ДНК гения

Оттянуть его, конечно, можно, не зря ведь умница Дима не дал мне закатиться прямо в лапы смишников, на микрофоны и под камеры. Но не стану же я от них бегать? Мне нужно быть на работе…

– Они все стоят у крыльца, – догадавшись, о чем я думаю, сказал мой бесценный помощник. – А мы пойдем другим путем. Мария Антоновна сейчас держит открытым окно дамской уборной на первом этаже, оно с другой стороны. Если подобраться к нему по клумбе, держась за кустами, то можно будет попасть в здание незаметно для журналистов…

– Но не для коллег. – Я поморщилась.

Становиться посмешищем у наших судейских не хотелось. Но пробираться сквоь гомонящую толпу корреспондентов, однообразно бубня «Без комментариев!», не хотелось еще больше. Как же быстро они прибежали, я еще не успела толком разобраться, что за процесс мне предстоит…

– А вот и наша звезда экрана! – приветствовала мое появление под окном дамской уборной подруга и коллега Машка.

– Чур меня, – открестилась я от перспективы вновь появиться в телевизоре.

– Держи лесенку. – Подруга спустила в окно стремянку, с которой наша уборщица тетя Зина обметает паутину с высоких потолков.

С помощью Димы, придержавшего стремянку в устойчивом равновесии, я залезла в окно. Потом мы с Машкой втащили лесенку обратно, а Дима пошел чинно внедряться в здание с парадного входа. Правильно, ему через женскую уборную нельзя, а в мужской у нас нет соратников и сподвижников…

– Ты где-то ногу поцарапала, – заметила Машка, когда мы уже выходили в коридор. – Вот тебе влажная салфетка, возьми, она антибактериальная.

Я с признательностью приняла у подруги прохладную тряпочку, нагнулась, рассматривая свежую царапину на щиколотке, и услышала над головой:

– Еленочка Владимировна, ну, наконец-то я вас нашел!

В приступе гениального озарения я тут же ловко перетянула салфеткой голеностоп и, разогнувшись, выполнила откровенно кособокий реверанс:

– Доброе утро, Анатолий Эммануилович! Что случилось, зачем вы меня искали?

– Чтобы вместе выйти к прессе…

Я демонстративно покачнулась, подвернув «поврежденную» ножку:

– В таком-то виде? Ох, нет, пожалуй, не стоит…

– У публики не должно быть никаких сомнений в здоровье духа и тела судьи! – подыграла мне сообразительная Машка.

– М-да, тут вы правы… – Плевакин аккуратно, чтобы не разворошить маскирующие пряди, почесал свою плешь. – А что с ногой, что-то серьезное?

Я подумала: не соврать ли про начавшуюся гангрену с неизбежной ампутацией? Авось тогда председатель суда перебросит резонансное дело, за которое я еще толком не взялась, кому-то из моих коллег. Кому-нибудь достаточно здоровому для того, чтобы дожить до конца громкого процесса…

Но Машка испортила мне всю игру, уверенно ответив за меня:

– Ерунда, до свадьбы заживет!

И тут же потащила меня прочь от задумавшегося Плевакина, на ходу пытая:

– Кстати, про свадьбы, ты не рассказала, как прошло свидание с Никитой?

– Как мимолетное виденье, – поморщилась я.

– В смысле поэтично и прекрасно?

– В смысле безрезультатно.

– Что, у Говорова с этим делом проблемы?! Я не верю!

– Смотря о каком деле речь.

– Блин, Лена, да об интиме, конечно! Ну, говори, у вас наконец это было?

– Этого не было, – вздохнула я. – Едва мы сели за стол…

– Сели?! Надо было лечь!

– Ты что думаешь, я не знаю, как это делается? – рассердилась я. – У нас не было никакой возможности. Говорову позвонили из Туапсе, там его дед умер, пришлось ему срочно мчаться в аэропорт.

– Беда, – вздохнула подруга – уж не знаю, по причине смерти Никитиного деда или по поводу моей неудачной личной жизни. – Ну, раз так, придется тебе пока сосредоточиться на трудовом подвиге. Давай, вперед, хорошего тебе рабочего дня! – Она как раз довела меня до моего кабинета.

Там было пусто – Дима еще не появился.

В отсутствие зрителей имитировать хромоту смысла не было, я быстро прошла к себе, села за стол и придвинула ближе папку, которую мой помощник с прямым намеком оставил на середине стола.

Предчувствия меня не обманули – ребром встал вопрос о наследстве Гуреева.

Роберт Гуреев не оставил завещания, и его добросовестные французские адвокаты открыто объявили о поиске наследников. СМИ, которые у нас нынче четвертая и самая активная власть, почуяв сенсацию, активно включились в процесс, и в результате широкая публика познакомилась с претендентами раньше, чем наш самый справедливый в мире суд. Только после того, как на популярном ток-шоу законным наследником признали Христофорова, остальные претенденты поспешили официально оспорить его права в судебном порядке. Анна Горлова и Вадим Петренко с разницей в один день подали заявления об установлении юридически значимого факта – о признании наследником.


Надо сказать, это довольно сложная форма, без истцов и ответчиков, даже без прокурора, зато с заявителями и заинтересованными лицами. А в роли последних выступают все те, кто претендует на наследство, предъявляет свои права и оспаривает чужие… Всех их я должна собрать в одном месте…

Я прикинула, какая толпа набьется в зал суда, и присвистнула: ток-шоу Антона Халатова отдыхает!

Заявители, заинтересованные лица, свидетели, эксперты, представители культурного фонда, журналисты – да не только наши, московские и российские, как в прошлый раз, когда я публично рассматривала дело «Клиника «Эстет Идеаль» против Элеоноры Сушкиной», а и иностранные тоже! Корреспонденты ведущих мировых СМИ будут пристально следить за ходом дела, потому что речь ведь идет не только о наследстве, но и о наследии великого артиста, а это важно и для истории, и для культуры…

– Вы уже работаете? – Дима заглянул ко мне, оценил выражение моего лица, сочувственно скривился: – Понимаю, дело серьезное… Кстати, Анатолий Эммануилович только что пообещал журналистам, что этот процесс будет проходить максимально открыто и без малейших проволочек.

– Мол, мы сознаем всю важность этого дела для мировой культуры и будем слушать его с утра до вечера без перерыва на обед и походы в уборную? – сама догадалась я.

– Не сварить ли вам кофе покрепче? – предложил мой бесценный помощник вместо ответа.

– Двойной американо с тройным сахаром.

– И что, совсем без молока?!

– Не до молока нам отныне. – Я уткнулась в бумаги. – Когда осознали мы всю суровую важность этого исторического дела…





Из неопубликованных дневников Роберта Гуреева О балете.


«Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты…» – это могло быть сказано о балете. Его суть – мимолетность.

Пожалуй, ни в одном другом искусстве не проявляется так явно тщетность вызова, который человек-творец бросает смерти. Картины, скульптуры, книги остаются в веках. Балет творится лишь единожды, каждое новое представление – иной шедевр.

Я исполню одну и ту же партию сто раз, в одном и том же костюме, на той же сцене, в тех же декорациях, и всякий раз рисунок танца – спланированный, отрепетированный, тщательно выверенный – будет другим. Я сам буду другим! Другими будут зрители, свет, звук, воздух, атмосфера в зале!

С появлением кино и телевидения балет стало возможным запечатлеть, но видеозапись отличается от живого представления так же, как консервированные фрукты от свежих. Вкусно, красиво, очень удобно употреблять, но – не то, совсем не то…

Разумеется, как каждому артисту, мне хочется, чтобы мое творчество не было забыто, но я мало полагаюсь на видеозаписи спектаклей. Живой танец сродни рисунку палочкой на мокром прибрежном песке. Вот он есть – и вот уже исчез, слизанный набежавшей волной…



Сказка ложь, да в ней намек!

В сказках были Василиса Премудрая и Елена Прекрасная, в жизни получилось чуть иначе: статус Прекрасной всегда был у Натки, Премудрой – у Лены. При этом Наталья Прекрасная вовсе не была полной дурочкой и, когда очень надо (в смысле лично ей очень надо), умела действовать и тонко, и умно.

К примеру, понадобилась Натке информация о ДНК-тесте на отцовство, а досконально разбираться в вопросе самостоятельно было лень. Недолго думая, она позвонила племяннице и легко сподвигла самолюбивого подростка на научно-исследовательскую работу буквально парой правильных слов:

– Ну и кто у нас тут в Интернете как рыба в воде?

Само собой, у амбициозного младого блогера не могло быть иного ответа на этот провокационный вопрос.

– Ну я, – сказала Сашка, с готовностью влезая в расставленную ловушку. – А что?

– Мне срочно нужна кое-какая информация, сама я ее не найду, да и ты вряд ли справишься…

Конечно, это был вызов. И разумеется, он был принят!

Спустя всего лишь час обстоятельная справка была готова.

– Запишешь или так запомнишь? – перезвонив коварной тетке, спросила гордая племянница.

– Включаю запись телефонного разговора, давай, рассказывай, – Натка продемонстрировала, что тоже не чужда современных методов и технических новинок.

– «ДНК-тест на отцовство – это анализ, устанавливающий или опровергающий биологическую связь между предполагаемым отцом и ребенком с помощью исследования их генетического материала», – явно с листа зачитала Сашка. – То есть для установления отцовства необходимо – что?

– Деньги, – вздохнула Натка.

Она уже успела отправить в пару банков заявку на потребительский кредит.

– Это само собой, без денег нынче никуда, – согласилась умудренная жизнью пятнадцатилетняя девица. – Но в первую очередь необходим биологический материал ребенка и предполагаемого папаши. Раньше для этого брали кровь из вены…

– Нереально!

Натка трезво оценивала свои шансы подобраться к олигарху-газовику Романовскому с резиновым жгутом, пятикубовым шприцем и проспиртованной ваткой.

– Есть еще варианты – например, слюна…

– Это уже более вероятно, – Натка легко представила, как ловит в пробирку плевок того же олигарха.