Дневник чужих грехов

— Они приедут?

— Конечно.

Мы стали есть, но Сергей, не выдержав, вскоре спросил:

— Значит, там были цветы и эти часы?

— Да.

— И Юрис уже не раз тебя навещал?

— Бедный парень, — вздохнула Вера Сергеевна. — Он не меньше других нуждается в человеческом участии…

— Подожди, мама, — поморщился Звягинцев, а я вдруг поняла, что он мог иметь в виду, и удивилась, почему не подумала об этом раньше.

— Думаешь, убийца обратил на это внимание?

— На вашу внезапную дружбу?

— Да. И сознательно подбросил часы, чтобы свалить убийство на Юриса?

— Боюсь, так и выйдет, — вновь вздохнула Вера Сергеевна.

— Мама, у нас уже два убийства. Если Юриса закроют, а будет еще и третье… Короче, глупо сваливать вину на первого, кто под руку подвернется. И дайте, в конце концов, поесть спокойно.

Я согласно кивнула, и пельмени мы доедали в молчании.

Где-то через полчаса Серега решил покурить, вышел на крыльцо, я отправилась с ним.

— Ты знал, что в Танькином доме что-то искали? — спросила я. Звягинцев кивнул.

— Само собой.

— И она попросила Стаса присмотреть за домом?

— Ну… — повернулся ко мне Сергей, до той минуты вроде бы погруженный в собственные мысли.

— Может быть, в этом причина его смерти?

— О господи, — покачал он головой в большой досаде. — Как это может быть связано? Сама подумай.

— Танька говорит, одна из тетрадей Марты пропала. Неизвестно, что там. Возможно, Стас об этом знал…

— И от него поспешили избавиться? Но что такого он мог узнать? Сплетни столетней давности? Кому они вообще интересны?

— Танька считает иначе.

— Да знаю я, что она считает. — Сергей затушил сигарету и бросил ее в жестяную банку, которую использовал вместо пепельницы. — Она на этих дневниках помешалась. Война, немцы… Со школой мне весь мозг вынесла. Я имею в виду нашего пионера-героя. Не знаю, где у начальства мозги были, когда они решили школу его именем назвать, но наши-то всегда были в курсе его настоящей истории. Ну, выяснится, что герой был не совсем здоров, и что? Снимут по-тихому табличку со школы. Какая-нибудь газетенка за новость ухватится. Кому от этого худо, матери Юриса? Она одна из родни героя осталась. Так ей пофиг. У нее вон свой герой носится неизвестно где. А кто кого тогда немцам сдал, это, конечно, познавательно, но… в живых-то никого уже нет, — гораздо спокойнее закончил он и вздохнул. — Аня, у нас два убийства, вот это серьезно.

— Но ты ведь почему-то связал смерть Стаса с убийством Оли Зиновьевой? И с гибелью еще одной девушки.

— Да, связал. Потому что… подозрительно… все одно к одному. Но никакого отношения к дневникам Марты это точно не имеет. Не слушай Таньку и не морочь голову мне. Твоя подруга от свалившегося на нее успеха придает слишком большую значимость этим книжкам.

Я пожала плечами, хмурясь и избегая его взгляда. Если честно, с ним трудно не согласиться. Все это я не далее как вчера сама говорила подруге. С другой стороны, как только я узнала, что Стас, оказывается, присматривал за домом Марты, появилось беспокойство, что-то сродни предчувствию, если угодно. И после слов Сергея оно отнюдь не улетучилось, напротив, росло и крепло.

— И кто, по-твоему, забрался в дом?

— Да кто угодно. Ребятня, алкаши… Твою Таньку миллионершей считают, может, решили, что часть своих миллионов она здесь оставила. Стоит дом долгое время без хозяина, искушение заглянуть велико, вот кто-то и заглянул…

— И ты даже не догадываешься кто? — усмехнулась я.

— Согласен. Это странно. Но… Аня, извини, мне не до Танькиных фантазий, когда тут такое творится.

Он поднялся, собираясь вернуться в дом, но в этот момент в поле нашего зрения появилась машина, и Сергей сказал:

— Ну вот, приехали.

Особого облегчения в голосе не чувствовалось, скорее беспокойство. Первым, кого я увидела, был Плятт, с ним явились еще двое мужчин. Плятт, направляясь к нам, приветливо помахал мне рукой:

— Анна Викторовна, добрый день.

— Здравствуйте, — ответила я.

— Итак, нашлись часы? Похожие на те, что вы видели у Анастасии Терентьевой?


Он улыбался. Наверное, именно поэтому я и решила, что звучит это как-то издевательски, а потом подумала: «Черт его знает, может, он меня подозревает? Убила девчонку, а теперь сама себе часы подбросила, чтоб запутать следствие».

— Да, — ответила с неохотой. — Кто-то подбросил мне часы на крыльцо вместе с цветами.

— С цветами? Интересно. И почему именно вам?

— Потому что это, скорее всего, Юрис. Таким образом он хотел выразить свою благодарность за пирог с маком, которым я его угостила. Хотя, возможно, я ошибаюсь и часы оставил кто-то другой.

— Понятно, — продолжал улыбаться Плятт, двое других молчали. Сергей тоже помалкивал, хмуро глядя на гостей.

— Где, кстати, часы? — спросил Олег Сергеевич.

— В доме, — ответил Звягинцев. — Заходите.

Мы друг за другом вошли в дом, Вера Сергеевна, увидев прибывших, заволновалась:

— Я сейчас чайник поставлю. А может, покушаете с дороги?

— Нет-нет, ни о чем не беспокойтесь, — замахал руками Плятт с преувеличенной сердечностью. — Не хотим вас обременять. Да и дело прежде всего.

Сергей протянул ему часы в папке-файле.

— Вы думаете, это те самые? — разглядывая их, спросил Плятт.

— Похожи, — ответила я как можно спокойнее.

— Часы Анастасии достались от бабушки, и она с удовольствием их носила. Так ее мать сказала. Часы, как видите, старые, уже антиквариат. И, по-вашему, положил их на крыльцо Юрис. Тот самый слабоумный, если не ошибаюсь? Который болтался в вечер убийства рядом с вашим хутором?

— И мог натолкнуться на труп девушки и снять часы.

— Ага, вместо того чтобы на помощь позвать, — подал голос один из сопровождавших Плятта.

— Как верно заметил Олег Сергеевич, он слабоумный. Трудно ожидать от него разумного поведения. Вполне возможно, он и не понял, что с девушкой, она лежала лицом вниз.

— Не понял, но часы забрал?

— Они ему понравились. Он в магазине точно так же берет шоколад. И не понимает, почему продавщицы сердятся.

— Такое впечатление, что вы заранее Юриса оправдываете, — ласково улыбнулся Плятт, но меня эта улыбка, скорее, насторожила.

— Я боюсь, что вы убийство на него свалите, — сказала я.

— Анна Викторовна, — скривился Олег Сергеевич, — как не совестно, ей-богу. Вы что, дурацких сериалов насмотрелись? Мы здесь затем, чтобы найти убийцу. Настоящего убийцу.

— Отлично. Значит, я могу быть спокойна.

Прибывшие смотрели с сомнением, должно быть, заподозрив иронию.

— Что ж, — помедлив, сказал Плятт. — Для начала установим, имеют ли часы отношение к убитой Терентьевой. Навестим ее мать.

— Она еще два дня назад в город уехала, — сообщил Звягинцев.

— Кстати, — повернулся к нему Плятт, — Мы бы хотели воспользоваться вашим кабинетом. Будет у нас что-то вроде штаба.

— Пожалуйста, — пожал Сергей плечами.

Рабочее место Звягинцева находилось в клубе, вход в его кабинет с улицы, дверь была снабжена соответствующей табличкой.

Вскоре мы покинули дом, Плятт в одиночестве отправился к Терентьевой, предварительно ей позвонив. Мы пошли к клубу, спиной чувствуя направленные на нас взгляды. Сограждане, встреченные на улице, оглядывались и смотрели нам вслед без всякого намека на симпатию. Я была уверена, из каждого дома за нами сейчас наблюдают, хотя ни на одном окне тюлевая занавеска не дрогнула. В общем, шли мы точно сквозь строй.

В ожидании вестей от Плятта его коллеги «обживали» кабинет Сергея. Устроились за столом друг напротив друга, самому Звягинцеву пришлось сесть на стуле возле окна. Я облюбовала потертый диван, который участковый наверняка приволок из дома. Прибывшие тихо переговаривались между собой, на нас вроде бы внимания не обращали. Звягинцев хмурился и смотрел в окно.

Наконец у одного из мужчин зазвонил мобильный. Он ответил, выслушал собеседника, сказал:

— Понятно, — и повернулся ко мне: — Анна Викторовна, расскажите подробно, где, когда и при каких обстоятельствах вы обнаружили часы.

Он потянулся к кожаной папке, с которой приехал, а я спросила:

— Значит, часы те самые?

Мужчина молча кивнул. Сергей поспешно отвернулся, стиснув зубы.

К моменту, когда я закончила отвечать на вопросы, появился Плятт. Сел рядом со мной на диван, взглянул с отеческой улыбкой, которая ему шла так же, как мне заячьи уши, то есть в силу возраста уж точно была, мягко говоря, неуместной, и спросил: