До последнего вздоха
Часть 23 из 31 Информация о книге
– Я буду рядом, Элли. Всегда И я тебе поверила. Ты провел губами по изгибу моей шеи, дотронулся до подбородка, а потом легко и нежно поцеловали меня. Поцелуй, предназначенный для лепестков, и сбитых коленок, и дружбы двух лучших друзей, превратившейся во что-то новое. Мы оба выдохнули. Оба немного отклонились назад. Оба почувствовали боль, влечение, желание и хрупкий яркий свет между нами. Я моргнула, потому что хотела удержать тебя. Но я не думала, что у меня получится. Я сделала шаг назад. Мне показалось, что я вот-вот упаду. И упаду не по уши в ватные облака, а на твердую землю, как в кошмарном сне. Я сглотнула. Снова моргнула. Я отчаянно пыталась отбросить сомнения и неуверенность, потому что мне очень хотелось вернуться в кольцо твоих рук, но я не могла. – Элли… – Мне… мне пора. Я не хотела уходить, а хотела остаться, но я боялась, что еще одно прикосновение, и все рухнет. Еще одно прикосновение может стать ложью. Я отвернулась от тебя. Образовавшееся между нами пространство напоминало Гранд-каньон. Мир раскололся на две половины, и мы оказались по разные стороны разлома, и мне хотелось плакать. – Элли, прости меня, пожалуйста, не… – Я не стала дожидаться окончания этой фразы. – Элли… – Твой голос звучал громче, требовательнее. Я уже бежала. Ты не последовал за мной. 39 Мама, мои исписанные кеды стучали по тротуару. В моей голове бушевали чувства. Мое тело разрывалось на части. Мне хотелось быть рядом с Августом, мне хотелось стать ближе, но сомнения затвердели и встали комом у меня в груди. Пока я бежала, я вспомнила историю, которую ты однажды рассказала мне. Когда ты впервые встретила отца, тебе показалось, что небо разверзлось и осыпало тебя звездами. Вначале не было на свете безопаснее места, чем в его объятиях. Когда-то давным-давно ты его любила. А потом ты стала плакать в душе, в кровати, прятать синяки под тональным кремом и огромным количеством теней для век. Я верила, что Август никогда не причинит мне боль. Но когда-то ты тоже не думала, что отец причинит боль тебе. Увидев его впервые у нас на крыльце, я тоже не думала, что он будет кусаться. Я боялась отдавать свое сердце. Оно уже было разбито. Я знала, каково это, жить в клетке, и боялась, что кольцо рук Августа может превратиться в грубые железные прутья и я окажусь в ловушке. Я знала, что это твоя жизнь и ты затащила меня с собой в эту клетку. Но я не хотела сбегать из одной тюрьмы в другую. 40 Мама, я проснулась от того, что ты гладила меня по голове. Я моргнула заспанными глазами. Я так устала и не хотела вставать. – Тебе снился кошмар? Ты дергалась во сне. Что случилось, голубка? Я все еще находилась в полудреме. – Я не хочу жить в клетке. Ты снова провела рукой по моим волосам, расправляя запутавшиеся локоны. – Тебе не место в клетке. – Но что, если… – Было темно, я была сонной и смелой. – Все мужчины такие, как отец? Ты перестала гладить меня и вздохнула. – Нет, Элли. Не все мужчины такие, как твой отец. Но тебе все равно нужно быть осторожной с тем, кому ты доверишь свое сердце. Это прозвучало как «Не доверяй слепо свое сердце, как это сделала я». Затем ты нежно взяла меня за подбородок. – Но это не означает, что нужно закрываться. 41 Небо, я летела сквозь твои облака без парашюта, стремительно несясь вниз и крича, но звук растворялся в воздухе. Я падала, пытаясь ухватиться руками за солнечные лучи и твою васильковую голубизну. Но я падала, и падала, и падала, и у самой земли, я закрыла глаза… И проснулась. 42 Сны, вы были жестоки и казалась такими реальными. Иногда я просыпалась, и мне все равно казалось, что я падаю. 43 Август, ты не пытался вывести меня на разговор, заставить объяснять тебе что-либо. Но после урока мистера Джеймесона, как только прозвенел звонок, ты взлетел со своего места со скоростью молнии. Передо мной лежала сложенная записка. Я развернула ее. Она оказалась не запиской, а рисунком. На нем был изображен наш крытый мост. Мы были детьми. Мы сидели в оконном проеме, свесив ноги через край. Я смотрела вниз на реку с широкой улыбкой на лице. Я выглядела счастливой и живой. Мне хотелось быть этой Элли. Той Элли, которая вдыхает мазки кисти, а не той Элли, которой кажется, что оно вот-вот, капля за каплей сползет на пол и растворится. Потом я посмотрела на рисованного тебя, сидящего рядом со мной. Ты смотрел не на реку. Твой взгляд был прикован ко мне. 44 Депрессия, я так устала от историй про страдания и потери, которые ты нашептывала мне на ухо. На уроках я впивалась ногтями в дерево стула, чтобы убедиться, что я все еще сижу на нем, что я не упаду.