Год наших тайн

У приятеля дружков Кэти шея была толщиной с окорок, и он представился как Живчик. Наверняка родители назвали его по-другому, но настоящего имени я так и не узнала. Только поймала себя на мысли: кем же надо быть, чтобы специально придумать самому себе дикое прозвище?

А потом сообразила, что ведь и я сделала то же самое.

Мы тащились по холоду, и я старалась поддерживать разговор. Но разговор не клеился. Что бы ни говорили девчонки, футболисты только ухмылялись и кто-нибудь заявлял, что это «сомнительно».

Например:

Кэти: «А потом бармен поклялся, что умеет смешивать «Горящую саламандру». Хотя я придумала название коктейля, просто чтобы уесть его!

Футболист: «Это сомнительно».

Так продолжалось, пока я не осознала, куда именно мы направляемся.

– Стойте, – запротестовала я, остановившись на углу улицы. – Я думала, мы идем на футбол?

Кэти-Конский-Хвост тоже остановилась и пронзила меня взглядом.

– Они бы тогда не пошли с нами, ведь правда? Ха! Это хоккейный матч. Стычка с браунцами перед началом сезона.

Ох, елки-палки.

– Но… но я не хожу на хоккей, – проскулила я.

– Скарлетт, – возразила она в надежде, что я не собираюсь дезертировать. – Мы же уже пришли.

И вправду пришли. Признав поражение, я двинулась за ними на арену, на которой всегда мечтала играть.

Вечер обещал быть гораздо тоскливее, чем я рассчитывала. Это была единственная причина, по которой я каждый раз делала глоток из ходившей по кругу фляжки Живчика, когда она оказывалась у меня. В ней был какой-то фруктовый шнапс, такой приторный, что губы слипались. Странно, что футболисты пытаются наклюкаться таким девчачьим напитком. По крайней мере, это казалось мне странным, пока я не поняла, что пьяна в стельку. Тут-то я поняла, что, наверное, для этого они его и принесли.

Сегодня явно не мой день.

Кэти купили попкорн, и я съела горсть, пытаясь заглушить действие шнапса.

Мужская команда Харкнесса и вправду прекрасно держалась на льду, и игра была очень интересной. Почти два периода счет оставался 1:1, но в третьем Харкнесс резко вырвался вперед. Капитан команды сделал быстрый удар справа мимо вратарской перчатки и прямо в сетку, и я вскочила на ноги вместе с ревущей толпой.

Когда-то это была вся моя жизнь – смотреть, как мечется по льду шайба, анализировать игровые моменты, искать слабые места. Я скучала по всему этому. Ужасно. Была бы возможность, я бы отвлекла себя разговором. Но, несмотря на имя, Живчик был плохим собеседником. И я даже не могла воспользоваться любимой отмазкой моего поколения – повозиться с телефоном, – потому что случайно забыла его в общежитии.

За две минуты до конца Харкнесс забил буллит, и весь стадион наклонился вперед, чтобы увидеть, сможет ли Браун что-нибудь сделать за оставшиеся две минуты. Тут один из наших защитников угодил на скамью штрафников. И обе команды зашевелились, начали бегать быстрее, бить сильнее.

Но мы это пережили, игроки Харкнесса держали шайбу, пока нарушителя не выпустили на поле. Прозвучал финальный свисток. Харкнесс выиграл 2:1.

Когда мы встали и собрались уходить, я была пьяна и от шнапса, и от до боли знакомого стука шайбы о борта арены. Пошатываясь, я побрела вслед за Кэти и их толстошеими ухажерами к бару «Хэнниган», двери которого уже осаждали хоккейные фанаты.

Вместе со своими соседками я встала в очередь, недоумевая, как они собираются пройти мимо вышибал. Ведь никому из нас не исполнилось двадцать один год. Может, здесь это не важно?

Но когда толпа впереди рассеялась, Кэти-Блондинка подошла к охраннику. Я увидела, как и она, и прочие достали из карманов пропуска.

Поддельные пропуска.

Блин! Кажется, будет конфуз. У меня не было фальшивого пропуска, и я понятия не имела, где их достают. С другой стороны, у меня появился прекрасный повод уйти. Я нагнулась к Кэти-Конский-Хвост.

– Жаль, мне сюда не попасть. Я пошла.

Я повернулась, чтобы уйти, и мой взгляд упал на барную стойку. Толпа чуть переместилась, и я увидела глядящие на меня знакомые глаза.

На табурете у стойки сидел Бриджер.

Я разинула рот. Мне хотелось посмотреть с более близкого расстояния, но мелькающие тела загораживали мне обзор этой части стойки. Чувствуя себя вдрызг пьяной, я в какой-то момент решила, что мне померещилось.

– Покажите ваш пропуск, мисс, – потребовал вышибала.

– Я… – покачав головой, я повернулась к выходу. Что это было только что? Бриджер, у которого свободной минуты нет, чтобы повидаться со мной в выходные, прохлаждается в баре. Мне как будто пощечину дали.

Морозный воздух на улице отрезвлял. Я остановилась перед баром, пытаясь овладеть собой. Сунула руку в карман за телефоном и снова вспомнила, что забыла его взять. Интересно, что бы он ответил, если бы я сейчас послала ему эсэмэс: «Привет, Бридж, как работается?»

От такого предательства в горле у меня горело.

– Куда это ты, лапуля?

Подняв голову, я увидела футболиста по кличке Живчик.

– Н-надо идти, – выдавила я.

– Оставайся здесь, со мной, – он широко шагнул ко мне. Я в ответ неловко попятилась и стукнулась задом о кирпичную стену. Парень положил ручищи мне на плечи, прижав меня к стенке.


– Еще рано, – прошептал он. – Не убегай.

Я оказалась в ловушке и испугалась. Толпа фанатов или просочилась в бар, или разбрелась по улицам. Остались только я и здоровенный лоб, прижавший меня к стенке.

Красотища.

Я рванулась в сторону, но он меня удержал. Он поставил ногу между моими. Бороться с этим не было никакого способа, кроме очевидного. Так что я уперлась обеими руками в его грудь и толкнула изо всех сил.

– Отвали, – сказала я.

– Будь умницей, – последовал ответ. Он наклонился и попытался поцеловать меня. Я еще раз толкнула и вывернула шею, подальше от его проспиртованного дыхания. Но он схватил меня за запястья и прижал их к стене.

Тут я запаниковала по-настоящему.

– Пошел вон! – крикнула я.

И тут он исчез. Я почувствовала прохладный воздух свободы и отметила звук падения тяжелого тела на тротуар.

– А-а-а, черт! – вопил парень. Я глянула вниз: он скорчился на земле, держась за мошонку.

А над ним стоял Бриджер.

– Тебе сказали: «Пошел вон», оглох, что ли? – прорычал он. И собрался дать очередного пинка, но парень откатился подальше и перевернулся на другой бок, все еще оберегая семейное сокровище.

– Бридж, – ахнула я, чувствуя, как желчь подступает к горлу. Я еще не пришла в себя от удивления, что вижу его. Если бы только земля на миг перестала вращаться, чтобы я успела догнать события!

Звук моего голоса заставил его переключиться. Он отвернулся от Живчика и оказался передо мной. Бриджер взял мои руки и стал рассматривать запястья. Потом схватил меня в объятия.

– Он сделал тебе больно? Убью гада!

Тут слезы полились по моему лицу, и Бриджер стал вытирать их большими пальцами. Я уже не чувствовала страха, только усталость. От всего.

А Бриджер ничего не понял. Я сердито отпихнула его.

– Нет. Не трогай меня.

Он отодвинулся с потрясенным лицом.

– Господи, Скарлетт. Скажи, что не так?

– Ты, – пропищала я. – Почему ты здесь? Почему ты был там, в баре? С кем? Я просто твоя вторнично-четверговая подружка…

Я замолчала, задохнувшись. Мои рыдания набирали обороты, и одновременно я чувствовала себя полной идиоткой. Но была слишком пьяна, чтобы взять себя в руки. Просто стояла посреди Эльм-стрит и безобразно ревела.

– Где он, Скарлетт?

Бриджер пытался о чем-то спросить, но я была слишком занята плачем, чтобы услышать. Я вытерла нос рукавом.

Он обнял меня рукой за плечи, и я не отстранилась. Я ему это позволила, потому что реветь, когда ты сильно пьяна, не так-то легко. Земля подо мной поплыла в непредсказуемом направлении. Но Бриджер держал меня крепко, и это было так чертовски приятно.

И от этого я заплакала еще горше. Черт. Побери. Все это.

– Телефон, Скарлетт. Ты его потеряла?

– Дома, – всхлипнула я. – А что?

– А то, что я звонил тебе несколько часов, – вздохнул он. – У меня неожиданно образовалось окно. Поэтому я начал звонить тебе около семи, и звонил, пока не увидел тебя в этом баре. Проверь телефон, увидишь.

– О-о… о-ой… – провыла я длинно и с перерывами.

Бриджер притянул меня к себе и повел по тротуару.

– Как ты дошла до жизни такой? Ты что, надираешься в стельку каждую пятницу?

Я замотала головой:

– Никогда. Поэтому и чувствую себя так… ффу…

– Тогда давай отведем тебя домой, – сказал он, переводя меня через улицу. – Ключ с собой?

Я кивнула всем своим пьяным телом. Как лошадь.

– Отлично. – Он усмехнулся. – Пошли.