Дерзкие забавы

– Но это не легкий бизнес, это такой бизнес, когда, если у тебя выдался неудачный год, о’кей, ты можешь покрыть убытки за счет следующего. Но если у тебя выдалось два неудачных года, то все уже гораздо хуже. А несколько неудачных лет и приход крупных коммерческих предприятий… А потом лодки надо чинить… – Он проводит ладонью по лицу и делает большой глоток пива, допивая вторую бутылку, а потом выдавливает из себя тихое: – Да, вот так.

Голова у меня внезапно перестает кружиться. Я могу поспорить, что он не собирается рассказывать мне о специфике своего бизнеса, и на самом деле это даже хорошо, потому что я понимаю, что могла бы быть ему полезной в этом смысле не больше, чем Кайл-диджей. Но я молчу – не столько из-за своей некомпетентности, сколько скорее потому, что понимаю: он не закончил. И я по-прежнему понятия не имею, почему он здесь.

– Не так давно – не знаю, может быть месяц назад, – нам позвонили одни ребята, сказали, что у них есть идея для… – Он замолкает и смотрит на меня. – Для шоу.

– Типа программа о рыбалке? – спрашиваю я.

Улыбнувшись, он говорит:

– Нет. Типа телевизионное шоу.

Ох.

Ох.

Я наклоняюсь вперед, поставив локти на стол:

– А говоря «одни ребята», ты имеешь в виду…

Он моргает:

– Канал «Приключения».

Я чувствую, как мои глаза расширяются:

– Черт побери, Финн. Они хотят делать шоу о вашем семейном бизнесе?

– Они хотят меня, папу, Колта и Леви – всех парней Робертс.

– И ты здесь, чтобы заключить договор? – догадываюсь я. Канал «Приключения» огромный. У Финна подходящие для телевидения лицо и фигура, но… он ведь совсем не белый и пушистый.

Он качает головой и говорит:

– Нет. Понимаешь, одна из наших маленьких лодок сломалась давно, но пока не вышла из строя «Линда», наша самая большая лодка, я вообще не рассматривал это предложение всерьез. Я приехал сюда только потому, что оба мои брата этого хотят, а я не чувствую себя вправе принимать решение единолично, не взвесив предварительно все за и против.

Он снова потирает лицо ладонью:

– Но час назад я узнал, что «Линда» тоже вышла из строя. Я имею в виду совсем. У нас всего пять тысяч на счете в банке, а на ремонт нужно минимум сто тысяч. А может быть, и двести.

Глядя на меня, он произносит:

– И теперь я должен либо согласиться на это шоу, либо совсем потерять наш бизнес. А я не хочу, Харлоу. Это же будет цирк какой-то.

– Ты разговаривал с телевизионщиками до приезда сюда?

– Всего пару писем получил. Я приехал заранее из-за открытия магазина Оливера, а еще Колтон переживал, что у меня будет инфаркт, как у отца, и хотел меня убрать из города. – Он посмотрел на меня. – Я скоро встречаюсь с ними лично. И они прислали мне рекламные материалы.

Мой желудок сжимается при мысли, что у Финна может случиться инфаркт, но при виде его растерянной и смущенной физиономии, когда он упоминает о рекламных материалах, я не могу удержаться от улыбки:

– Рекламные материалы, говоришь? Я должна это увидеть.

С гримасой он лезет в задний карман и вытягивает оттуда бумажник. Выуживает из него глянцевую фотографию 8 на 10: семья сидит в лодке, спущенной на воду.

– Это вот одна из тех фотографий, что они прислали, – он протягивает ее мне. – А еще они сделали логотип и футболки.

Ого. – Я не свожу глаз с фотографии.

Свет выставлен профессионально, цвета яркие. И каждый мужчина на фото являет собой образец сочетания грубости и шика. Это экстремальная рыбацкая версия гламурного каталога JCPenney. Он вырывает фото у меня из рук:

– Ладно, хватит.

Я силой отбираю ее, не давая ему убрать ее обратно в бумажник.

– Так, значит, это твои братья, угу?

– Да.

Финн в центре, между отцом и младшим братом Леви с одной стороны и средним братом, Колтоном, с другой. Понятно, что им всем были даны задания: отец Финна выглядит доброжелательно и расслабленно, Леви сияет, как открытая книга, а Колтон сексуальным взглядом соблазняет камеру. Финн выглядит задумчивым и уставшим от жизни. Все четверо мужчин на этом фото невероятно, до неприличия красивы.

