Чужая женщина

Я шел на нее со сжатыми кулаками, а она пятилась от меня к стене.

- Люблю тебя.

Слезы эти. Ненавижу ее слезы. Пусть прекратит реветь. Пусть прекратит даже ими мне лгать!

- Убирайся!

Толкнул к лестнице.

- Давай, катись отсюда!

- Не могуууу...не могу, когда вот так...

- А как, мать твою? Как? Как ты хотела, чтоб я тебя с ним? Б***ь уходи. Уходи, не то я за себя не отвечаю.

- Олееег!

Кинулась ко мне, а я сильно оттолкнул ее от себя с рыком. Зоряна упала навзничь, и платье до бедер задралось, смотрю на ноги ее стройные в чулках порванных, и член встает колом так, словно я никогда не трахался. Суууука. И у него на нее так же...только он права имеет, а я чужое доедаю. Обгладываю жадно, голодно...после него. Каждый раз после него.

Сплюнул на пол и захлопнул дверь в квартире. Она еще стучала с той стороны, что-то говорила взахлеб, а я стянул со стола бутылку, открыл... а выпить не могу, когда ее шаги стихли вдалеке, разбил бутылку о дверь и сполз на пол. И понимание обжигает кипятком, до волдырей, лопающихся там, внутри, на самом сердце, что люблю суку не меньше даже сейчас, когда узнал, что не моя она, если не больше. Ненавижу и до одержимости какой-то люблю. Нельзя мне к ней приближаться. Я должен забыть. Должен положить этому конец. Вот сейчас, когда знаю. Я же не мразь... я же не могу чужую женщину, как вор, как подонок какой-то.

Чужая женщина...набатом в голове, разрывая мозги в хлам, так, что на коленях стою, и трясет всего...Чужая. ЕГО.

***

Утром к жене бывшей поехал. Не знаю зачем. Потянуло меня, показалось правильным взять и поехать. С детьми только в выходные встреча назначена, а я поперся. Выгонит так выгонит. Черт с ней. Мне просто надо было с кем-то близким. С Деней невмоготу, хоть он и весь телефон оборвал. Ненависть адская гложет к нему, к самому себе и к ней. К ней сильнее всего. Убить ее хочется с каждой секундой все сильнее, и мне страшно, что смогу. По-настоящему смогу взять и задушить ее. Даже жену убить не хотелось, а эту - да. Сомкнуть руки на шее длинной лебединой и давить до хруста, а потом глаза ей закрыть и закопать поглубже в грязь...а дальше не знаю. Дальше - пулю в висок себе.

Машину бросил у пятиэтажки и по лестнице старой, обшарпанной (хороша жизнь без мужа, да, Ира?) взобрался на четвертый этаж. Если ее мудак там, детей возьму и все. Как-то в один из визитов на него напоролся и больше к ним домой не ходил. Она мне сама детей выводила. И с каждым разом становилось все проще и проще. Словно так и надо было. Не мой она человек, и ощущения, что мой, с самого начала не было.

Руку протянул и на кнопку звонка нажал. Дверь не сразу открыли, а я весь подобрался, приготовился козла ее увидеть. Прежняя волна дикой ярости внутри уже не поднялась, но ощущение, что его надо каждый раз прикладывать мордой обо что-то, осталось. Но передо мной стояла младшая дочь. Дверь на цепочке держит и на мои ноги смотрит. Словно боится голову поднять. Маленькая такая, худенькая. Вдруг мысли в голове появились - а они сыты здесь? Все ли у них есть? Я вроде денег давал, но не спрашивал, хватает или нет. Все же с сыном полковника зажигает, должно ж хватать? Или на колбасу да икорку не насосала? Но это уже от злости мысли такие были. А сейчас просто на мелкую смотрел, и сердце сильно сжалось.

- Ташенька...,- позвал, и голос дрогнул. Соскучился я. Зверски как-то, совершенно необъяснимо по ним соскучился.

- Кто там, Таш?

- Папка пришел, - деловито сказал Сашка и дверь открыл, - заходи, пап.

И отлегло, как на сына посмотрел. Вроде все хорошо у них. Боевой такой, челка дыбом, смотрит на меня волчонком. Я перед Ташей на корточки присел.

- Не рада мне? Не скучала по папке?

- Скучала, - голосок тоненький, и все равно на туфли мои смотрит.

