Халхин-Гол. Граница на крови

Шагаев махнул рукой.

— Вольно, садись. И вызови-ка мне сержанта Бурбата.

— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант! — Он тут же протянул трубку советнику. — Старший наряда на связи.

— Я «Байкал»! — сказал тот.

— «Орел», слушаю.

— Собираюсь к тебе. Предупреди подчиненных.

— Вас понял. Сейчас сделаю. Через пять минут выходите.

Вскоре советский военный советник зашел в небольшой окоп, перекрытый бревнами на манер блиндажа. У той его стороны, которая была обращена к границе, стояла стереотруба.

— Как дела, сержант? — спросил Шагаев.

— Да спокойно все, товарищ старший лейтенант.

— Спокойно, говоришь? А ну-ка посмотрим местность.

Он припал к окулярам стереотрубы, увидел сопки, плато, рассеченное множеством оврагов и балок. Там никого, ни людей, ни техники. Только справа, у крайней сопки шевельнулся куст.

— Это что? — Старший лейтенант опять пристально посмотрел на куст, но там больше не было никаких движений.

— Вы что-то заметили? — спросил Бурбат.

— Да, вроде шевельнулся куст.

— Ну, это не в диковину. Сейчас самое время для грызунов и прочей живности. Пора им из нор выбираться. Весной начинается их обычная жизнь. А может, ветер там дунул. Такое тут тоже часто случается. Вроде полная тишина, и вдруг заколыхались ветки на кустах. А бывает и так, что у нас на сопках тихо, а метрах в тридцати песчаная буря или дождь. Такая вот особенность климата.

Шагаев опустил бинокль посмотрел на Бурбата.

— Особенности климата, говоришь, сержант? Зверьки полевые?

— Так точно. Может, и змея.

— Ладно. А скажи мне, ты тревогу не чувствуешь?

Бурбат улыбнулся и ответил:

— Я чувствую голод, жду, когда с заставы принесут завтрак.

— Ясно, — сказал старший лейтенант, еще раз осмотрел сопки, местность за ними. — Ничего! Ну и хорошо. Я на заставу.

— Вы там поторопите наших с завтраком, товарищ старший лейтенант.

— Да, я им напомню.

Шагаев вышел из окопа на склон, спустился с высоты, прошел к заставе. Личный состав под командованием начальника отжимался.

— Раз-два, раз-два! Олан, живее! Что ты как дряхлый старик!

— Устал.

— Через усталость!

Шагаева встретил заместитель начальника заставы Торхан Бержингин.

— Ты ходил на сопки, Алтан? — осведомился он.

— Да.

— Ну и что там?

— Ничего. Вроде все спокойно. А где старшина?

— При полевой кухне.

— Сержант Бурбат просил поторопиться с доставкой завтрака.

— А вон понесли уже бойцы из отделения Мурута.


Двое солдат тащили термосы и фляги.

— Вижу.

— А чего ты ходил на сопки?

— Тревожно что-то мне, Торхан.

— У меня такое чувство часто возникает. Когда был в отряде, обращался к начальнику медицинской службы, спрашивал, отчего это. Тот ответил очень уж мудрено. Я понял только, что внезапные приступы тревоги и волнения могут быть от перепада атмосферного давления, что в этом районе не редкость.

— А сегодня ты как?

— Нормально.

— Значит, и давление в норме.

— По словам доктора, оно влияет на каждого человека по-своему. Но ты не переживай, глупости все это. Просто мы долго находимся в неопределенности, в напряжении, ждем нападения японцев.

— Может, и так. Я попробую связаться со своим начальством.

— Давай!

Подходя к штабной палатке, Шагаев посмотрел на часы. 09.47.

«Как же быстро течет время», — подумал он и распахнул полог палатки.



Появление офицера на монгольской стороне тут же заметил рядовой второго класса Юко Ясида.

Он окликнул Куроки, который делал какие-то пометки на карте, разложенной поверх планшета:

— Господин майор!

— Да?! — Командир отряда поднял голову.

— На сопке, где сидят монгольские пограничники, появился офицер.

— Где?

— Высота напротив нас.

Райдон Куроки поднял бинокль, глянул на сопку и проговорил:

— Да, вижу. Это не начальник заставы.

— Может, заместитель? — подал идею Юко.

— И не заместитель. У меня есть описание всего командного состава заставы. Думаю, это советский военный советник.

— У монголов появились русские советники? — не без удивления спросил рядовой второго класса.

— Не везде, но кое-где они уже есть. Интересно, что привело его на позиции наряда? В обязанности советника не входит проверка службы отдельных подразделений. Может быть, он по своим каналам получил информацию об ударах по заставам, готовящихся нами, и решил посмотреть, если ли опасность для Холара? Но подобная информация обязательно должна была бы встревожить начальника заставы. В этом случае он был бы обязан перевести заставу в состояние повышенной боевой готовности, то есть усилить наряды. Однако этого не произошло.

— Офицер рассматривает и подходы к сопкам, — сказал Юко Ясида.

— Но нас он не видит, иначе тут же поднял бы тревогу.

— Он не помешает нам, господин майор.

— Я о другом думаю, Юко. Было бы неплохо захватить этого советника. Сейчас это не удастся, а вот позже надо будет попробовать.

— Да, это хорошая мысль. Командир батальона полковник Танака был бы доволен.

— И не только Танака. Но это уж как получится. Русские сильные воины, не чета монголам, а в советники набирают опытных офицеров. Для них попадание в плен позор, как и у нас. Только харакири они не делают, предпочитают драться до конца, в последний момент подрывают себя гранатой либо стреляются. Итак, отметим, что на заставе с большой долей вероятности находится советский военный советник. А что у нас на соседней заставе?

— Там все так же, как и было. Офицер исчез, господин майор.

Куроки усмехнулся:

— По-твоему я ослеп? Вижу. Наверное, пошел на заставу.

— Пограничникам подносят завтрак.

— А вот это тот момент, которого я ждал, — заявил командир диверсионного отряда, достал ракетницу и поднял руку.