Дарующий звезды

За сетчатой дверью показалось женское лицо. Женщина огляделась кругом, словно что-то проверяя, затем отвернулась и принялась разговаривать с кем-то в доме.

– Это вы, мисс Марджери?

– Привет, мисс София. Как поживаешь?

Сетчатая дверь открылась, и женщина, впустив гостью в дом, повернулась к ней лицом. Откинув голову, увенчанную копной заколотых невидимками черных кудрей, женщина внимательно посмотрела на Марджери:

– Так-так-так… Мы не виделись… сколько же… восемь лет?

– Что-то вроде того. Впрочем, ты совсем не изменилась.

– Входи.

Лицо женщины, худое и настороженное, расплылось в милой улыбке, и Марджери тепло улыбнулась в ответ. В свое время она несколько лет помогала отцу доставлять виски на шахту. Это был один из самых прибыльных маршрутов. Фрэнк О’Хара решил, что никто не станет особо присматриваться к папе с дочкой, осуществляющих доставку в шахтерский поселок, и его расчет оказался верным. Но пока Фрэнк О’Хара объезжал дома местных жителей, продавая виски и подкупая охранников, Марджери тихонько пробиралась в блок для цветных, где мисс София одалживала ей книги из семейного маленького собрания литературы.

Марджери не разрешили ходить в школу – об этом позаботился Фрэнк О’Хара. Он не верил, что учение – это свет, как ни умоляла его мать Марджери позволить дочке учиться. Однако мисс София и ее мать, мисс Ада, привили девочке любовь к книгам, которые длинными вечерами уносили ее прочь из темноты и атмосферы насилия ее родного дома. Мисс София и мисс Ада всегда выглядели безупречно: ногти тщательно подпилены, волосы заплетены в косички и уложены с хирургической аккуратностью. Мисс София была всего на год старше Марджери, но для той семья новой подруги была воплощением порядка, свидетельством того, что жизнь может быть устроена иначе: без шума, хаоса и страха, наполнявших существование Марджери.

– Знаешь, мне казалось, ты собираешься буквально съесть эти книги – такой у тебя был голод на них. В жизни не встречала девочки, которая бы так много и быстро читала.

Они обменялись дружескими улыбками. А потом Марджери увидела Уильяма. Он сидел в кресле у окна, левая штанина была аккуратно пришпилена под культей. Марджери была потрясена, но постаралась не выдать своих чувств.

– Добрый день, мисс Марджери.

– Уильям, меня очень расстроило известие о твоем несчастье. Тебе очень больно?

– Терпимо. Просто не люблю сидеть без работы. Вот и все.

– Он стал таким же раздражительным, как и все, кого выставили вон, – закатила глаза София. – Переживает из-за того, что сидит дома, даже больше, чем из-за отрезанной ноги. Присаживайся, я принесу тебе чего-нибудь попить.

– Она говорит, я вечно навожу беспорядок в доме, – пожаловался Уильям.

Домик Кенвортов наверняка был самым опрятным в округе. У Марджери не было в этом ни капли сомнения. Ни пылинки, ни соринки, все на своих местах – еще одно свидетельство потрясающих организаторских способностей Софии. Марджери села и, потягивая напиток с экстрактом сарсапарели, выслушала рассказ Уильяма, как начальство шахты выставило его за дверь после несчастного случая.

– Профсоюз пытался меня защитить, но после той стрельбы никто не захотел совать голову в петлю ради черного парня. Ты понимаешь, о чем я?

– В прошлом месяце они застрелили еще двоих профсоюзных деятелей.

– Я слышал. – Уильям покачал головой.

Братья Стиллер прострелили шины у трех грузовиков, выезжавших из надшахтного сооружения. А в следующий раз они отправились на склад компании во Фрайарс, чтобы организовать кого-то из людей, но банда головорезов устроила им там засаду, причем банда эта, пришедшая по душу тех парней, была из Хоффмана. Он послал им предупреждение.

– Кто именно?

– Ван Клив. Он стоит за всем этим.

– И все обо всем знают, – вмешалась в разговор София. – Все знают, что творится на шахте, но никто ничего не хочет делать.

В комнате повисла горестная тишина. Хозяева так долго молчали, что Марджери едва не забыла о цели своего визита. Поставив стакан, она наконец сказала:

– Это не просто визит вежливости.

– Говори, зачем пришла, – кивнула София.

– Не знаю, слышала ты или нет, но я занимаюсь организацией библиотеки в Бейливилле. У нас четыре библиотекаря – из местных девушек – и целая куча пожертвованных нам книг и журналов, многие из которых уже дышат на ладан. Итак, нам нужен кто-то, кто мог бы систематизировать и чинить книги. Невозможно проводить пятнадцать часов в день в седле и одновременно следить за порядком.

София переглянулась с братом:

– Не понимаю, при чем здесь мы.

– Ну, я тут подумала, может, ты приедешь и подсобишь нам. Нам выделили бюджет на пять библиотекарей, и зарплата вполне достойная. За все платит УОР, деньги нам гарантированы по крайней мере на ближайший год. – София молча откинулась на спинку стула, а Марджери продолжила наседать на нее: – Я знаю, тебе нравилось работать в библиотеке в Луисвилле. А после работы ты уже через час будешь дома. Мы были бы рады видеть тебя в своем коллективе.

– Это библиотека для цветных. – В голосе Софии появились жесткие интонации; она выпрямилась и демонстративно сложила руки на коленях. – Библиотека в Луисвилле. Она для чернокожих. И вы, мисс Марджери, должны об этом знать. Я не могу работать в библиотеке для белых. Разве что вы попросите меня скакать вместе с вами на лошади. Но и тогда я, ни секунды не сомневаясь, отвечу вам, что не соглашусь ни за какие коврижки.

– У нас передвижная библиотека. Люди не приходят к нам взять или вернуть книги. Мы развозим их сами.

– И что с того?

– А то, что никто даже не будет знать, что ты у нас работаешь. Послушай, мисс София, мы отчаянно нуждаемся в твоей помощи. Мне нужен свой человек, чтобы чинить и сортировать книги, а ты у нас по любым критериям – лучший библиотекарь трех округов.

– Повторяю еще раз для непонятливых: ваша библиотека для белых.

– Все меняется.

– Скажи это людям в капюшонах, когда они постучатся ко мне в дверь.


– Ну и чем ты здесь занимаешься?

– Ухаживаю за братом.

– Это я уже знаю. Я спрашиваю, как ты зарабатываешь на жизнь?

София и Уильям в очередной раз переглянулись.

– Это никого не касается. Даже тебя.

Уильям тяжело вздохнул:

– Не сказать чтобы мы как сыр в масле катались. Проедаем наши сбережения и то, что оставила мама. Тут особо не разгуляешься.

– Уильям! – одернула брата София.

– Но ведь это чистая правда. Мы знаем мисс Марджери, а она знает нас.

– Неужели ты хочешь, чтобы мне проломили голову за то, что я посмела работать в библиотеке для белых?

– Только через мой труп! – отрезала Марджери.

Впервые за все время София не нашлась что ответить. Быть отпрыском Фрэнка О’Хары невелика радость, но люди, которые его знали, хорошо понимали, что когда Марджери О’Хара что-то обещает, то ее слово точно банковский вексель. Если в детстве вы смогли выжить с таким отцом, как Фрэнк О’Хара, для вас уже не существует преград.

– Кстати, это двадцать восемь долларов в месяц, – сказала Марджери. – Как и у всех нас.

София посмотрела на брата, затем устремила глаза вниз и наконец подняла голову:

– Нам нужно подумать.

– Хорошо.

София поджала губы:

– Ты все такая же неряха, что и раньше?

– Возможно, даже еще бо́льшая.

– Ладно, мы подумаем. – София поднялась с места и разгладила юбку.





* * *


Уильям настоял на том, чтобы проводить Марджери. Он с трудом встал с кресла, София протянула ему костыль. Скривившись от невероятных усилий, Уильям проковылял к двери, и Марджери постаралась не подавать виду, что заметила это. Они остановились в дверях, глядя на мирно журчащий ручей.

– Ты знаешь, что они собираются вынуть здоровый кусок из северного склона хребта?

– Что?

– Большой Коул сказал мне. Они собираются пробить в нем шесть шурфов. Считают, там богатые пласты.

– Но ведь эта часть горы заселена. Только на северном склоне живет четырнадцать-пятнадцать семей.

– Мы знаем. И они знают. Думаешь, это их остановит, если они уже чувствуют запах бумажных денег?

– Но… что будет с жителями?

– То, что всегда бывает. – Уильям устало потер лоб. – Это ведь Кентукки. Самое красивое место на земле и самое бесчеловечное. Неисповедимы пути Господни, но иногда мне кажется, Он хотел показать нам их все сразу. – Уильям прислонился к дверной раме, поправляя костыль под мышкой, а Марджери тем временем пыталась осмыслить услышанное. – Был рад повидаться, мисс Марджери. Береги себя.

– Ты тоже, Уильям. И скажи своей сестре, чтобы шла работать к нам в библиотеку.

Он выразительно поднял бровь:

– Ха! Вы с ней из одного теста. Ни один мужчина ей не указ.

Марджери слышала, как Уильям, хмыкнув, закрыл за собой сетчатую дверь.