Гробовое молчание

До Мауры донеслись чьи-то голоса и хлопанье автомобильных дверей. Она поглядела в проулок и увидела свет приближающихся фонариков. Криминалисты.

— Теперь уж я точно прочитаю документы, которые привез Тань.

— Зачем он это сделал? Я удивилась, что он сбросил это на тебя.

— Он ждет беспристрастного суждения. Мне кажется, он не верит, что повар покончил жизнь самоубийством.

— И что ты думаешь?

— Мне было некогда заниматься документами. На этой неделе у меня гостит Крыс, я провожу много времени с ним. — Маура повернулась, собираясь уходить. — Утром я сразу же приступлю к вскрытиям. Так что приходи, если хочешь.

— Ты будешь проводить оба?

Этот вопрос показался Мауре странным, и она снова обернулась к подруге.

— Поверь, говорить нет необходимости. Я прекрасно знаю обо всех пересудах. Я вижу все это, когда какой-нибудь полицейский смотрит на меня или отказывается на меня смотреть. Они считают меня врагом.

— Это пройдет, Маура. Просто понадобится время.

«До тех пор, пока я не дам показания против очередного копа», — подумала Маура.

— Мне не хочется вести себя некорректно, — произнесла она вслух. — Я попрошу доктора Бристола провести вскрытие Ингерсолла.

Она поднырнула под ленту полицейского оцепления и двинулась прочь, мимо команды криминалистов. Только удалившись на квартал от проулка, она почувствовала, как уходит напряжение. «Это пройдет, Маура», — сказала Джейн. Неужели? У полицейских хорошая память. Они держат в голове подробности дел десятилетней давности, не забывают обид и помнят всех, кто был за или против них. Я навсегда буду причислена ко второй категории, решила Маура. Даже через двадцать лет они не забудут, что однажды я помогла засадить полицейского.

Когда она снова оказалась у дома Ингерсолла, там появилось еще больше служебных машин. Маура остановилась, ослепленная светом проблесковых маячков и почти карнавальной неразберихой. Внезапно болтовню полицейских раций прорезали женские рыдания.

— Дайте мне увидеть его! Мне нужно увидеть отца!

— Мэм, прошу вас. Внутрь вам заходить нельзя, — сказал патрульный, преграждая ей дорогу. — Как только появится возможность, к вам выйдут, с вами поговорят.

— Но это же мой папа. Я имею право знать, что с ним случилось.

— Отец Брофи! — крикнул полицейский. — Не могли бы вы помочь этой даме?

Высокий мужчина с клерикальным воротничком спокойно пробрался сквозь толпу. Даниэла Брофи, священника, прикрепленного к Бостонскому полицейскому управлению, часто вызывали в места, где произошла трагедия, так что Мауру не удивило его присутствие, но все же она была поражена этой встрече. С тоской во взгляде Маура следила за тем, как Даниэл уводил дочь Ингерсолла прочь от ленты оцепления. Не похудел ли он? Кажется, его лицо стало более обеспокоенным, а волосы еще больше поседели. «Скучаешь ли ты без меня так же сильно, как я без тебя?» — подумала Маура.

Он вел рыдающую женщину к патрульной машине, а затем вдруг увидел Мауру, и их взгляды встретились. На мгновение окружающий мир исчез, и она видела только Даниэла. Ощущала биение собственного сердца — оно бешено вздрагивало, словно крылья умирающей птицы.

Даниэл уходил, прижимая к себе плачущую женщину, а Маура продолжала смотреть на него, не в силах отвести взгляд.





19




Джейн стояла возле негатоскопа, изучая рентгеновские снимки мертвеца. Костные ткани выглядели вполне нормально, если не считать одной бросавшейся в глаза детали: его череп был отделен от тела — шею разрубили между третьим и четвертым позвонком. Тань и Фрост уже стояли возле секционного стола, ожидая начала вскрытия, а Джейн никак не могла покинуть свое место — она не готова была увидеть то, что скрывалось под простыней. Рентгеновские снимки — вещь абстрактная, этакие черно-белые анатомические комиксы. У них нет ни запаха плоти, ни лица. А потому Джейн стояла возле негатоскопа дольше, чем нужно, разглядывая тени легких и сердца — того самого сердца, которое прошлой ночью выбрасывало кровь на ее одежду. Если бы не безымянный спаситель, здесь висели бы мои рентгеновские снимки, подумала Джейн. А на столе лежало бы мое тело.

— Джейн! — окликнула Маура.

— Трудно представить, насколько острым должен быть клинок, чтобы сделать такое одним ударом, — проговорила Риццоли, не отрывая взгляда от снимков.

— Тут все дело в анатомии, — заметила Маура. — В том, под каким углом клинок обрушивается на сочленение. В Средневековье искусный палач мог одним ударом обезглавить осужденного. Если он рубил несколько раз, значит, был несведущ в своем деле. Или пьян.

— Приятно начинать утро с такой темы, — отозвался Тань.

Маура сдернула простыню.

— Мы еще не раздели его. Я посчитала, что вы захотите присутствовать при этом.

Нет, я не хочу присутствовать, подумала Джейн. Не хочу это видеть. Однако она заставила себя повернуться к столу. То, что лежало там, уже не было для нее неожиданностью, однако при виде отрубленной головы она все равно резко втянула воздух. Джейн еще ничего не знала об этом человеке — ни имени, ни происхождения. Единственными пока зацепками были предметы, извлеченные прошлой ночью из его карманов: запасная обойма, стопка наличных и ключи от угнанного «форда», припаркованного в двух кварталах от дома Ингерсолла. Никаких удостоверений при нем не оказалось.

