Дарующий звезды

– Но только не мне. Не нужна была и не будет нужна. Никакой корзины.

– О чем это вы толкуете? – захихикала Элис.

– Они считают, я сохну по мистеру Гислеру, – тихо рыгнув, заявила Иззи. – Боже правый, я чувствую себя потрясающе! Последний раз мне было так хорошо, когда я каталась на чертовом колесе на ярмарке в Лексингтоне. Правда… Нет. Тогда все как-то не слишком хорошо закончилось…

Элис наклонилась к Иззи, положив руку ей на плечо:

– Иззи, мне действительно очень жаль, что я порвала твой ремешок. Я, честное слово, не нарочно.

– Ой, да не волнуйся ты! Я просто попрошу маму купить мне новую сумку.

По какой-то непонятной причине эта идея обеим показалась смешной до колик.

София посмотрела на Марджери, укоризненно подняв бровь.

Марджери, с трудом сдерживая улыбку, зажгла стоявшие на полках керосиновые лампы. Она в принципе не любила компании, но ей было хорошо в обществе этих девушек, ей нравились веселье и шутки, а еще то, что она буквально видела, как в комнате пробиваются зеленые ростки настоящей дружбы.

– Эй, девчонки! – окликнула их Элис, справившись с приступом смеха. – А что бы вы сделали, если бы могли делать то, что заблагорассудится?

– Навели бы порядок в библиотеке, – пробормотала София.

– Нет, я серьезно. Если бы вы могли делать все, короче, все, все, что душе угодно?

– Я бы отправилась путешествовать по миру, – заявила Бет, устроившая себе спинку из книг, а теперь сооружавшая подлокотники. – Поехала бы в Индию, и в Африку, и, быть может, в Египет, чтобы немного осмотреться вокруг. Я не собираюсь торчать здесь всю оставшуюся жизнь. Братья заставят меня ухаживать за папашей, пока тот не отбросит коньки. Я хочу увидеть Тадж-Махал, и Великую Китайскую стену, и то место, где строят маленькие круглые хижины из ледяных блоков, да и вообще кучу других мест, о которых пишут в энциклопедиях. А еще я собиралась поехать в Англию, чтобы встретиться с королем и королевой, но ведь у нас есть Элис, а значит, теперь в этом нет необходимости, – закончила Бет, и все дружно засмеялись.

– Иззи?

– Ой, это ужасно глупо.

– Глупее, чем желание Бет посетить Тадж-Махал?

– Ну давай же! – Элис шутливо пихнула Иззи локтем в бок.

– Я бы… Ну, я стала бы певицей, – ответила Иззи. – Я бы пела по радио или на студии звукозаписи. Как Дороти Ламур или… – Иззи покосилась на Софию, которая с трудом сдерживалась, чтобы не закатить глаза, – Билли Холидей.

– Твой папочка наверняка сможет это устроить. Ведь он знает всех и вся, да? – заявила Бет.

– Но почему? – спросила Марджери. – Кто мешает тебе петь?

– Довольно, – сказала Бет.

– Ты знаешь, о чем я, – нахмурилась Иззи.

Марджери пожала плечами:

– А мне казалось, для того чтобы петь, нога вроде бы не нужна.

– Но люди не станут меня слушать. Они только и будут делать, что смотреть на мои брейсы.

– Иззи, детка, ты себе льстишь. Куча людей носит брейсы, и тут ничего такого нет. Или можешь… – Марджери сделала паузу, – просто надеть длинное платье.

– А что вы поете, мисс Иззи? – спросила София, составлявшая книги в алфавитном порядке.

Иззи сразу протрезвела и слегка зарделась:

– Ой, я люблю церковные гимны, блюграсс[1], блюзы – все, что угодно. Я как-то даже попробовала петь оперные арии.

– Тогда ты должна нам спеть. – Бет прикурила сигарету, быстро задув спичку, чтобы не обжечь пальцы. – Ну давай же, девочка! Покажи нам, что ты умеешь.

– Нет-нет, – застеснялась Иззи. – Я пою только для себя.

– Тогда у тебя будет пустоватый концертный зал, – заметила Бет.

Иззи посмотрела на девушек, затем с трудом поднялась на ноги, судорожно вздохнула и запела:

Всякий раз, когда идет дождь, он дарит нам манну небесную.

Разве ты не знаешь, что в каждом облаке манна небесная?

Она принесет удачу нашему городу.






Она закрыла глаза, ее медовый голос, мягкий и сладкозвучный, наполнял маленькое помещение. Девушка прямо на глазах изменилась: ее тело выпрямилось, рот широко открылся, чтобы взять высокие ноты. Казалось, Иззи была где-то очень далеко, в своем райском уголке. Бет принялась тихонько покачиваться. Ее лицо расплылось в широкой, бесхитростной улыбке, выражавшей ничем не замутненный восторг столь неожиданным поворотом событий. Она выдохнула: «Черт побери, да!» – будто не в силах сдержать эмоций. И тут, совершенно неожиданно, София, словно поддавшись секундному бесконтрольному порыву, принялась подпевать. Ее голос, более низкий и глубокий, следовал за голосом Иззи, дополняя его. Иззи открыла глаза, и женщины улыбнулись друг другу. Их голоса взмывали вверх, тела раскачивались в такт мелодии, и атмосфера в библиотеке вдруг стала удивительно возвышенной.

Переверни зонтик вверх ногами.

Обменяй манну небесную на коробку солнечного света и цветов.

Если хочешь получить то, что любишь,

Не бойся встать под дождем…





Элис слушала, как поют Иззи с Софией, самогонка бродила в ее крови, тепло и музыка заставляли нервы дрожать, и она внезапно почувствовала, как внутри что-то родилось, что-то такое, в чем она сама себе не решалась признаться, нечто первобытное, связанное с любовью, утратой и одиночеством. Элис посмотрела на мечтательно разгладившееся лицо Марджери и вспомнила замечания Бет о мужчине, о котором Марджери никогда не говорила. А та, поймав на себе взгляд Элис, подняла на нее глаза и улыбнулась, и Элис с ужасом поняла, что по ее лицу бесконтрольно текут слезы.

Марджери вздернула брови в немом вопросе.

– Всего лишь ностальгия, – ответила Элис.

И это чистая правда, подумала она, хотя сама точно не знала, приходилось ли ей когда-нибудь бывать в том месте, по которому тоскует.





* * *


Марджери взяла Элис под руку, и они вышли в вечерний сумрак, направившись в сторону загона, где возле изгороди мирно паслись лошади, равнодушные к шуму внутри библиотеки.

– Ты в порядке? – спросила Марджери, протягивая Элис носовой платок.

– Все замечательно. – Элис высморкалась; холодный воздух сразу помог ей протрезветь. – Замечательно… – Она посмотрела на небо. – Хотя нет. Не совсем.

– Я могу помочь?

– Не думаю, что с этим хоть кто-нибудь сможет мне помочь.

– За свои тридцать восемь лет я столько всего навидалась и наслушалась, что меня уже ничем невозможно удивить. – Марджери прислонилась к стене и устремила взгляд на горы вдали.

Элис закрыла глаза. Если она озвучит то, что так долго держала в себе, оно оживет, станет реальным, дышащим, и тогда с этим придется что-то делать. Она бросила взгляд на Марджери и поспешно отвернулась.

– А если ты считаешь, будто у меня слишком длинный язык, Элис Ван Клив, значит ты совсем не разбираешься в людях.

– Мистер Ван Клив постоянно пеняет нам с Беннеттом, что у нас нет детей.

– Черт, да здесь это сплошь и рядом! Как только тебе наденут кольцо на палец, все тут же начинают…

– Дело не только в этом. А в Беннетте. – Элис нервно сплела пальцы. – Прошло несколько месяцев, а он не может…

Марджери переварила услышанное. Подождала немного, словно желая проверить, что не ослышалась:

– Он не может?..

Элис сделала глубокий вдох:

– Все началось совсем неплохо. Мы очень долго ждали. Длинная дорога домой и прочее. На самом деле все было мило, но потом, когда дело дошло до… ну ты понимаешь… мистер Ван Клив что-то крикнул нам через стенку… Думаю, он хотел нас приободрить… И мы оба немного опешили, и на этом все закончилось, и я открыла глаза, и Беннетт даже на меня не смотрел, и он казался таким сердитым и таким отстраненным, и когда я спросила его, все ли в порядке… – Элис судорожно сглотнула, – он сказал мне, что порядочные женщины такие вопросы не задают. – (Марджери терпеливо слушала.) – Итак, я снова легла и стала ждать. И он… Ну, я думала, что это вот-вот случится. Но потом мы услышали, как мистер Ван Клив топает за соседней дверью, и… ну… и на этом все. И я пыталась что-то шепнуть Беннетту, а он вдруг стал таким сердитым и вообще вел себя так, будто это я виновата. Но я ничего толком не понимаю. Потому что я никогда… Поэтому я не могу быть уверена, то ли я что-то делаю неправильно, то ли он что-то делает неправильно, но, так или иначе, его отец всегда за соседней дверью, и стены такие тонкие, и… ну… Беннетт, он ведет себя так, словно больше не хочет подпускать меня слишком близко к себе. И это отнюдь не те вещи, о которых ты можешь говорить. – Слова лились бессвязным потоком; лицо Элис зарделось. – Я хочу быть хорошей женой. Действительно хочу. Однако это кажется… невозможным.

– Итак… давай уточним. Ты с ним так и не…

– Не знаю! Потому что я сама толком не знаю, как это все должно быть! – Элис покачала головой, затем закрыла лицо руками, будто испугавшись, что произнесла сакраментальные слова вслух.

Марджери задумчиво нахмурилась:

– Подожди меня здесь.

Она исчезла в библиотеке, где пение достигло апогея. Элис напряженно прислушалась. Если пение прекратится, это будет свидетельством того, что Марджери ее предала. Однако песня снова взлетела ввысь, и взятие новых вокальных вершин было встречено аплодисментами, и Элис услышала сдавленное «ух ты!». А затем дверь открылась, и на крыльце появилась Марджери. В руках у нее была маленькая синяя книжка, которую она протянула Элис:

– Ладно, ее я не стала записывать в гроссбух. Эту книгу мы даем почитать дамам, которые, возможно, нуждаются в небольшой помощи для решения вопросов, о которых мы с тобой говорили. – (Элис уставилась на книгу в кожаном переплете.) – Это просто факты. Я обещала в понедельник привезти ее женщине в Миллерс-Крик, но ты можешь посмотреть книгу на выходных. А что, если тебе удастся найти то, что тебе поможет?

Элис пролистала книгу, вытаращив глаза при виде слов «секс», «обнаженный», «матка», и снова покраснела: