Дерзкая темная ночь

– Хорошо. – Он покраснел. Еще ни разу не видела краснеющего Оливера.

– Мне нужно как-то по-особенному одеться?

Мое сердце колотится со страшной скоростью, и я вспоминаю, как Харлоу уговорила меня пойти на банджи-джампинг[24] и те пугающие и щекочущие нервы секунды перед нашим прыжком. Я прижимаю ладонь к груди, стараясь говорить обыденным тоном:

– Просто будь красавчиком для меня.





Глава 6

Оливер




Я редко беру выходные. На самом деле с момента открытия магазина несколько месяцев назад не было ни одного, но сейчас они мне необходимы.

Выспавшись, я долго сижу на заднем крыльце и пью кофе, наблюдая, как на карнизе горлицы вьют гнездо.

Потом бегу несколько километров вдоль воды до Коув-бич и обратно.

Отгоняю машину на сервис и мойку.

Убираюсь в доме, принимаю душ. Ем и одеваюсь.

И позволяю себе весь день размышлять над тем, что же происходит между мной и Лолой.

Мне нужно понимать это без иллюзий. Я не хочу бездумно шагнуть с ней во что-то, и не только из-за того, что наша дружба – это нечто лучшее и важное в моей жизни, но и потому, что хотя мы это и не обсуждали, я знаю: у нее не очень хороший романтический опыт.

Как-то раз Харлоу намекнула, что у Лолы было мало отношений – по большей части непродолжительных, что она, как правило, держала мужчин на расстоянии и что ее легко спугнуть. Даже если я своими глазами не видел бы ее пугливую два дня подряд (у меня дома и вчера в магазине), это стало понятно после разговора с ее отцом, когда он подробно рассказывал о ней. Ее мать ушла, даже не попрощавшись, когда Лоле было двенадцать. Это как синяк у нее под кожей – он начинает темнеть, когда она позволяет себе иметь с кем-то слишком близкие отношения.

Магазин уже почти опустел, когда я пришел дождаться Лолу. Джо отлично справляется, но интуиция подсказывает мне, что его нельзя оставлять одного на полный рабочий день.

– Пока тебя не было, где-то час назад приходил чувак с огромной коробкой Tortured Souls[25]. – Джо смотрит, как я бросаю ключи на стойку, и добавляет: – Отвратительно себя чувствую. Я уже видел за сегодня немало дерьма, но то меня реально напугало.

– Сказал мужик, проколовший себе член.

Он смеется и отходит в сторону, когда я ввожу пароль на компьютере.

– Ну да. Но ты видел эти рисунки? Младенцев в бутылках с какой-то жидкостью и измученных женщин, вынашивающих собственных убийц.

– Так что ты ему сказал? – В нашем бизнесе можно считать хорошей сделкой покупку и продажу коллекционных предметов – фигурок, комиксов, предметов графического искусства. У Джо глаз наметан неплохо, но он не всегда замечает детали в отличие от меня. И основное правило гласит, что если Джо не уверен, стоит ли покупать, он должен попросить продавца вернуться, чтобы застать меня. В первые несколько недель он редко понимал, что брать, а что нет, но быстро научился, и я перестал тревожиться, упустим ли мы из-за него что-нибудь ценное.

– Я сказал, что тут постоянно околачиваются дети, и его комиксы нам не подходят. – Его заметно передергивает и спустя мгновение еще раз. – А куда это ты вырядился?

– По делу, – отвечаю я.

Я практически слышу, как его брови ползут вверх.

– «По делу»?

Предупреждающе посмотрев на него, я сажусь на корточки открыть коробку канцтоваров. Если честно, у меня никогда не бывает дел.

Джо делает шаг ближе, наклоняется, и его лицо оказывается в десятке сантиметров от моего.

– Дело? – переспрашивает он.

– Ну естественно, – ворчу я, передавая ему коробки с ручками. – Еду сегодня в Лос-Анджелес с Лолой.

Три секунды молчания, после которых следует неприкрытый скептицизм:

– У вас свидание? – Я мотаю головой. – А ты уверен, что нет?

Ставлю коробку новых визиток на стойку:

– Еще как.

