Чудны дела твои, Господи!
Часть 21 из 47 Информация о книге
– Ужинать будешь? Он пошел по дорожке к дому, остановился и сказал издалека, очень серьезно: – Лер, постарайся со мной не разговаривать. Цивилизованный развод двух цивилизованных людей – это история не про меня, я тебе уже говорил когда-то. Я дикий человек. Самодур. Ты завтра уедешь, да? А до завтра перетерпи как-нибудь, не изображай интерес и заботу, воздержись. Хорошо?.. И поднялся на крыльцо. Все окна в доме были распахнуты настежь, играло радио – «московское время восемнадцать часов две, нет, уже три минуты, у нас в эфире танцевальная музыка в стиле ретро!» – крашеные полы отмыты до блеска. – Всегда быть рядом не могут люди, – громко распевала Юлька, подпевая приемнику, – всегда быть вместе не могут люди, нельзя любви, земной любви пылать без конца!.. Злыми шагами Боголюбов вошел в кабинет. Его сестра сидела на подоконнике, свесившись на улицу, и терла стекло скомканной газетой. – Привет, Андрюха! – из-за стекла прокричала она и помахала газетой. – Смотри, какая чистота!.. Ботинки нужно снимать, куда ты на мытые полы приперся?! – Юль, что происходит, а? – А что происходит? Уборка происходит!.. Мы всю твою посуду в шкаф переставили в ту комнату. Шкаф тоже помыли. Скажи, зачем мы друг друга любим, считая дни, сжигая сердца?.. – опять затянула она. Он подошел и за руку втянул ее внутрь. Она спрыгнула с подоконника, вид у нее сделался несчастный и независимый одновременно. – Юль, ты что, дура? Вы мне тут не нужны, ни ты, ни она!.. Ты бы хоть разрешения спросила! – А ты бы разрешил нам приехать? – Нет. – Вот именно, – воинственно сказала Юлька и кинула на пол газетный ком. – И мы пытались тебе позвонить, но ты не отвечал! Значит, сам виноват. – Это точно, – согласился Боголюбов. – Я всегда сам виноват. Во всем. – В Москву я не поеду, – заявила Юлька. – У меня отпуск до пятого, а там еще выходные! Я останусь у тебя. И не делай такое лицо, я тебя не боюсь. – Андрей Ильич, – закричали с улицы, и собака забрехала. – Можно вас на минуточку? Боголюбов сквозь зубы выговорил нечто длинное и витиеватое и выскочил на крыльцо. Модест Петрович заглядывал в дверной проем, вид у него был самый благожелательный. Лера с граблями в руках маячила на заднем плане. – Добрый вечер, Андрей Ильич. Не ко времени я, должно быть, гости у вас. – В самый раз, в самый раз, – любезно перебил его Боголюбов. …Сегодня ко мне повышенное внимание – и Саутин, и Нина, и Модест!.. Что-то произошло или только должно произойти? Я что-то упускаю, не замечаю?.. – Я, собственно, с приглашеньицем к вам. Мы с сыном на рыбалку в ночь наладились, может, вы с нами?.. Своими глазами, так сказать, увидите наши заповедные места! – Очень неожиданно, – пробормотал Боголюбов. – Я не готов… – Да чего там, готов не готов! У нас-то все давно готово, и места мы знаем! Посидим у костерка, ушицу похлебаем, поговорим за жизнь! Соглашайтесь, Андрей Ильич. Право слово, соглашайтесь!.. Если бы за могучим плечом Модеста не маячила трепетная Лера, не причесывала граблями траву, не прислушивалась к каждому слову, не поправляла белые волосы тыльной стороной ладони, он бы отказался, конечно. Но она маячила, прислушивалась, и Андрей Ильич приглашение принял. Модест Петрович как будто удивился даже, Боголюбов это его удивление заметил. – Значит, часика через два мы у ворот посигналим. – Я на своей поеду, Модест Петрович. – Да это как вам больше нравится!.. Снаряженьице предоставим – палатку возьмем, котелки, треноги, сапожки резиновые. Все есть. – У меня свои сапожки, Модест Петрович. И снаряжение свое. Тот оглянулся на зачехленный прицеп с моторкой. Половина боголюбовского, бывшего директорского участка была теперь заставлена разнообразными транспортными средствами. Модест Петрович усмехнулся. – А что? Можно и лодочку подцепить. Там у нас местечко есть, плиты уложены, катки, чтобы спустить ее удобней. Отчего же не побаловаться?.. Проводив трактирщика, Боголюбов в два счета разложил, повытаскивал сапоги, штаны, спальник, кинул на траву увесистый мешок с палаткой, прислонил к борту чехол с удочками. – Андрюш! – закричала с крыльца Юлька. – Ты что? Уезжаешь? А ужинать? …Куда-то подевалась сковородка. Котелки все на месте – до одного, – а сковородка пропала. Куда на рыбалку без сковородки?.. Налегая животом на борт так, что прицеп качался, Боголюбов перекидывал узлы. Куда она делась-то?.. Забыть ее в Москве он никак не мог. Его собака сидела рядом с прицепом и таращилась во все глаза. – Ищи давай, – велел ей Боголюбов. – Что ты без дела сидишь? Она подошла и понюхала увесистый палаточный чехол. – Да не палатку, а сковороду!.. – А это мы… взяли, – сказала у него за спиной Лера. Он оглянулся. Она стояла совсем рядом. – Мы паэлью готовили, а подходящей сковородки не было, так мы у тебя вытащили. Я же знаю, где она лежит. – Что вы готовили? – помедлив, переспросил Боголюбов. Лера виновато кивнула на мангал. Над ним вился белый дымок. Андрей Ильич посмотрел. Его знаменитая рыбацкая сковорода – чугунная, тяжеленная, закопченная, настоящая, без дураков – стояла на углях внутри мангала. Он поднял крышку, отшатнулся от пара и понюхал. Пахло умопомрачительно. – Мы решили, что Юлька моет окна, а я готовлю ужин. Вот я и подумала, что на огне будет вкуснее. Ты же любишь, когда на огне… Должно быть, дело завершилось бы скандалом, если б не появление Саши Иванушкина. – Андрей! – закричал он так громко и так неожиданно близко, что Боголюбов уронил крышку. Она сильно загрохотала. – Я ключи принес! Ты от кабинета взял, а от наружных дверей нет, мы про них забыли!.. Так я решил… Боголюбов вернул крышку на диковинное блюдо паэлью. …Ключи вполне могли подождать до завтра. Вечером они мне ни к чему. Что происходит? Что им всем от меня нужно – именно сегодня?.. – Здравствуйте, – радостно продолжал Саша, поклонился Лере и пошарил глазами в поисках Юльки. – Освоились? Я думал, вы в музей заглянете! Наш музей – одна из главных достопримечательностей города и всей округи. Он посмотрел на Леру и Боголюбова – мрачнее тучи, – замолчал и продолжил совершенно другим тоном: – Я на минуту. Вот ключи, Андрей. Этот от служебного входа, длинный от калитки, а сложный от… – Добрый вечер, Саша, – лисичкиным голосом молвила Юля. Таким голосом, ласковым, вкрадчивым и фальшивым, говорила героиня сказки «Лисичка со скалочкой». Брату и сестре Боголюбовым эту сказку читал дед – на разные голоса. – Поужинаете с нами? – Юлька пристроила на край стола жостовский поднос, когда-то, видимо, расписной и цветастый, а теперь вытертый, почти черный, с остатками роз и маков по краям. – Андрей нас бросает и уезжает на рыбалку. А вы? Ужинать будете? – Я?! – поразился Саша. – Я… да. Наверное, буду. – Вот и прекрасно. Так, еще салфетки и хлеб. – Я принесу, – вызвалась Лера. – Мне нужна моя сковорода, – процедил Боголюбов, чувствуя себя полным идиотом. – Мы ее сейчас освободим, – пропела Юлька, – и ты ее немедленно заберешь и спрячешь. Лера, Лер!.. Там кувшин с соком, захвати!.. Александр, вы любите паэлью?.. Лера так ее готовит, с ума можно сойти. – Я не знаю. – Саша посмотрел на Боголюбова, как бы уточняя, любит ли он паэлью. – Наверное, люблю. – Это такое испанское блюдо. Раньше считалось деревенским, а теперь – изыск! Там все вместе, рис, курица, креветки. Можно еще ракушек, но в магазине были только какие-то подозрительные, мы не стали брать. Блюдо одной сковороды! Очень вкусно! Лера так вкусно делает, особенно если на огне… – Юль, заткнись. Боголюбов ушел к прицепу и стал там шуровать – совершенно бессмысленно. – Ты в самом деле на рыбалку собрался? – Саш, не отсвечивай. Иди и ешь паэлью, испанское блюдо. Андрей Ильич затянул узел на рюкзаке, развязал узел на рюкзаке и полез в чехол со спиннингами. – Прямо сейчас поедешь, что ли? – Как Модест явится. Это его идея. Саша помолчал. Боголюбов продолжал шуровать. Солнце висело между старыми яблонями, белый дым путался в ветках, пахло весной. – Я с тобой поеду. – Тебя не приглашали. – Я без приглашения.