Чужой своим не станет

– Асабливо на них и не зыркал. Они как раз супротив солнца стояли. А потом и разговор был недолгий. Зайшли они в хату и вскоре выйшли.

– Нам бы с твоей внучкой поговорить. Не возражаешь? Должны же мы этих гадов отловить! Обещаю тебе, старик, если найду… Никуда они не денутся, сполна свое получат!

– Ну, коли так, тогда пойдем. – Крякнув натужно, старик поднялся и, чуток согнув натруженную спину, распахнул дверь. – А унучку Полиной зовут.

Зашли в избу: не богатая, но и не бедная. Дощатый пол на лагах. У окна стол на козлах, рассчитанный на большую семью; у стены два широких топчана, служившие одновременно и скамьей, и кроватью; в углу сундук для одежды; под самым потолком, между печью и стеной, широкие полати, укрытые овчиной. В углу комнаты – небольшая кровать, застланная цветастым покрывалом, на ней, уткнувшись лицом в небольшую подушку, лежала худенькая девушка. Едва глянув на вошедших смершевцев, дивчина вновь уткнула зареванное личико в расшитую наволочку, горько переживая недавнюю беду.

Романцев присел на темный отполированный топчан, сколоченный из дубовых досок. Рядом осторожно опустился старик.

С минуту Тимофей молчал, пытаясь подобрать подходящие слова. Но они не находились, все сказанное могло прозвучать фальшиво, неискренне. Кто знает, как в дальнейшем у девоньки сложится. И не сосчитать, сколько вот таких девушек, пригожих, ласковых, милых, так и останутся пустоцветами, не дождавшись своего милого.

А девчушка-то ладная, вон какие глазища огромные!

– Полина, мы хотим тебе помочь, – наконец произнес Тимофей.

Девушка вновь посмотрела на Романцева – не глаза, а две большие надежды. Сдерживаемое горе прорвалось наружу горючими слезами, размазывая их ладошками по худенькому личику, спросила в отчаянии:

– Як жа вы мяне поможете?!

– Мы их найдем и накажем, – твердо пообещал Романцев.

Слова получились казенными, прозвучали сухо. Душевность, прятавшаяся у него внутри, никак не желала проявлять себя.

– Как же я могу вам поверить, кали яны у такую ж форму были одеты?

– Ты должна мне верить, Полина… Это были немецкие диверсанты. Они принесут людям еще немало горя, если мы их не разыщем. Вспомни, как они выглядели? Может, они между собой что-то говорили? Называли какие-то имена, клички?

Девушка неожиданно успокоилась. Присела на краешек кровати. Теперь она выглядела старше, наверное, оттого, что взвалила на свои худенькие плечи еще одно невыстраданное горе. Руки тоненькие, как у ребенка, в крупных серых глазах – житейский опыт, такой приходит только с прожитыми годами и испытывается скорбью.

– Таго, яки меня сильничал, Рыжим кличали, – произнесла Полина.

– Он и в самом деле был рыжим? – попытался уточнить Романцев.

– Няма, – отрицательно покачала головой Полина, – валасы у яго чорными были.

– А сколько ему было лет?

– Лет двадцать пять. Може, немного поболе.

– Внешне какой он?

– Высоки, трохи сутулы. Усмихауся увесь час, як будто бы яму весела было.

– Может, у него какие-то особые приметы были? – продолжал допытываться Тимофей. – Шрам, например, или ожог?

– У яго на правой ладони наколка была, – произнесла девушка.

– Что за наколка? – ухватился Романцев.

– Солнце с лучами… Яно як бы з-за гарызонта падымаецца. А немного выше лучей было написано «Север».

– Это уже кое-что, – одобрительно отозвался Тимофей. – Может, еще что-нибудь вспомнишь, это важно. Какая у него форма головы? Круглая или, может быть, вытянутая, как дыня. Какой нос, губы, брови, губы? Говори все, что вспомнишь! Важна любая деталь.