Руки мертвеца уже были помыты, а отпечатки пальцев взяли еще ночью, после прибытия в морг. На подушечках до сих пор остались следы сиреневых чернил. Маура и Йошима вместе сняли одежду: фуфайку, брюки, трусы и носки. Обезглавленное тело оказалось коренастым и мускулистым. На правом колене виднелся заживший диагональный шрам — напоминание о старой хирургической операции. Пристально глядя на шрам, Джейн подумала: теперь-то я знаю, почему мне так легко удалось догнать его прошлой ночью.

Под увеличительным стеклом Маура оглядела рассеченные мягкие ткани, пытаясь отыскать неровности и синяки.

— Я не вижу никаких зазубрин, — постановила она. — Рана однородная, повторных порезов нет. Удар был только один.

— Я же тебе говорила, — вставила Джейн. — Это меч. Отрубили одним махом.


Маура подняла голову.

— Даже если я считаю свидетеля очень надежным, мне все равно нужно подтверждение. — Она снова переключила внимание на рану. — Этот удар нанесли под необычным углом. В какой руке был меч — в левой или правой?

Джейн засомневалась.

— Самого удара я не видела. Но, когда он уходил, меч был… в правой руке.

— Ты уверена?

— Да. А что?

— Просто с правой стороны рана начинается чуть снизу, а затем, в левой части шеи, уходит вверх.

— И что?

— Рост убитого примерно сто семьдесят восемь — сто восемьдесят сантиметров. Если убийца напал со спины и нанес удар справа налево, он, вероятно, был ниже. — Маура поглядела на Джейн. — Ты согласна?

— Я лежала на спине. С такого ракурса все кажутся высокими, особенно те, у кого огроменный меч. — Джейн выдохнула, вдруг осознав, что Маура смотрит на нее своим аналитическим взглядом, который так раздражал ее.

Этот взгляд вторгался в ее личное пространство, заставляя чувствовать себя плавающим в формалине образцом. Джейн резко отвернулась от стола.

— Не думаю, что мне стоит здесь оставаться. Чем нам поможет это вскрытие? Вот так сюрприз — кто-то отрезал ему башку! — Она бросила халат в ящик с грязным бельем. — Досмотрите вы, ребята. А я позвоню в криминалистическую лабораторию и узнаю, нашлось ли что-нибудь на мобильном телефоне Ингерсолла.

Внезапно дверь из предсекционной распахнулась, и Джейн с изумлением увидела своего мужа, входящего в зал.

— Что ты здесь делаешь?

Спецагент Габриэль Дин не впервые оказывался в секционном зале. Джейн познакомилась со своим мужем, когда вела дело о серийном убийце; в ходе расследования им приходилось часами склоняться над зловонными трупами, которых обнаруживали в разных стадиях разложения. Габриэль уже надел халат и бахилы и теперь натягивал перчатки. Когда он подошел к столу, его лицо приобрело мрачное и сосредоточенное выражение.

— Это человек из проулка? — напрямик спросил он. — Тот, что чуть не убил тебя?

— Привет и тебе, дорогой, — отозвалась Джейн. Она поглядела на Таня. — Если тебя интересует, кто сей незваный гость, поясняю: это мой муж Габриэль. Я понятия не имею, зачем он сюда пожаловал.

Габриэль с прежним вниманием разглядывал труп.

— Что нам известно о нем на данный момент?

— Нам? С каких это пор ты стал членом команды? — поразилась Джейн.

— С тех пор, как этот человек попытался застрелить тебя.

— Габриэль… — Джейн вздохнула. — Мы поговорим об этом позже.

— Об этом нужно говорить именно сейчас.

Джейн пристально посмотрела на мужа, силясь понять, что происходит, и стараясь угадать его настроение по лицу, которое казалось каменным в резком лабораторном свете.

— В чем дело?

— В отпечатках пальцев.

— Из АСРОП[8] нам не прислали никаких результатов.

— Я говорю об отпечатках неизвестной. Женщины с крыши.

— По ней тоже не было никаких совпадений, — возразила Маура. — Ее нет в базе данных ФБР.

— Я послал «черный циркуляр»[9] в Интерпол, — объяснил Дин. — Потому что мне ясно: эта история — часть чего-то большего. Гораздо большего. Вспомните, как была одета неизвестная. Вспомните ее оружие. То, что у нее не было удостоверения личности, и то, что она ездила на угнанной машине. — Спецагент посмотрел на труп. — Точно так же, как этот мужчина.

— Тебе пришел ответ из Интерпола? — поинтересовалась Джейн.

Габриэль кивнул.

— Час назад. Она числится в их базе данных. Не по имени, конечно, а по отпечаткам пальцев. Они остались на составляющих автомобильной бомбы, которая взорвалась в Лондоне два года назад. Погиб водитель, американский бизнесмен.

— Так что, речь идет о терроризме? — поразился Тань.

— Интерпол считает, что бомба — дело рук организованной преступной группировки. Заказное убийство. Женщина с крыши — явно профессионал. Этот человек, я полагаю, тоже. — Габриэль поглядел на Джейн. — Кевларовый жилет не спасет тебя, Джейн. Против таких людей он бессилен.

Джейн удивленно усмехнулась.

— Черт, нам страшно повезло, верно?