Гробовое молчание

— И каков же характер смерти господина Диксона, доктор Айлз? — спросила Агилар.

Это был ключевой вопрос, на который Маура страшилась ответить, потому что знала, какими будут последствия.

— Убийство, — вымолвила она.

Маура не обязана была указывать виновника. Она свела свой ответ к одному-единственному слову, но не удержалась и посмотрела на Уэйна Граффа. Обвиняемый сидел неподвижно, лицо его казалось непроницаемым, словно было выточено из гранита. Более десяти лет этот полицейский верой и правдой служил Бостону. С десяток свидетелей, дававших показания о его репутации, уверяли суд, что полицейский Графф отважно приходил им на помощь. Он герой, утверждали свидетели, и Маура верила им.

Однако 31 октября, в тот вечер, когда Фабиан Диксон убил полицейского, Уэйн Графф и его напарник превратились в ангелов мщения. Они произвели арест, и в момент смерти Диксон был у них под стражей. «Задержанный был возбужден и агрессивен, как будто находился под действием фенилциклидина или крэка», — отметили они в официальном отчете. Полицейские описали безумное сопротивление Диксона, его нечеловеческую силу. Чтобы затолкать задержанного в патрульную машину, оба полицейских якобы вступили в настоящий рукопашный бой. «Его пришлось сдерживать силой, однако он словно не чувствовал боли. Во время борьбы он издавал стоны и животные звуки, а также пытался снять одежду, хотя в ту ночь было всего четыре градуса». Напарники чересчур точно описали хорошо известное состояние возбуждения и бреда, погубившее других заключенных-кокаинщиков.

Однако спустя несколько месяцев токсикологический анализ показал, что в организме Диксона присутствовал только алкоголь. С этого момента у Мауры не осталось сомнений, что задержанный умер насильственной смертью. И теперь один из убийц сидел за столом защиты и пристально глядел на доктора Айлз.

— У меня больше нет вопросов, — объявила Агилар. Она опустилась на свое место с уверенным видом, словно решила, что выступила успешно.

Адвокат Моррис Уэйли поднялся для проведения перекрестного допроса, и Маура почувствовала, как напряглись ее мышцы. Подходя к свидетельской трибуне, Уэйли казался вполне радушным, словно просто решил начать дружескую беседу. Если бы они встретились на каком-нибудь приеме, Маура сочла бы этого привлекательного мужчину в костюме от «Братьев Брукс»[1] приятным собеседником.

— Полагаю, все мы потрясены вашим профессиональным опытом, доктор Айлз, — сказал он. — А потому я не стану тратить время судебного заседания на обзор ваших научных достижений.

Маура ничего не ответила, она просто глядела в улыбающееся лицо адвоката и раздумывала: с какой же стороны последует нападение?

— Полагаю, никто из присутствующих в этом зале не усомнился в том, каким упорным трудом вы завоевали свое нынешнее положение, — продолжал Уэйли. — Особенно принимая во внимание, с какими сложностями за последние месяцы вам пришлось столкнуться в личной жизни.

— Протестую! — Испустив раздраженный вздох, Агилар поднялась со своего места. — Это не имеет отношения к делу.

— Имеет, ваша честь, — возразил Уэйли. — Это касается суждений свидетеля.

— Каким образом? — осведомился судья.

— Прошлый опыт может отразиться на том, как свидетель истолковывает доказательства.

— О каком опыте идет речь?

— Если вы позволите мне рассмотреть эту тему, все станет очевидно.

Судья пристально поглядел на Уэйли.

— В данную минуту я позволю задавать вопросы по этой теме. Но только в данную минуту.

Нахмурившись, Агилар снова села на свое место.

Уэйли опять сосредоточил внимание на Мауре.

— Доктор Айлз, вы случайно не помните дату посмертного обследования покойного?

Маура замерла, потрясенная тем, что адвокат так внезапно сменил тему, снова заговорив о вскрытии. От ее внимания не ускользнул тот факт, что он намеренно не назвал убитого по имени.

— Вы говорите о господине Диксоне? — спросила она и заметила, как в его глазах мелькнуло раздражение.

— Да.