– Что ж, спасибо тебе. Теперь мне придется идти домой и мастурбировать весь вечер.

– Знаешь, если бы это сказал парень, это прозвучало бы суперотвратительно.

– О, прости, Пуделек. Сексуальные двойные стандарты заставляют тебя испытывать недовольство?


Он сухо смеется.

– Какая же ты заноза в заднице, Рыжик!

– Итак, канал «Приключения» хочет делать с вами реалити-шоу.

– Нет. Речь идет о глубоком проникновении в нашу жизнь рыбаков и…

– Это так написано на задней стороне этого гламурного фото? – Я переворачиваю снимок, притворяясь, что ищу надпись.

– Харлоу.

– Финн! – Я снова переворачиваю фотографию и показываю его ему: – Посмотри на этих ребят. Тебе сколько? Тридцать два?

– Да.

– А сколько Колтону?

– Двадцать девять.

– А Леви?

Он вздыхает, явно понимая, к чему я клоню:

– Двадцать четыре.

– Я готова поспорить, что в контракте, который они вам показывали, был пункт о том, что у вас не должно быть постоянных отношений на момент начала съемок.

Его глаза расширяются:

– Как ты узнала?

– Шутишь? Моя мама получала приглашения в реалити-шоу несколько раз. И они всегда делают что-то про отношения. Так не думаешь ли ты, что это будет шоу о том, как вы красиво напрягаете бицепсы в лодке, а потом снимаете футболки и трахаете студенточек?

– Ты не помогаешь. Я еще больше теперь не хочу этого делать. – Он забирает несколько картошин с моей тарелки. – Но мои братья думают, что это будет веселое приключение. Они как будто не понимают, что это изменит нашу жизнь. Колт и так спит со всеми подряд. А Леви… Клянусь, мне кажется, он девственник.

Я смотрю на красавчика со светлыми волосами на фотографии:

– Да ладно, ты гонишь. Если этот парень не трахается налево и направо, то на свете нет ни Бога, ни Санты, ни Пасхального кролика.

Он отмахивается от меня:

– Ну не важно. Не думаю, что мы годимся для телевидения.

Его аргумент настолько слаб, что даже он это понимает. Он вздрагивает, когда я издаю сдавленный смешок.

– Ты шутишь, да? – спрашиваю я. – Сексуальный парень, парень-девственник и самый сексуальный старший брат, который явно слишком занят для любви? Да это эротическая мечта любого телевизионного продюсера! Это шоу само просится на экран!

Как будто смягчившись, он говорит спокойно:

– Они рассчитывают на большой успех. Два сезона для начала. И они купили мне грузовик – типа жест доброй воли. И еще они отремонтируют наши две главные лодки и дадут нам одну новую.

Я тихонько присвистываю:

– Ого. И ты, значит, расстраиваешься из-за того, что крупная телекомпания хочет дать тебе кучу денег? Бедный малыш! Почему бы тебе просто не прыгнуть во все это?

Он смотрит на меня, и теперь его очередь быть скептическим:

– Мне нравится моя жизнь, Харлоу. Она нелегкая, и нам всегда приходится в некотором роде выживать, но это мой выбор по определенным причинам. Мне нравится мой маленький дом у воды, нравится работать на лодке и обмениваться солеными шуточками с братьями, нравятся дни, когда у нас бывает нереальный улов. Такие дни делают все предшествующие неудачи такими незначительными. – Он оглядывается, проводя большими пальцами по краю стола. – Мысль о том, что приедут какие-то засранцы и будут снимать нас двадцать четыре часа три дня в неделю, вызывает у меня тошноту.

– А что об этом думают Ансель и Оливер? – спрашиваю я.

– Они не знают.

– То есть я знаю то, чего не знают они? – восклицаю я.

Он пожимает плечами:

– Трудно обсуждать такие вещи с лучшими друзьями. Я нахожусь на грани безумного решения, но через два года я могу оглянуться и подумать: да как я мог даже сомневаться? И я не хочу смущать этим людей, которые в моей жизни навсегда, если вдруг однажды пойму, насколько жалко это все выглядит. Это же понятно?

Значит, меня в своей жизни через два года он увидеть не ожидает?

Ладно, это довольно больно, и я подношу пиво ко рту, глядя в сторону: