Дерзкие забавы

Он отходит еще немного дальше от стола, я иду за ним:

– Эмили.

– Но ты не уверен, что ей понравилось? – Так странно быть сейчас здесь, у Фреда, в окружении наших друзей, которые сидят буквально в нескольких шагах от нас, и разговаривать на такие интимные темы.

– Если честно, – говорит он тихо, – не знаю. То есть я имею в виду, что она в этом участвовала, но мне бы хотелось узнать, как она вспоминает о той ночи сейчас, когда все в прошлом. Она уехала сразу после колледжа, но мы были вместе чуть больше года перед этим. И я просто… – Он смаргивает. – Единственным местом, где мы могли уединиться, была маленькая моторка ее отца. Я просто играл, играючи обмотал ее веревкой, и это было… – Он замолкает, а потом просто заканчивает: – Вот.

Я киваю, отпивая из своего стакана. Думаю, что понимаю, о чем он говорит: когда он увидел девушку в таком виде, ему это так понравилось, что сформировало его нынешние пристрастия. Но на самом деле мне не нужно, чтобы он рассказывал об этом дальше.

– В то утро, когда я увидел тебя в «Старбаксе»… – Он неуверенно смотрит на меня.

Я жду продолжения, но он молчит.

– И? Что ты хотел сказать?

Он пожимает плечами, бросая на меня взгляд «неужели мне нужно говорить это вслух».

– Я знаю, что ты была с мужчиной, но ты выглядела не так, как выглядишь, когда ты удовлетворена.

– А, верно. Нас разбудила его мама, – вспоминаю я. – Лично. Это был второй самый большой облом в моей жизни.

Он издает довольный смешок:

– А кто был первым?

– Мой первый. Теперь я понимаю, что пенис у него был крошечный, но это все равно было больно. Клянусь, я оглядываюсь назад сейчас и понимаю, что меня лишили девственности беби-морковкой.

– О чем это вы таком интересном говорите? – спрашивает Лола, появившаяся откуда ни возьмись.

Финн еще не до конца оправился от приступа смеха:

– Поверь мне, ты не хочешь этого знать.

– Беби-морковка, – отвечаю я с многозначительной улыбкой.

Лола кивает и улыбается Финну:

– Классно, правда? Бедный Джесси Сандовал.

– Наша девочка просто поэт, – соглашается Финн.

Наша девочка. Это слегка смягчает болезненный укол, который я чувствую, когда вспоминаю, что Финн рассказал мне о телешоу потому, что не хотел делиться этим с более постоянными участниками его жизни. Оливер выходит из кабинки и присоединяется к нашему маленькому кружку.

– Так вы, значит, тут стоите? Обычно Харлоу нравится сидеть и кидаться в меня разными вещами через стол.

Я смеюсь, потому что это правда:

– Просто у тебя эти ужасные рефлексы Крокодила Данди!

– Я ниндзя! – и Оливер поправляет свои очки в толстой оправе таким ботанским жестом, что мы все начинаем хохотать. – И ты знаешь, как я люблю твои ограниченные культурологические представления об Австралии!

– Я стараюсь.

Не-Джо у него за спиной вытянулся в струнку и танцует на своем месте в кабинке, уставившись на группку девушек, толпящихся на танцполе.

– Оливер, вам с Не-Джо нужно станцевать буги вот с теми девочками.

– А почему не Финну? – спрашивает Оливер с понимающей улыбкой. – Он вообще-то тоже холостяк.

Я качаю головой:

– Он холостяк, но посмотри, как он одет. Это же будет похоже на «Ночь в Роксберри», и всем будет за него неловко.

Финну, конечно, можно потанцевать, но если он соберется это делать, то пещерный человек внутри меня утверждает, что он будет делать это только со мной и ни с кем больше. По крайней мере до тех пор, пока он здесь.

Я вдруг чувствую, как паника подступает к горлу. А что, если Финн уезжает завтра? Он уже встретился с этими ребятами из Л-А, и это значит, что он уедет домой?

Смеясь, Оливер смотрит на танцпол, но только для того, чтобы проследить за реакцией Лолы:

– Эти девчонки такие крошечные.

– Крошечные – в смысле юные? – уточняю я, вытягивая шею, чтобы получше рассмотреть: девушкам явно лет по двадцать с чем-то. – Или короткие?

– Очень короткие.


– Да ты взгляни на себя, – хмурится Лола. – В тебе же шесть и три. Любая статистика скажет, что это означает, что тебе придется в конечном итоге связаться с кем-то, в ком пять и три.

– Это противоречит моей логике. – Оливер улыбается ей.

– Если ты не собираешься танцевать, тогда принеси мне пива, – велю я ему.

