Ее нежеланный лорд

* * *


Дом она покинула через черный ход, а затем крадучись прошла по липовой аллее, очень старой и неухоженной, дорожку почти забили разросшиеся между деревьями кусты. Аллея привела Бьянку к боковой калитке, которой обычно пользовалась прислуга и которая просто запиралась изнутри на щеколду. Бьянка в последний раз оглянулась: в просвете меж деревьев виднелась громада дома, замершая в густой фиолетовой тьме. Несколько окон светилось мягким золотым светом, и Бьянка знала, что это кабинет отца, столовая, кухня и спальня матушки. Поняв, что еще немного, и вся решимость испарится, девушка отперла калитку и выскользнула наружу, оказавшись при этом в переулке, который на уровне фасада здания пересекал улицу Фердинанда Гласного. Теперь… ей нужно было как можно быстрее добраться до городского сада и попасть на станцию, откуда отходили дилижансы. Бьянка решила, что, если сразу не получится уехать, она снимет комнату на ночь в недорогой гостинице неподалеку от станции.

Сунув руки в карманы, она заторопилась к улице Фердинанда. И это был первый раз в ее жизни, когда одна, пешком, да еще и после заката.

Откровенно говоря, Бьянка имела весьма смутное представление о том, где расположен городской парк. Туда она ездила с родителями в карете, и теперь, торопясь, постоянно выискивала взглядом те приметные здания, мимо которых они проезжали. Вот мрачное здание инквизиции, от одного вида которого по коже побежали мурашки. Воспоминание о том, как верховный инквизитор посадил ее в подвал и держал там несколько дней, было еще слишком свежо. До этого Бьянка никогда не сомневалась в том, что ей все сойдет с рук, все, что бы она ни учудила. Но нет. Граф Эверси оказался бессилен перед верховным инквизитором Рехши.

А вот министерство конструкторской магии, здесь маги-конструкторы занимаются разработкой механоидов, а потом вживляют им в грудь и голову магический лациум. Благодаря ему механоиды послушны воле хозяина, если только не окажется поблизости мага-менталиста. Впрочем, Бьянка читала газеты и пришла к выводу, что после гибели узурпатора все изменилось: механоидам по-прежнему ставили оживляющий компонент лациума, а вот на подчиняющий больше не ставили печати. Теперь армия механоидов полностью находилась в ведении круга менталистов, лояльных королю.

Потом Бьянка прошагала мимо ювелирного салона мадам Савье, куда они с маменькой когда-то ходили выбирать колье. Тогда все было правильно, Бьянка еще оставалась перспективной девушкой из очень хорошей семьи, и у нее были все шансы удачно выйти замуж. Маменьке понравилось тогда колье с голубыми топазами и россыпью мелких бриллиантов, но мадам Савье заломила такую цену, что им пришлось уйти ни с чем.

«А если будешь работать учительницей рисования, про драгоценности и вовсе придется забыть», – тут же подумала Бьянка и грустно усмехнулась.

Но ведь свобода того стоит, верно?

Так она без приключений добралась до городского парка. Шапки деревьев чернели за высокой оградой, и даже на расстоянии в лицо веяло прохладой и свежестью. По освещенной стороне улицы прогуливались влюбленные парочки, у входа в парк мороженщик неторопливо закрывал свой лоток. Бьянка вдруг вспомнила, как несколько лет назад родители водили ее сюда и купили шарик ванильного мороженого в сладком рожке. Грудь стиснуло сладкой болью, и девушка торопливо отвернулась. Она поискала глазами таблички с надписью улиц, увидела нужную и свернула туда. Ряд фонарей с магкристаллами резко оборвался, только станция – широкое кирпичное здание с колоннами – была освещена.

Не прекращая озираться, Бьянка трусцой добралась до станции, что есть сил дернула дверь в зал ожидания и только там вздохнула с облегчением. Зал ожидания был невелик и заставлен широкими скамьями, на одной из которых дремал, вытянувшись во весь рост, мужчина в потертом сюртуке. Его лица не было видно, потому что он накрыл его мятой широкополой шляпой. В дальнем углу за ажурной решеткой сидел кассир, который одарил Бьянку пристальным взглядом. Стараясь не разбудить спящего, Бьянка на цыпочках прошла мимо и остановилась у окошка кассы.

– Скажите, любезный, в какое время завтра отправляется дилижанс на Эвистон? – спросила она, изо всех сил пытаясь говорить хриплым низким голосом.

Кассир, грузный лысый мужчина, поправил на носу очки.

– Ближайший дилижанс на Эвистон идет через два дня.

– Два дня! – потрясенно выдохнула Бьянка. – Отчего же так?

– Потому что дилижанс на Эвистон ходит раз в три дня. Накануне как раз один ушел. Если вас не устраивает дилижанс, вы всегда можете либо отправиться дирижаблем, либо купить портал, – сварливо отозвался кассир.

– Спасибо, – пробормотала девушка.

Ее столь блестящий план начал трещать по швам. А жить три дня в гостинице она не планировала. В конце концов, ее хватятся, начнут искать, а там и до замужества недалеко.

Не зная, что делать, она села на скамью и задумалась. Неплохой альтернативой дилижансу казался дирижабль, но Бьянка не была уверена, что у нее хватит денег. А про портал вообще можно забыть, потому что такие перемещения мало кому по карману.

– Извините, – прозвучало над головой, – я слышал, вы в Эвистон?

Бьянка невольно вздрогнула, взгляд метнулся вверх. Оказывается, тот парень, что несколько минут назад беззаботно посапывал на скамье, проснулся и теперь стоял перед ней, почесывая заросший щетиной подбородок.

– Да, – растерялась Бьянка, – но дилижанс…

– Я знаю.

