И прольется кровь

– А я ненастоящий саам. Мой отец из Бергена, только никому не рассказывай. Особенно моей маме.

Он загоготал, и мне ничего не оставалось, кроме как рассмеяться вместе с ним. Напиток на вкус был еще хуже, чем тот, что я получил от Маттиса.

– Так кто же тогда Маттис? Священник?

– Почти, – кивнул Корнелиус. – Он уехал в Осло, чтобы изучать теологию. А потом перестал верить и тогда перешел на юридический. Три года проработал судебным уполномоченным в Тромсё. Да-да.

– Только не обижайся, Корнелиус, но если я не ошибаюсь, то наверняка восемьдесят процентов того, что ты мне сейчас наболтал, – ложь и выдумки.

Он сделал удивленное лицо:

– Нет, черт побери. Сначала Маттис утратил веру в Бога. Потом утратил веру в правовое государство. И сейчас он думает только о проценте алкоголя, по его словам.

Корнелиус громко рассмеялся и с такой силой хлопнул меня по спине, что проглоченный напиток чуть не выскочил наружу. И я бы, честно говоря, не возражал.

– Что это за дьявольское зелье? – спросил я, возвращая ему фляжку.

– Райкас, забродившее оленье молоко. – Он горестно покачал головой. – Но нынешней молодежи подавай только прохладительные напитки и колу. Снегоходы и булочки с сосисками. Спиртное, волокуши и оленина – скоро ничего этого не будет, и мы дойдем до ручки. Да-да.

Он сделал глоток из фляжки, чтобы утешиться, а потом закрыл ее пробкой.

– Привет-привет, вот и Анита.

Я увидел девушку в зеленом платье, которая как бы ненароком игриво направилась в нашу сторону, и машинально расправил плечи.

– Так-так, Ульф, – тихо сказал Корнелиус. – Разреши ей погадать тебе, но не больше.

– Погадать?

– Она ясновидящая. Настоящий шаман. Но ты не хочешь того, чего хочет она.

– И это?..

– Ты и отсюда прекрасно видишь.

– Хм. А почему бы и нет? Она замужем? Помолвлена?

– Нет, но ты не хочешь того, что у нее есть.

– Вот как?

– Того, что есть, и того, что она разносит.

Я медленно кивал.

Он положил руку мне на плечо:

– Но наслаждайся, Корнелиус болтать не будет.

Он повернулся к девушке:

– Привет, Анита!

– Пока, Корнелиус.

Он рассмеялся и ушел. Девушка остановилась передо мной и улыбнулась, не разжимая губ. После танцев она была вспотевшей и запыхавшейся. На лбу у нее проступали два ярких красных прыща, зрачки были величиной с булавочную головку, а дикость во взгляде говорила собственным ясным языком. Наркотик, возможно спид.

– Привет, – сказал я.

Она не ответила, только окинула меня взглядом с головы до ног.

Я переступил с ноги на ногу.

– Хочешь меня? – спросила она.

Я покачал головой.

– Почему нет?

Я пожал плечами.

– Ты кажешься здоровым мужчиной. Что не так?

– Насколько я понимаю, ты умеешь, э-э, читать людей.


Она засмеялась:

– Тебе Корнелиус сказал? Ну да, Анита умеет читать, да. И она прочитала, что пару секунд назад желание у тебя было. Что случилось? Ты испугался?

– Дело не в тебе, а во мне, у меня подозрение на сифилис.

Когда она рассмеялась, я понял, почему она улыбалась, не разжимая губ.

– У меня есть резинка.

– На самом деле у меня больше чем подозрение. У меня член отвалился.

Она подошла на шаг ближе и сунула ладонь мне между ног.

– На ощупь не скажешь. Пошли, я живу за церковью.

Я отрицательно покачал головой и схватил ее за запястье.

– Чертовы южане, – фыркнула она и вырвала руку из моей. – Что такого в том, чтобы немного потрахаться? Мы скоро умрем, разве вы этого не знаете?

– Да, до меня доходили слухи, – сказал я, оглядываясь в поиске предлога для отступления.

– Ты мне не веришь, – произнесла она. – Посмотри на меня. Посмотри на меня, я сказала!

Я посмотрел на нее.

Она улыбнулась:

– О да, Анита все увидела правильно. У тебя в глазах смерть. Не отворачивайся! Анита видит, что ты застрелишь зеркальное отражение. Да, застрелишь зеркальное отражение.

В моей голове раздался тихий предупредительный звоночек.

– О каких это чертовых южанах ты говоришь?

– О тебе, конечно.

– О каких других южанах?

– Он не назвал своего имени. – Она взяла меня за руку. – Но я тебе погадала, и теперь ты…

Я вырвался из ее рук:

– Как он выглядел?

– Эй, да ты действительно испугался.

– Как он выглядел?

– Почему это так важно?

– Пожалуйста, Анита.

– Хорошо-хорошо, успокойся. Худой мужчина. Челка как у фрицев. Странный. У него длинный ноготь на указательном пальце.

Черт. «Рыбак всегда находит то, что ищет. Мы с вами не понимаем как, но он находит. Всегда».

Я сглотнул:

– Когда ты его видела?

– Совсем недавно, прямо перед твоим приходом. Он пошел в деревню, сказал, ему надо кое с кем поговорить.

– Чего он хотел?

– Он искал другого южанина, по имени Юн. Это ты?

Я покачал головой:

– Меня зовут Ульф. Что еще он сказал?

– Ничего. Дал мне свой номер телефона на случай, если я что-нибудь услышу, но это номер в Осло. Что ты ко мне привязался?

– Просто жду человека, который привезет мое ружье. Но это, видимо, не он.