– Я бы принес, но парализован с ног до головы.

Я шутя толкаю его:

– Бери с собой Лолу. Ей тоже надо еще выпить.

Лола возражает, что ей не надо, но идет за ним, и я смотрю им вслед. Она высокая, но все равно он нависает над ней и, кажется, клонится к ней, когда идет, как будто его притягивает к ней магнитом. Мне интересно, понимает ли Оливер, что означает тот факт, что Лола приняла его в «Свои Люди»? На самом деле это очень ограниченный, эксклюзивный клуб, в который входим мы с Миа, отец Лолы, мои родители и вот теперь Оливер.

– Он никогда не попытается, – говорит Финн у меня за спиной, и когда я поворачиваюсь, я понимаю, что он имеет в виду: что Оливер никогда не будет даже пытаться начать какие-то отношения с Лолой: – Он уверен, что ей это неинтересно.

– Я не уверена, что это не так, – соглашаюсь я. – Но это скорее потому, что Лола вообще понятия не имеет о парнях и думает только о работе.

Он хмыкает в знак согласия.

Повернувшись к нему лицом, я выдыхаю:

– О’кей, они ушли в другой конец бара на пару минут, Не-Джо обдолбан по уши и наверняка ничего не услышит из-за музыки. Теперь ты можешь расслабиться? Расскажи мне. Как все прошло?

Финн проводит рукой по лицу и глубоко вздыхает, оглядываясь, чтобы убедиться, что нас действительно никто не услышит.

– Они мне понравились. То есть… там была парочка идиотов в комнате, которые задавали всякие вопросы о нашей личной жизни, о том, с какими женщинами мы обычно встречаемся… – Он игнорирует то, как я отмечаю свою маленькую победу, изображая лунную походку, – но два парня, которые собираются делать это шоу, довольно толковые. Они точно разбираются в своем деле и… – Он вздыхает: – Они мне понравились. Мне понравились их идеи. Они не звучали… ужасно.

– Тогда почему ты выглядишь таким несчастным? – Сердце у меня сжимается. Хотя, глядя на него, я понимаю, что единственное, чего я на самом деле хочу, – это чтобы Финн был счастлив.

Когда же его счастье стало для меня важнее, чем мои собственные оргазмы? Лола не единственная, кто незаметно для самой себя впустила одного из этих ребят в свой ближний круг. Финн официально один из «Моих Людей».

– Потому что гораздо проще быть категорически против, – отвечает он. – Утром я был убежден, что эта встреча будет просто пустой тратой времени – просто чем-то, через что надо пройти. А сейчас я вижу, что это может сработать и оказаться гораздо лучше, чем альтернатива. Потому что альтернатива – это потерять наш семейный бизнес и остаться ни с чем.

Не хотелось бы драматизировать, но я действительно начинаю думать, что понимаю, каково это – тонуть. Моя мама заканчивает свою первую «химию» – лечение, которое она проходит, должно убить рак чуть раньше, чем он убьет своего хозяина, и все, что у меня есть, – это несколько сообщений в день от папы, в которых он говорит, что с ней все хорошо. Финн судорожно ищет ответ на самый, возможно, сложный вопрос в своей жизни. А я только что поняла, что он мой человек, но я абсолютно беспомощна и никак не могу помочь никому из них.

Это отстой, потому что я знаю, что нам обоим могло бы стать лучше, если бы мы, голые, устроили игрища в моей постели, но чем больше я отдаю себе отчет, что у меня есть к нему чувства, тем больше понимаю, что не смогу просто привезти его к себе домой на ночь. Финн тогда был бы первым человеком, с которым я занялась бы не сексом, а любовью. Уф.

Он пожимает плечами, сует руки в карманы:

– Вот так все усложнилось.

Я чувствую легкое головокружение, и мне приходится заставлять себя дышать, чтобы не потерять нить разговора. Я покопаюсь в своем дерьме потом.

– Когда ты уезжаешь домой? – спрашиваю я обычным, даже равнодушным тоном.

Он снова пожимает плечами.

– Через пару дней.

В мое сердце вонзается острый шип:

– У-у-у.

Он улыбается, не сводя глаз с моих губ:

– Признайся-ка, ты будешь скучать по мне, Рыжик?

Я показываю ему средний палец и не отвечаю.





Глава 10




Финн

ХАРЛОУ ЯВЛЯЕТСЯ на следующее утро, сияющая и свежая, и несет в одной руке подставку с тремя пластиковыми стаканчиками, а в другой – белый бумажный пакет.

– Доброе утро, Солнышко! – кричит она, проходя мимо меня в гостиную. – Я принесла завтрак.