– Потому что в последнее время она так смотрит на тебя, будто хочет…

Я перебиваю его:


– Это не свидание, Джо.

Слышится звон колокольчика и как кто-то вошел, стуча каблуками по полу из линолеума.

– Спрашиваю тебя в последний раз, – шепчет Не-Джо, – ты точно-точно уверен, что не свидание?

Я открываю рот ответить что-нибудь порезче, но останавливаюсь, услышав вопрос Лолы:

– А где Оливер?

– На коленях под стойкой, – с придыханием говорит Джо и широко мне улыбается.

Зал наполняется ее неуверенным молчанием.

Я бросаю на Джо раздраженный взгляд.

– Здесь, внизу, – я ей машу упаковкой скотчей над головой. – Копаюсь в коробках.

– Угу, – произносит она и наклоняется над стойкой так, что мне видно ее лицо. Я понимаю, насколько я в жопе, раз решил, что смогу сегодня оставаться спокойным. Она выглядит просто офигенно. – Привет.

Я откладываю в сторону последнюю упаковку и чуть не проглатываю язык, когда встаю и вижу ее полностью. Кожаные штаны Лолы нужно запретить законом. А если еще учесть ее туфли, под каблуком которых я бы с радостью умер, и на многое намекающий, но ничего не открывающий топ? Мои шансы не выставить себя дураком в какой-нибудь ситуации равны нулю.

– Потрясающе выглядишь, – говорю я и, недолго думая, обхожу стойку и, наклонившись, целую ее в щеку.

Она реагирует, будто это не из ряда вон, а нормальное дело, улыбается и тихо произносит:

– Спасибо.

Она скользит взглядом к моим лежащим на стойке кошельку и ключам, но я еще не закончил с ней. Ее гладкие черные волосы собраны в высокий хвост. Я смотрю на ее прямую челку, почти незаметный макияж, хотя и вижу, что он есть. На подчеркнутые черным карандашом глаза, щеки, покрытые розовыми румянам, и на красные губы, наводящие на порочные мысли.

– Оливер?

Мой голос получился срывающимся:

– Ты действительно красивая.

На этот раз она смеется.

– Благодарю еще раз, – говорит она и добавляет: – Лондон помогла. Честно говоря, позволить нам обеим возиться с макияжем – это все равно что выдать мартышке очки.

Когда я отхожу забрать свои вещи, она открыто оглядывает меня сверху донизу. Я следую за ее взглядом по своей одежде: узкие черные брюки и черная рубашка.

Я даже отполировал ботинки ради этой женщины.

– Черт возьми, – замечает она.

Она оценила, и довольно высоко. И я понимаю, что мы всегда это делали – флиртовали и сыпали тонкими намеками, просто никогда еще это не ощущалось настолько явно.

– Рад, что ты одобряешь, – отвечаю я. – Я припарковался за углом.

Она идет за мной, по пути прощаясь с Джо. А потом берет меня за руку и улыбается:

– Я очень даже одобряю.

Ага. Я в жопе.





* * *


Я всегда знал, что Лола затихает, когда обдумывает что-то, ее беспокоящее. Могу предположить, что причина ее нежелания обсуждать свои проблемы в отличие от Харлоу или даже Анселя – в том, что ей нужно время самой обо всем поразмыслить. Но когда в машине она вспоминает разговор с Остином и начинает перечислять плюсы его идеи, какое-то время я отмалчиваюсь, думая: а вдруг причина ее привычки молчать, прежде чем начать что-то обсуждать, в том, что она не доверяет собственным суждениям?

– Не уверен, что у меня есть что возразить, – уклончиво отвечаю я, сворачивая на 5-е Северное шоссе.

– Ну давай хотя бы теоретически, для полноты картины, – предлагает она. – Чем может быть хорошо Рэйзору быть с другой планеты?

Я молчу, обдумывая ее вопрос. Но мой мозг это рефлекторно отталкивает: обе идеи дерьмовые. Куинн не нужно превращать в сексуальную штучку, а Рэйзор не пришелец. И нет причин это менять.

Машина легко несется по шоссе, а Лола смотрит в окно, тоже раздумывая над собственным вопросом.

Именно в такие простые моменты мне кажется, что я влюбляюсь в нее еще сильнее.