— Дата вскрытия — первое ноября прошлого года.

— И вы установили причину смерти в тот самый день?

— Да. Как я говорила ранее, он умер от обширного внутреннего кровоизлияния, последовавшего за разрывом селезенки.

— А характер смерти вы указали в тот же самый день?

Маура помедлила.

— Нет. Во всяком случае неокончательно…

— А почему?

Маура сделала глубокий вдох, ощущая, что все взгляды обращены на нее.

— Я хотела дождаться результатов токсикологического скрининга и понять, действительно ли господин Диксон находился под влиянием кокаина или иных препаратов. Хотела проявить осторожность.

— И должны были ее проявить. Ведь ваше решение способно разрушить карьеру и даже жизни двух преданных своему делу блюстителей порядка.

— Я занимаюсь лишь фактами, господин Уэйли, к каким бы заключениям они ни приводили.

Ответ адвокату не понравился — Маура поняла это по тому, как дернулась мышца на его подбородке. Остатки его видимого радушия испарились: теперь началась битва.


— Итак, вы провели вскрытие первого ноября, — продолжил он.

— Да.

— А что произошло после этого?

— Я не совсем понимаю, о чем вы говорите.

— Отправились ли вы куда-то на выходные? И проводили ли другие вскрытия в течение последующей недели?

Маура пристально посмотрела на адвоката. Тревога змеей извивалась где-то внутри, в животе. Она не знала, куда клонит Уэйли, но это в любом случае ей не нравилось.

— Я поехала на патологоанатомическую конференцию, — ответила Маура.

— В Вайоминг, я полагаю.

— Да.

— И там произошла история, которая травмировала вас. На вас напал мерзавец в полицейском мундире.

Агилар вскочила на ноги.

— Протестую! Это не имеет отношения к делу!

— Протест отклоняется, — ответил судья.

Уэйли улыбнулся — теперь путь был свободен, и он мог задавать вопросы, которые пугали Мауру.

— Верно ли это, доктор Айлз? На вас напал полицейский?

— Да, — прошептала она.

— Боюсь, я не расслышал ваш ответ.

— Да, — повторила Маура громче.

— И как же вам удалось выжить?

Зал погрузился в гробовое молчание — все ждали ее рассказа. А Маура не хотела даже вспоминать об истории, из-за которой ей по-прежнему снились кошмары. В ее памяти всплыл тот одинокий холм в штате Вайоминг. Маура припомнила, как хлопнула дверь машины заместителя шерифа и как она оказалась на заднем сиденье, за прутьями решетки, словно задержанная. Вспомнила ужас, охвативший ее, когда она тщетно барабанила в окно в попытке сбежать от человека, который — и Маура это знала — собирался убить ее.

— Доктор Айлз, как вам удалось выжить? Кто пришел к вам на помощь?

Маура нервно сглотнула.

— Мальчик.

— Шестнадцатилетний Джулиан Перкинс, я полагаю. Юноша, выстреливший в полицейского и убивший его.

— У Джулиана не было выбора!

Уэйли вскинул голову.

— Вы защищаете паренька, который убил полицейского?

— Нехорошего полицейского!

— А потом вы вернулись в Бостон и объявили, что господина Диксона убили.

— Потому что его действительно убили.

— А может, это просто несчастный случай? Неизбежное следствие ситуации, когда разъярившийся задержанный оказывает сопротивление, и его необходимо смирить?

— Вы сами видели фотографии из морга. Полиция применила куда больше силы, чем это было необходимо.

— Но ведь Джулиан Перкинс, паренек из Вайоминга, поступил точно так же. Он застрелил заместителя шерифа. Вы считаете такое проявление силы позволительным?

— Протестую! — воскликнула Агилар. — Доктор Айлз не состоит под судом.

Уэйли продолжал напирать — не сводя глаз с Мауры, он задал очередной вопрос.

— Что же случилось в Вайоминге, доктор Айлз? Может, когда вы боролись за свою жизнь, вас настигло прозрение? Вы вдруг поняли, что полиция — враг?

— Протестую!

— А может, полиция всегда была врагом? Кажется, некоторые члены вашей семьи именно так и считали.