– Худой он был, щеки как будто внутрь рта ввалились. А на щеках морщины.

Открыв блокнот, Романцев быстро записывал.

– Еще что?

– Нос у яго был длинный, с гарбинкай. Какой-то няроуный, немного на одну сторону смотрит.

– Сломанный, значит. А подбородок, зубы?

Девушка хмурилась, воспоминания давались нелегко. На гладком высоком лбу отчетливо обозначилась тонкая морщинка.

– Подбородок… Узкий подбородок. Клинышком. А зубы дрэнныя, няроуныя, как будто бы пляшут.

– А кто называл его Рыжим?

– Другой, он немного пониже был, с оттопыренными ушами, он у Рыжего крынку с молоком взял. И выпил все! Нехристь!

– Уже хорошо. А как именно он сказал?

– Он спросил: «Рыжий, пошел комсомольскую свадьбу играть?» И все они рассмеялись.


Девушка успокоилась, смотрела прямо на Романцева. В ней, прожившей три года в оккупации, полыхал огонь мщения. Сколько же наберется таких вот девонек во всей Руси, жаждущих справедливости!

– А кто был третьим красноармейцем?

– С виду незаметный. Я даже не слышала, как он гутарит, – негромко произнесла девушка.

– Опиши его!

– Он был их постарше, ему лет тридцать пять будет. Он у самой двери стоял.

– А о «немцах» что можешь сказать?

– Один был длинный и худой. Как-то все зенками нехорошо зыркал, як будто бы чего-то усматривал. А другой круглолицый такой, крепкий. У няго на спине какой-то ранец был.

– Ранец, говоришь. Так… А немцы говорили что-нибудь?

Полина отрицательно покачала головой:

– Ничего не говорили. Они в стороне стояли.

– Как выглядел высокий немец?

– Рукавы гимнасцерки закатаны. Руки у него сильные, мускулистые. У моего батьки такие были… Он всю жизнь в поле работал. А еще взгляд у него нехороший. Когда он на меня посмотрел, у меня от страха мурашки по телу побежали.

– Сколько примерно ему было лет?

– Лет тридцать.

Тимофей Романцев перевернул страницу. Из свидетельских показаний девушки следовало, что они вышли на группу Штольце. Внешние данные вполне совпадают. По показаниям майора Шрадера, гауптштурмфюрер тоже высокий и тренированный. Возраст примерно такой же.

– Молодец, ты многое запомнила. А куда они пошли, видела?

– Нет, – глухо отвечала девушка, отвернувшись.

– Хотя бы примерно можете сказать, куда они могли пойти? – посмотрел Романцев на старика.

– Ды хто ж их ведае. Вось згарнули яны у лес, а там тупай на усе чатыры сторони. За дрэвами нешта не видаць. Да кто же их знает? – добродушно отвечал старик.

Подступили сумерки, они всегда в лесу бывают темными и неожиданными. Хвойный лес терпеливо подпирал на своих крепких мохнатых плечах багровый закат, а в небе через темные кучевые облака бодливо пробивалась остророгая луна.

Тимофей решил возвращаться. Поиски придется продолжить завтра.

Щедро отсыпав деду махорки, Романцев вместе с группой пошел в обратный путь. Тревожно в самой глубине леса старой ведьмой просмеялась ночная птица.

До расположения удалось добраться часа за три. Как раз навалилась ночь – беспокойная, с зарницами, освещающими черный лиственный лес красными сполохами. Задул освежающий ветер, тотчас прижав к земле высокую траву. Третий день грозовые облака кружили вокруг леса: то приходили, а то вдруг удалялись журавлиным клином. За Несвижем шел ливень, но в расположении стрелкового корпуса не выпало ни дождинки. Лишь шарахали яркие сполохи, порой достигавшие леса и заставлявшие тревожиться птиц, укрывшихся у кромки чащи. Беспокойно летали они между деревьев, добавляя сумятицы.

Война не закончилась, грозовые раскаты перекликались с минометными разрывами. Совсем далеко, где-то у первой линии рубежа, затарахтели станковые пулеметы, напоминая надоедливой стрекотней звуки швейной машинки «Зингер». Ахнул далекий разрыв, за ним еще один…

А потом вновь сверкнула далекая зарница, предвещая сильную грозу.

Ветром закружило верхушки деревьев, принося в длинную, настоянную на жаре ночь прохладу.

В здании штаба Девяносто первого стрелкового корпуса продолжалась работа. Через наглухо прикрытые незрячие окна, затянутые маскировочной сеткой, еле-еле пробивался тусклый свет керосиновой лампы. Едва достигая земли, он рассеивался в стоптанной траве под самыми окнами.

Полковник Русовой, разложив на столе карту, делал пометки длинным синим карандашом.

– Можно, товарищ полковник? – спросил капитан Романцев, проходя в комнату.

– Проходи, – приветливо махнул тот рукой. – Располагайся! Два дня назад удалось провести сложную операцию по захвату секретных документов Абвера. В них имеются весьма интересные данные, в том числе и про агентуру немецкого шпионского центра в Минске. Так что мы их понемногу отлавливаем. Такого, как на Украине, здесь никогда не будет. Слишком много мы натерпелись от немцев… Ладно, об этом как-нибудь потом. Есть что доложить? Квадрат просмотрели?

– Не до конца. Завтра продолжим поиски. Но на след вышли.

– Уже хорошо. Этот Штольце где-то рядом с двадцать восьмым и двадцать девятым квадратами. Там настоящая чаща, а не какой-то городской лесопарк, просто так не походишь. Там пробираться нужно!

– А что, если диверсанты все-таки вышли за периметр?

– Не думаю… Район поисков расширен, выйти просто так незамеченными они не могли. Территория находится на особом контроле. По всей двадцатипятикилометровой глубине прифронтовой зоны установлен строгий контрольно-проверочный режим. Кроме твоей группы в этой полосе работают еще пятнадцать оперативных групп. Во всех населенных пунктах, на станциях, на пересечении дорог, в местах сосредоточения военнослужащих усилена проверка документов. Им невозможно выйти, не обнаружив себя! Где-то же они должны проколоться! Знаешь, эти оперативные мероприятия дали кое-какой результат. Выловили около тридцати бывших полицаев, пятнадцать дезертиров. Тут еще наша зафронтовая агентура подключилась. Обнаружили семнадцать предателей, успевших затереться в наши части, и двух агентов СД. Так что не все так плохо. По контуру района оборудовано пятнадцать радиопеленгационных установок. Диверсанты будут запеленгованы сразу же, как только выйдут на связь. Что-нибудь еще удалось выяснить?

Присев на стул, Тимофей Романцев подробно пересказал события последнего дня. Полковник Русовой выглядел задумчивым.

– Значит, действуют под видом конвоя… Хитро придумано! Так они по всем тылам могут пройти, и их никто не остановит. Сегодня же полученные данные нужно передать всем военным подразделениям. Знаешь, я уже давно собираю картотеку на всех предателей, диверсантов, полицаев, агентов Абвера и хочу тебе сказать, что кличка Рыжий мне уже встречалась… Причем трижды. Один Рыжий, выпускник «Яграйнзатц-Балтикум», был заброшен в прифронтовую зону в сорок третьем. Следы его затерялись, найти нам его не удалось… Другой Рыжий, бывший старший лейтенант Красной армии Сидорчук Богдан, был задержан нами с полгода назад во время проверки документов. Выпускник разведывательной школы «Валли». На допросах поведал нам очень много интересного о самом органе «Валли», о его сотрудниках, а также рассказал об абверовских агентах, работающих в частях Красной армии. Благодаря его показаниям нам удалось арестовать восьмерых шпионов, трое из которых находились на офицерских должностях. Вот так-то… Есть еще один Рыжий, о котором я слышал из разных источников… Как он выглядит?

– По показаниям Полины, он – высокий, черноволосый. На правой руке наколка.