- Но не рада?

- Не рада.

Так обыденно и просто. А у меня как ножом по сердцу.

- Почему не рада? Обиделась на меня?

- Потому что ты уйдешь... а я опять скучать буду. Ты лучше вообще не приходи.

И убежала вглубь квартиры.

- Ташаааа.

Встал в полный рост, и жена с полотенцем в руках появилась из кухни.

- Заходи, Олег. Не стой в дверях - сквозняк.

Пошел за ней на автомате на кухню. И как-то отстраненно замечаю, что похудела и волосы состригла коротко. Не идет ей. Мне всегда длинные нравились. Уставшая она какая-то. Поникшая. Разве с любовниками так выглядят?

- Есть будешь? Я как раз картошки пожарила. Сашка любит с салом.

- Буду.

Смотрю на нее и понимаю, что ничего не чувствую. Совершенно. Даже не дергается нигде. И злость прошла и ревности нет. Как будто давнего друга встретил после ссоры. Вроде простили друг друга давно, но увидеться не решались.

Сашка деловито уселся за стол и тарелку перед собой поставил. Вилкой по ней скребёт.

- Пап, а ты чего приехал?


- Увидеть вас захотел, - потрепал его по волосам, а он улыбнулся довольно, - мама обещала, что я, как вырасту, с тобой жить смогу.

- Ну раз обещала, значит, сможешь. А что сестра твоя спряталась?

- Наташка губы дует на тебя. Ты, когда уходишь, она долго ревет потом.

И снова ножом сковырнуло слева так сильно, что вздох не смог сделать. Ира положила картошки мне, Саше, себе и дочери. Поставила передо мной рюмку, но я ее убрал к раковине.

- Я пас.

- А я выпью.

Села. Челку смахнула с лица и к бутылке потянулась. Я отобрал и сам ей налил.

- Где твой?

- Нету.

Залпом выпила. На стол поставила рюмку и соленым огурцом закусила. А меня передернуло всего. Не понравилось, что Ира вот так, не морщась, водку хлебнула.

- Ушел?

- Выгнала.

- Что ж так?

Я на спинку стула откинулся. Есть перехотелось, несмотря на то, что запах картошки щекотал ноздри.

- А он по бабам шлялся разным, ночевать не приходил.

Вместо нее сказал Сашка и тут же получил подзатыльник от жены. Замолчал, сопя через нос. Принялся ковыряться в тарелке.

Наверное, я мог бы съязвить, посмеяться. Испытать чувство триумфа, но ничего этого не было. Я смотрел на Иру и понимал, что по ней тоже поездом проехались. И впервые понимание что ли какое-то появилось. Все мы делаем ошибки. Иногда фатальные. Ломающие жизнь и нам, и окружающим.

- И поэтому ты водяру, не запивая?

Подняла на меня светло-голубые глаза.

- Не поэтому. Просто хочется иногда. Он давно съехал. Полгода назад, если не больше. Отец его с дочкой депутата какого-то познакомил. Свадьба скоро.

И ради этого ты похерила нашу семью, Ира? Хотелось сказать вслух, но я не сказал. Она взгляд опустила и сама вилкой в картошке ковыряет - ногти ненакрашенные, неаккуратные.

- Ты работаешь?

- Нет пока. Ищу и все никак не устроюсь. То Таша болела, то не брали меня, с двумя детьми мать-одиночку. Заведомо твари, типа, знают, что я по больничным сидеть буду.

Я молча достал денег и перед ней положил.

- Ты не одиночка. Я детей не бросал и участие в их жизни принимать не прекращал.

Она деньги взяла. Переложила на подоконник и опять на меня глаза подняла...и я понял, что из них что-то пропало. Жизнь что ли или запал какой-то. Исчезло все это. Поломанная она теперь.

- А ты как?

- Та нормально я. Работаю. Сегодня отгул взял.

Соврал, и внутри все дернулось, когда вспомнил, что теперь и работы нет, и к Денису обещал идти.

- А давайте в город съездим, погуляем, как когда-то, в кино сходим.

- Давайте! - бодро ответил Сашка.

А я на Иру посмотрел вопросительно.

- А на какой фильм? - спросила она вдруг.

- Какая разница, на какой? На какой-нибудь.





ГЛАВА 14. Зоряна