Два в одном. Оплошности судьбы

Маг обречено шагал, и когда все встали, не остановился, погруженный в свои думы, и прошел мимо прямо на погост. Там стоял усопший, восставший из могилы. Он тупо топтался на одном месте возле могильного креста. Маг увидел покойника и оживился. Вот и дело, по которому он сюда пришел. Сейчас он быстро упокоит его, а потом опять пойдет к мельнику — похмеляться. Он вспомнил, с кем вчера провел вечер. Артам стал, путаясь, создавать плетение. В это время подступила тошнота, и он по-быстрому прочитал заклинание. Только после того как покойник задергался, а потом стал скакать, словно мельник, с кем он вчера пил, маг понял, что вместо упокоения наложил заклинание благословения. А покойник, прыгая и маша руками, учуял живого и метнулся к магу. С размаху двинул того рукой по голове, после чего маг рухнул как подкошенный.





Глава 2




Молоденький служивый ангел Арингил, зевая, листал книгу судьбы переданного ему неудачника. «Как скучно работать с такими», — недовольно подумал он. Ни учиться, ни трудиться не умеют. Всего-то научился драться да стрелять. Вот в деревню переехал к батюшке, служкой устроился, и ангел за ним подался. И чего приехал? Священника уже убили, а его еще раз ранят. Потом осудят за убийство. Арингил заглянул в книгу. Восемь лет дадут строгого режима. И он, служивый ангел, с ним сидеть будет. Правда, Арингилу год за два пойдет, а потом повышение, но все равно покоя из-за него нет. Шальной, вечно попадает в неприятности. Чего, спрашивается, к церкви прибился? Сам же атеист, постоянно твердил: «Бога нет, Бога нет. Это все выдумки необразованных людей». Служивый дух вздохнул. И у Арингила из-за него проблемы. Архангел строго предупредил: «Следи за ним. Через него нить больших событий протянута, и многие судьбы завязаны на него. Ты — парень серьезный, потому тебе его и поручаю».

Ангел посмотрел на читавшего тетрадку паренька. Калека и есть калека, чего в нем особенного? Один раз он уже отвел от него осколки гранаты, да не очень удачно, за что и наказан был епитимьей — лишили на время нимба. Хорошо не разжаловали, только урезали количество приходящей ему благодати.

Он посмотрел на небесную сферу, откуда раздалась переливчатая мелодия, и вздохнул: пересеклись с кем-то. Ангел закрыл книгу, обернулся на возглас и замер. Перед ним стояла тифлинг. Молодая и очаровательная. Она прыгала на одной ножке, вторую держала в руках и корчила рожицу.

— Что, ушиблась? — поспешил ей на помощь Арингил. Он подхватил ее под локоть и осторожно придержал.

— Да что у вас за дороги такие? Одни кочки и ямы! — возмущенно проговорила тифлинг и уселась прямо посреди той самой дороги. — Я, по-моему, ногу вывихнула, — почти плача, сказала она.

Ангел некоторое время смотрел на девушку, но затем, немного уязвленный ее словами о дорогах, решил ей пояснить про дороги. Ему стало неудобно оттого, что гостья из другой вселенной пострадала.

— Дороги здесь такие — потому что там, внизу, никак не разберутся, где им жить. При коммунизме или при капитализме, — пояснил ангел. — Кто спорит, кто ворует, никто работать не хочет. «Мы не сеем, мы не пашем, мы гордимся строем нашим», — передразнил он кого-то. Потом огорченно вздохнул. — Мы уже привыкли. Хотя дороги здесь разные. Бывают и хорошие, просто ты неудачно попала.

Ему нравилась эта девушка, и он смотрел на нее даже с некоторой долей восхищения и, подсев поближе, спросил:

— Тебя как зовут?

Тифлинг бросила взгляд на ангела, увидела, что нравится парню, и, поиграв глазками, ответила:

— Агнесса.

— А я — Арингил, — стараясь выглядеть солидно, представился служивый. — За кем смотришь?

— А, — отмахнулась та, — за неудачником, глупым и ленивым. Меня из-за него наказали. За недогляд. А кто знал, что он полезет в кабацкой драке гулящую девку защищать, он и драться-то не умеет, — там ему по башке и прилетело. А я в это время…

Но договорить ей не дали.

— Коготки она полировала в это время, — раздался голос у них за спиной. Арингил оглянулся и увидел еще одного тифлинга.

