Дорогая миссис Бёрд…

– Но парень не в моем вкусе. – Я разбила их надежды, о Чарльзе же решила не упоминать, так как мы едва познакомились, и не хотелось, чтобы половина второй смены сходила с ума.

– Неужели все было так плохо? – Джоан считала отношения пустой тратой времени. Или ей самой попадались только такие. Она похлопала меня по плечу:

– Не бери в голову.

– Ты еще очень молода, – девятнадцатилетняя Мэри уже считала меня реликтом.

– Кто-нибудь да найдется, – заверила Тельма.

– Эй, где обещанный чай? – раздался крик внизу.

– Не теряй надежды, Эмми, – тихо проговорила Джоан с самым мрачным видом.

Я всего лишь была незамужней, а не калекой, но, как всегда, это мало кого волновало.

Джоан и Мэри поспешили налить чаю, а мы с Тельмой, как обычно, принялись готовиться к смене. Уильям заглянул поздороваться, но на лице его читалось желание как можно скорее вернуться в бригаду, и он незаметно удалился. Зашла речь о работе, и меня вновь посетила мысль о попавшем в журнал письме.

Тельма обожала читать журналы и посчитала, что я просто скромничаю, говоря, что в «Женском Дне» модного ни на полпенса. Она стала покупать и его.

– На прошлой неделе в «Горшочке на плите» был рецепт рагу с мозгами ягненка. Я до сих пор чувствую его аромат, – пропела Тельма, и мы рассмеялись. – Дети наелись досыта. Как там дела с этими письмами? Что-нибудь интересное попалось?

Она улыбнулась, так как привыкла, что я все время отнекиваюсь, но у меня заурчало в животе, и вовсе не из-за рагу с мозгами. Про аферу с письмами Тельма ничего не знала, хотя могла бы дать полезный совет. Ей было уже за тридцать, и у нее было трое детей, так что на роль советчицы для девушек она подходила намного лучше меня.

– Мне нельзя об этом рассказывать, но…

Сверкнув глазами, Тельма взяла стул и уселась рядом.

– Так, ничего особенного. – Я соврала, думая о письме девушки, которое так и не смогла выбросить.

Дорогая миссис Бёрд,

Мне семнадцать, и у меня ужасно строгие родители. Мы живем рядом с военной базой, и все, кто там служит, такие милые!

Я подружилась с одним солдатом, ему двадцать два. Мы просто друзья, но родители запрещают мне общаться с военными и грозятся запереть меня дома. Я уже ходила с ним в кино, но они об этом не знают. Все мои подруги гуляют с мальчиками, и я не хочу его потерять. Пожалуйста, скажите, как мне быть?

Измученная

Халл.



Я знала, что миссис Бёрд не отпустит ей грехи, но пожалела Измученную.

Джоан и Мэри, болтая и смеясь, заваривали чай в волонтерской. Мальчики были внизу, капитан Дэвис – у себя в кабинете. Я наклонилась к Тельме, заговорщически прошептав:

– Тел, какой совет можно дать девушке семнадцати лет, встречающейся с двадцатидвухлетним солдатом? Представь, что это твоя Маргарет.

Ее дочери было всего девять, но я выложила все, как есть.

Тельма прищурилась.

– Запереться в своей комнате, пока не кончится война, – мягко проговорила она.

Я кивнула, поступив бы таким же образом.

– Можно сказать ей об этом как-то помягче? – поинтересовалась я, добавив, будто невзначай: – Просто интересно. Миссис Бёрд еще не видела письмо.

Тельма откинулась на стуле и хохотнула.

– Семнадцать лет, окружена солдатами. Так я познакомилась с Артуром, когда он служил. Глаз не отвести. На месте матери я бы держала ухо востро, но если запереть дверь, дочь выскочит в окно.

Поразмыслив немного, она приняла вызов:

– Пусть надоумит мать пригласить одного-двух ее друзей на семейное чаепитие, под ее строгим надзором и все такое. Напиши ей об этом.

– И напомни парню о гневе божием! – чуть помедлив, добавила она.

Мы засмеялись, но я все запомнила. То, что советовала Тельма, было разумно и не строго.

– Так как, сгожусь я для колонки «Генриетта Поможет»? – улыбнулась Тельма.

Если бы она только обо всем знала! Она в тысячу раз лучше, чем миссис Бёрд. Мне бы не пришлось тайком печатать письма, будь она моей начальницей.


В животе у меня снова заурчало.

– Ладно, а еще что-нибудь? – спросила Тельма. – Погоди-ка…

Мы прислушались. Раздался вой сирен.

Прибежала Джоан, за ней Мэри с подносом чая, а затем загудели моторы бомбардировщиков, застрекотали зенитки и упали первые бомбы этой ночи.

Мэри налила всем чай, Тельма закурила и надела каску, а я – свою, затянув ремешок потуже.

– Они близко, – Джоан надула губки, точь-в-точь как мистер Боун, и добавила: – Ночь будет жаркой.

Она оказалась права.

Мой телефон зазвонил первым из всех, и я сразу подняла трубку.

– Пожарная часть, сектор одиннадцать. Назовите ваш адрес.

Здание содрогнулось от взрыва где-то совсем рядом. Моя новая чашка подпрыгнула в блюдце, и весь чай разлился.

– Простите, не могли бы вы повторить адрес? – Телефоны в диспетчерской разрывались, а леди на другом конце трубки кричала, что бомба попала в дом по соседству.