Она продолжала рассматривать парня, и чем дольше смотрела, тем он ей больше нравился. Веселый, открытый взгляд. Вьющиеся русые волосы. Одежда хоть и ношеная изрядно, однако ж добротная, уж в чем-чем, а в тканях Бьянка разбиралась неплохо.

– У меня своя повозка, – сказал он почти неслышно, – тут, неподалеку. Я специально здесь сижу, вдруг кого надо подбросить до Эвистона. Могу вас подвезти.

Бьянка смутилась. Разумеется, она понимала, что каждый зарабатывает чем может. В конце концов, что плохого в том, что человек предлагает свои услуги тем, кому они нужны?

В глубине души натянулась до звона неведомая струна, того и гляди лопнет.

Девушка еще раз окинула взглядом незнакомца.

– Сколько хотите? – спросила напрямую.

А сама решила: если заломит цену, то лучше подождать дилижанса в гостинице.

На удивление, парень попросил не много. Бьянка извлекла из кармана кошелек, аккуратно его приоткрыла и заглянула внутрь. Там были сплошь медяки и мелкие серебряные монетки, но на дорогу хватало.

– Хорошо, – сказала она, – я заплачу вам… если вы в самом деле довезете меня до Эвистона.

– Так я ж здесь для этого и сижу целыми днями, – ослепительно улыбнулся парень. – Идемте… господин.

И Бьянка поймала себя на том, что ей совершенно не понравилась пауза, которую он сделал перед словом «господин».

– Далеко идти? – все же спросила она.

– Могу подогнать повозку прямо к выходу из станции, – еще одна лучезарная улыбка.

– Хорошо, – Бьянка сдержанно кивнула, – я вас подожду.


Снаружи была ночь. Весенняя, пропахшая теплой и разомлевшей под солнцем землей, свежей листвой, сиренью, цветущими тюльпанами. Пока Бьянка ожидала у входа в станцию, ее одолевали мысли о том, правильно ли она поступает, доверяясь незнакомцу. А еще о том, что, похоже, она покидает столицу Рехши навсегда. Вряд ли еще вернется. И вот эта последняя мысль неприятно горчила и заставляла ежеминутно шмыгать носом.

Потом Бьянка услышала мерный цокот копыт по мостовой, и в свете магкристаллов появился крытый возок на рессорах. Кучер натянул поводья, а из открывшейся дверцы выглянул парень из зала ожидания.

– Прошу!

Бьянка кивнула и быстро забралась внутрь.

Там была тьма кромешная, такая, что перед глазами запрыгали цветные точки.

– Вот деньги, – она протянула перед собой подготовленный столбик монет.

– По прибытии расплатитесь, – с усмешкой сказал парень.

В этот момент повозка дернулась и неспешно покатилась по мостовой.

– Здесь окно есть? – спросила Бьянка.

– Конечно, есть, – доброжелательно ответили ей.

Она потянула носом воздух. В повозке странно пахло – чуть сладко, непонятный и неприятный аромат.

– Ну так давайте его откроем? – несмело предложила девушка.

А еще через минуту сильная рука прижала к ее лицу тряпку, пропитанную чем-то едким. Опешив и вмиг вспотев, Бьянка попыталась оттолкнуть эту руку, но лишь усугубила ситуацию: вторая рука стряхнула с нее шляпу, вцепилась в волосы на затылке. Так, что теперь она при всем желании не могла освободиться.

– А-а-а! – прохрипела Бьянка, задыхаясь.

А потом сдалась, вдохнула этот отвратительный запах – и тогда тьма окончательно схлопнулась над ней, унося куда-то прочь и от повозки, и от города.





* * *


– Шикарные патлы. Я еще таких не видел.

– Да и сиськи ничего.

– Вовремя мы, а? Скоро ведь явится. А мы ему – подарочек.

– Как бы подарочком по голове не получить. Что-то я не слышал, чтобы он предпочитал связанных баб.

– Ну и что. А вдруг понравится. Однообразие, друг мой, убивает личную жизнь.

Сперва она услышала эти голоса. Мужские голоса.

Медленно возвращались ощущения.

Веки казались тяжелыми, оплывшими. В голове звенела боль. Во рту… рот был чем-то забит, чем-то жестким и вонючим. Бьянка застонала, силясь открыть глаза и понять, что произошло и где она находится.

– Ишь ты, как сладко стонет, – услышала одобрительное, – говорю ж тебе, понравится ему. А потом и мы потискаем крошку.

«Да что ж это такое?» – мысли лениво плавали в голове, точно рыбки в аквариуме.

И точно так же, медленно, приходило осознание того, что случилось непоправимое.

Тело… все тело казалось деревянной колодой. Ни рукой, ни ногой не пошевелить, запястья и щиколотки затекли. По коже прошелся сквозняк.

«Я что, голая?!!»

Она открыла глаза. Все вокруг плавало и колыхалось. Бьянку резко затошнило, но тут же отпустило. Во рту по-прежнему что-то мешало, и она не сразу сообразила, что именно. А когда поняла, затряслась.

Она совершенно голая. И с кляпом во рту. И, похоже, растянута на кровати. Руки привязаны к спинке, а ноги… Бьянка замычала протестующе, мотнула головой. Ноги тоже были привязаны, но, похоже, еще и премиленько разведены в стороны. Так, чтобы удобнее было.

– Ты гляди, очухалась.

Над ней тотчас же склонился тот самый парень, что предлагал подбросить до Эвистона.

Дура, какая же она наивная дура… Кровь ударила в голову, щеки запекло.

Слезы так и брызнули из глаз, и Бьянка с удвоенным упорством замотала головой, пытаясь вытолкнуть языком кляп. О-о-о, как же стыдно… и страшно…