— Агнесса думала, — продолжил объяснять тифлинг, — что подопечный, как всегда, напьется и уснет за столом.

Агнесса зашипела и стала похожа на разъяренную кошку, которой наступили на хвост.

— Да! Думала! — с вызовом ответила она. — Он всегда, как напьется, так и спит за столом, мордой в тарелке. Теперь вот на всю жизнь с ним, — вздохнула она. — А ты за кем смотришь? — отвернулась она от тифлинга и демонстративно все свое внимание переключила на нового знакомого.

— Такой же непутевый, как и у тебя. Лодырь и бездельник. Даже не догадывается, что жизнь надо менять, плывет по течению, как щепка по воде, — поделился своими проблемами ангел.

— Как ты красиво говоришь, Арингил, у нас так не умеют, — восхитилась она и вновь с вызовом посмотрела на тифлинга. Тот только презрительно фыркнул и отвернулся. Пренебрежительно скривив губы, он всем своим видом показывал, что он думает об ее мнении и о ней самой.

Тифлинг и ангел и дальше обсуждали бы своих подопечных, забыв обо всем на свете, но тут с двух сторон послышались трубные звуки, предвещающие кончину смертных.

Арингил глянул за грань в сторону вселенной Агнессы — там мертвяк тащил за ногу полненького паренька, и душа паренька уже выплывала из тела. Затем краем глаза глянул в свою сторону и обмер. Его калека умирал с ножом в животе!

— О, Создатель! — ужаснулся ангел судьбы. Он мгновенно представил, как со смертью человека, на котором были завязаны в единый узел будущие события и другие судьбы, произойдут непоправимые события. Может герой не родиться, может история страны пойти не по тому пути, а это вечная ссылка в штрафные роты и война с бесами на нижнем уровне. Он представил, что с ним сделает суровый Гавриил… и мысли понеслись вскачь, наполняя душу ангела паникой… А еще можно под горячую руку к Люциферу попасть… — О, бездна! — воскликнул он, испугавшись такой горькой участи. Арингил заметался и с воем отчаяния увидел, как душа паренька покинула тело и повисла на тонкой нити над ним. Только одна мысль билась у ангела в голове: парень должен выжить!

— Ну все, простофиля, тебе конец, — услышал он голос ангелов, стоявших над телами еще двоих умирающих, и их слова подстегнули судьбу к действию. Ангел камнем упал вниз, схватил в охапку душу никчемного паренька, посмотрел на лежащего чеченца, тот еще подавал признаки жизни. Затем стал суматошно запихивать душу подопечного в новое тело.

— Ты смотри, что он делает! — возмутился его коллега и вышвырнул новую душу из чеченца. — Нет уж, Арингил, ищи другое вместилище, — сказал он.

Ангел еще громче взвыл от отчаяния, вновь схватил Артема. Взмыл вверх, огляделся и, перестав что-либо соображать, нырнул за грань другого мира. Ничего лучше не придумав, сунул ее в тело паренька, которого тащил за ногу неупокоенный мертвец. Тело еще не умерло, но уже было почти свободно.

— Ты что творишь? — завизжала тифлинг и, схватив местную душу, тоже затолкала в тело. Парень открыл глаза, увидел гниющего мертвеца, громко заорав, согнул ноги и оттолкнул того от себя. Мертвяк стал пятиться и напоролся спиной на крест. Пару раз дернулся и затих.

Агнесса в это время сунула руку в тело и потащила кого-то оттуда. Вытащив до середины, она ругнулась и запихала обратно. Пошарила еще раз и радостно, найдя нужное, потащила из тела.

Но тут вмешался Арингил с громким криком:

— Ему нельзя умирать! — Ухватил душу с другой стороны и стал тянуть к себе, не давая ее вынуть.

Вокруг них собрались другие тифлинги.

— Смотри, наша Агнесса опять дурака валяет, — глядя на происходящее действо, сказал один.


— Ага, опять ногти, небось, красила на работе и прошляпила.

— Да она не одна. Какого-то парня в балахоне с собой притащила.

В это время раздался перезвон, и Арингил замер.

— Батюшки! — прошептал он. — Миры разъединились. — Он ошеломленно посмотрел на Агнессу. — Я же вернуться не смогу.

Паренек в это время открыл глаза и во все горло закричал:

— Мама, у меня один глаз не видит!



…Артем выплыл из туманного забытья, с трудом открыл глаза и понял: видит он только одним, причем правым. Но даже одним глазом он сумел увидеть вонючее чудовище, видом напоминавшее человека и тащившего его за ногу. Не раздумывая, Артем согнул ноги и резко выбросил их вперед. Чудовище отцепилось и исчезло из поля зрения. В следующие несколько минут он, по всей видимости, умирал. Причем, как ему показалось, несколько раз. Он так решил, потому что периодически терял сознание, а когда приходил в себя, видел то черта с рожками, то ангела в белых одеяниях. Они тянули его каждый в свою сторону и ругались. Наверное, не решили, грешник он или праведник, подумал Артем. Но при этом попасть в ад он не горел желанием и стал искать руками за что-нибудь зацепиться. Нащупал чью-то руку и ухватился за нее. Сразу стало полегче.

— Да вылезай же! — услышал он хрипящий от усилий и натуги голос черта, вернее чертовки, и ответил:

— Не стану, мне еще с Богом пообщаться нужно.

Тут ангел заорал во все горло:

— Ему нельзя умирать!

— Ты слышала, что начальник сказал? — стараясь покрепче держаться за безжизненную руку, произнес Артем. — Мне нельзя умирать, так что катись отсюда в бездну.

Голова болела так, словно она была расколота надвое. Тут еще вопль резанул по нервам:

— Мама, у меня один глаз не видит!

А потом вновь наступила спасительная тьма.

Пришел он в себя уже лежа в телеге, которая неспешно катилась, покачиваясь и подпрыгивая на ухабах и кочках. Артем открыл глаза и опять понял, что видит только одним глазом. Наверное, к врачу везут, подумал он. Здорово абрек меня пырнул, слава богу, что хоть выжил. Только болит не низ живота, а голова, и, по-видимому, она перевязана. Сил потрогать ее не было, и поэтому он без движения продолжал лежать, размышляя над происшедшим. О каком брате говорил бандит? Неужели о тех, кого они положили в посадках? Тогда их сдали свои из полка. Продались, суки, со злостью подумал Артем. Имя, фамилию — все узнали. Батюшку жалко! Вспомнив отца Алексея, Артем чуть не заплакал. От гранат спасся, а вот от залетных — нет, ни за что, можно сказать, пострадал…

— Мама, у меня один глаз не видит! — неожиданно кто-то вновь закричал рядом, да так громко, что Артем вздрогнул и на пару секунд оглох.

— Ты че орешь? — не видя крикуна, спросил он и, нащупав, толкнул того в бок.

— А ты кто? — Кричавший перестал орать и стал шарить по нему рукой.

— Я Артем, а ты кто?

— А я Артам.

— Гляди-ка, Савул, маг сам с собой разговаривает. — Возница оглянулся на лежащего паренька и смотрящего открытыми глазами в голубое небо с перевязанный головой. — Видно, здорово его мертвяк по башке треснул.

Савул степенно шагал рядом с повозкой, держа кривое старенькое копье на плече.

— Да, маг оплошал, это же надо, вместо заклятия упокоения наложил благословение Хранителя! — Он громко рассмеялся. — Как мертвец запрыгал, заскакал — и страшно, и смешно. Такого танца даже Фрольт-мельник после трех жбанов эля не вытворял.

Паренек в это время спросил:

— Ты че орешь? — и уставился на Савула.

— Да я вроде, ваша милость, не шибко громко говорю, — ответил крестьянин.

— А ты кто? — вновь спросил маг, не сводя с него взгляда.

— Так Савул я, смотритель с поселкового кладбища.

А парень, словно не слушая его, сам себе ответил:

— Я — Артем. — И опять спросил: — А ты кто?

— Так Савул я, смотритель с поселкового кладбища, — озадаченно повторил мужик.

А маг опять повторил свое имя, переиначив его:

— А я — Артам. Ты чего орал?

— Снова здорово! — покачал головой возница. — Ты потише говори, — произнес он шепотом и посмотрел на Савула. Тот согласно закивал.

— Так, я вижу одним глазом, — сам себе ответил паренек и продолжил, вроде как успокаивая сам себя. — Я тоже вижу одним глазом, ты каким видишь, Артам? Я — левым. А ты? — Он смотрел на Савула требовательно и сурово.