– Сколько людей проживает в доме? Есть ли там дети? – Речь шла об улице в полумиле отсюда. Я записывала все в свой блокнот.

Терпеть не могу задавать эти вопросы.

– Шесть! – кричали в трубке. – Много дыма, совсем ничего не видно!

– Постарайтесь сохранять спокойствие. Оставайтесь на своих местах. Бригада прибудет как можно скорее.

Я поблагодарила ее, попрощавшись, как будто она бронировала столик в ресторане, а не вызывала пожарных туда, где половину улицы сровняли с землей.

Вырвав лист из блокнота, я пришпилила его на иглу держателя, где уже торчали все принятые вызовы, затем настал черед Тельмы и Мэри. Вошел капитан Дэвис.

– Мэри, две помпы и тяжелый грузовик, – просмотрев записи, он оглядел доску и принялся распределять расчеты по вызовам. Мэри побежала звонить в колокол, вошел пожарный в ожидании указаний. На лице его тревожное ожидание мешалось с желанием побыстрее покончить со всем этим, и продлись война еще лет двадцать, не думаю, что я бы смогла все время смотреть на такие лица.

– Девочки, всем надеть каски, – распорядился капитан, сверкнув глазами – Мэри еще не надела свою.

Вновь зазвонил мой телефон, а следом телефон Тельмы. Джоан пыталась расслышать то, что ей кричали в трубку. На том конце провода рвались бомбы, на нашем звучал огонь орудий, и удивительно, что мы вообще могли слышать друг друга.

– Пожарная бригада, семнадцатый сектор. Назовите ваш адрес…

Мы твердили одно и то же. Сигарета Тельмы истлела, тихо скончалась в пепельнице, Мэри же звонила в колокол, пока в части никого не осталось, капитан Дэвис попросил Тельму связаться с Ламбетом и запросить поддержку. Все мы оказались правы – ночь выдалась самой жаркой с Нового Года, и чем дальше, тем ближе слышны были вражеские самолеты. Сегодня мы оказались в гуще событий. Гул бомбардировщиков над нашими головами прерывали зенитные очереди и разрывы бомб.

– Решили нас доконать сегодня, – заключила Тельма, ответив на очередной вызов. – Надеюсь, мама увела детей в подвал.

– А я – что Банти в порядке. – Банти должна была быть в убежище неподалеку отсюда. Случись налет, и любая из нас, оказавшись одна дома, побежала бы через сад, к миссис Хэрвуд, вдове, чей муж служил в Дипломатическом корпусе, у которой часто останавливались высокопоставленные лица. Никогда не знаешь, на кого там наткнешься – на ее домработницу, Морин, или какого-нибудь правительственного агента, попыхивавшего трубкой.

Но в такую ночь, как эта, было неважно, кто твой сосед – хоть сама царица Савская. Потери были неизбежны. Хуже всего было, когда бомбы падали рядом с домами родных или друзей. Сделать ничего было нельзя – помолиться шепотом и работать, пока смена не кончится. Нельзя было подвести мальчиков, ведь они были там, в огне, среди шрапнели и снарядов.

К полуночи мы изрядно проголодались, между вызовами я глодала сэндвич, уже заветрившийся. Есть на рабочем месте не полагалось, но капитан был на выезде с шестипомповой машиной, и мне ничего не угрожало.

Тельма стояла у доски, где капитан Дэвис мелом написал «Монмут-Стрит, запад-2, 20.15». Она молча смотрела на большие часы у его кабинета. Было ясно, о чем она сейчас думает.

Постоянная тревога за наших ребят тоже была частью нашей работы, и я принялась рассказывать ей про «Маску Зорро», просто чтобы отвлечься от мыслей о них. Мой рассказ был прерван гулом бомбардировщика. Они были прямо над нами, летели очень низко. Нашим пилотам не удалось задержать их. Джоан и Мэри, затыкая уши пальцами, все еще пытались отвечать на звонки, но это было бесполезно – вражеские самолеты заглушали все.

Я и думать забыла о Зорро, когда раздался удар такой силы, словно мы были посреди грозовой тучи. Мы бросились под столы, а здание перетряхнуло до самого фундамента. Часы свалились со стены вместе с куском отвалившейся штукатурки, звенели блюдца и чашки, и моя, оказавшись на полу, разлетелась на куски под самым моим носом.

Малышка Мэри вдруг пискнула, и встревоженно обвела нас взглядом, но никто над ней не смеялся. Чудовищный рев шел со всех сторон, будто исполинский зверь хотел сожрать всех нас разом. Послышался новый, оглушительный взрыв, и здание снова задрожало.

Мы все еще были целы, а как же наши родные и друзья? Даже Джоан изменилась в лице. Я знала, каково ей сейчас.

– Да чтоб тебя! – гаркнула Тельма, сидевшая под столом рядом со мной, хватая меня за руку. – Совсем рядом упала! Ты как?

– Нормально. – Я через силу улыбнулась, посмотрев на остальных девушек. – Все целы?

В ответ они помахали нам, а мы – им.

– Чертов Гитлер! – рявкнула Джоан, заглушив орудийный рев.

– Я, кажется, села прямо на свой карандаш, – храбрилась Мэри, пытаясь разглядеть, что там у нее пониже спины.

– Не повезло, – крикнула я в ответ, подняв вверх большой палец в знак одобрения, беззвучно спросив «ОК?», когда она посмотрела на меня.

Она ответила тем же, кивнув. Снова упала бомба, и снова все здание задрожало. На этот раз взрыв был не так близко, и линия связи была цела – опять зазвонили телефоны.