь, занимающая полстены. Ставлю в угол автомат, сбрасываю вещмешок. Ух ты! В двух местах в нем зияют дырки, немцы все-таки попали. Хорошо хоть, что под углом прошло…. Сую мешок в угол и снимаю со спины винтовку.


Через несколько секунд уже карабкаюсь по печке к потолочным балкам.

Вот и они… Стена здесь толщиной всего в один кирпич, не как внизу, там значительно толще, а тут в случае чего прострелят без проблем. Если догадаются, куда стрелять…

В стене широкие щели, и в одну из них я вижу, как по площади сноровисто ползет немец. Смотрю в оптический прицел. Ну, точно — и этот с гранатой. Правильно я мыслил…

Выжидаю момент и, когда фрицы возобновляют пальбу, стреляю.

Удачно — подстреленный фриц орет во все горло и крутится на месте. Куда же это я ему попал?

Среди немцев замешательство. Они не могут понять: кто, а главное — откуда стрелял? От того угла общаги, который я не должен видеть, к раненому быстро ползут два немца. Его тащить или меня валить? Если первое — то черт с вами, мешать не стану, все больше времени выиграю. А вот если второе… Запихиваю в магазин еще один патрон. Второй — в ствол.

Уйти отсюда не выйдет, выходов из дома больше нет. Но и входов тоже не имеется. Здесь мы все в равном положении.

Немцы доползают до своего товарища и волокут его назад. Ага, все-таки человеколюбие взяло верх? Ну, тогда и черт с вами, еще поживете. Оставшиеся солдаты прекратили огонь. Своих подстрелить опасаетесь? Не похоже, угол не тот. Тогда в чем дело? Подвох какой-то готовят?

По краю стены осторожно перебираюсь к балке. Вот и она. Потемневшее от времени дерево еще достаточно крепкое и подо мною только слегка потрескивает.

Отсюда я вижу тыльную сторону площади. На ней нет никакого движения. Облегченно перевожу дух… и вижу шевеление на стене. А вот это — плохо! Стена выше дома метров на пять как минимум, и оттуда меня одним щелчком сбросят вниз, я и не хрюкну даже.

Стрелять с моей позиции туда бессмысленно — не попаду под таким углом. Спасает меня пока только то, что крыша еще относительно целая (кстати говоря, почему так — чтобы телефон не промок?) и внутренность дома оттуда не просматривается.

Скрип песка под сапогами!

Выбрасываю на улицу последнюю гранату — авось пришибет хоть кого-нибудь!

Два взрыва (почему два?) гремят почти одновременно, дом ходит ходуном, и на улице начинается ожесточенная пальба. Длинными очередями бьют сразу два пулемета, им вторят автоматы, среди которых я различаю скороговорку ППД.

На стене вспухают дымки выстрелов, но огонь направлен куда-то в другую сторону. Во всяком случае, по дому никто не стреляет.

Снова бухают гранаты, на этот раз как-то глухо.

Кто-то орет.

Проснулись, наконец, часовые?

Пропустить участие в такой азартной драке? Что обо мне подумают?

Спрыгиваю на пол, винтовку за спину, мешок на место, автомат в руки.

Выглядываю на улицу. Сразу у входа лежит убитый немец, вся грудь разворочена. На свою гранату упал?

В поле зрения противника не вижу. Вся стрельба сосредоточена у погреба. Хм, а мне как раз туда и надо…

Я был в нескольких метрах от угла, когда оттуда, отстреливаясь от кого-то невидимого мне, вывернулись несколько фрицев.

На пятом или шестом выстреле автомат вдруг замолкает. Осечка? Но одного солдата все же свалить удалось. Швыряю замолкшее оружие в ближайшего немца (он выпускает винтовку и хватается за лицо — хорошо попал!) и перекатом ухожу под стену. Не ровен час, выскочат из-за угла таинственные преследователи, и окажусь я прямо на линии огня. Теряя на ходу мешок и винтовку, врезаюсь плечом в стену и разворачиваюсь назад. Прямо на меня летит здоровенный немец. Приклад уже занесен для удара. Но у меня в руке пистолет. Сухо трещат выстрелы, и фрица разворачивает боком. Ноги его подгибаются, и он всем телом рушится на меня. Еле-еле успеваю убрать голову. В поле зрения еще один немец. Стреляю и вижу, как он роняет свое оружие. А в пистолете осталось всего два патрона! Но есть еще и второй ствол…

— Хватит! Кончились уже супостаты…

Сажусь и мотаю гудящей головой. Мысли нехотя возвращаются на свое место…

Смотрю на говорившего. Высокий боец с винтовкой в руках. По штыку стекает красное — кровь? Взгляд на петлицы. Сержант.

— Все, что ли, уже?

— Да, похоже, что так. Это ты по телефону звонил?

— Я. Вон того фрица глянуть надо, ему автомат в бошку прилетел, так что, может быть, и живой еще.

— Левкин! Вон того проверь! — кричит кому-то сержант и снова поворачивается ко мне: — Идти можешь?

— Могу. — Опираясь о стену, встаю на ноги и подбираю с земли свои вещи.

— Эк тебе сидор-то разворотило! — крякает мой собеседник.

Смотрю на мешок. У него прибавился еще и длинный поперечный разрез. Чем это так?

— Штыком это, — уловив мой взгляд, поясняет сержант. — Вон тот фриц тебе в спину бил. Да увлекся слишком, вот меня и прозевал. Вовремя ты по ним ударил, они уже в нас стрелять приготовились. А тут им сзади — раз!

Он вытирает свой штык о мундир лежащего немца.

— Автомат заело, — оправдываюсь я, — а так… им бы еще раньше прилетело.

— И так хорошо сработал! — не соглашается он со мной. — Мы видели, как ты в погреб-то сиганул! Думали, все — щас там тебя и похоронят! А потом я на тех немчиков посмотрел… Ловко ты их! Да и тут тоже… постарался… любо-дорого глянуть!