Икабог

В зал вошёл майор Саранч; его сопровождали бледная госпожа Беззаботс и Берт. Никчэм шагнул к вдове и взял её за руку.

— Дорогая госпожа Беззаботс ... Драгоценная моя госпожа Беззаботс... — произнёс лорд голосом, полным участия. — Король попросил меня сообщить вам, как сильно он сожалеет о произошедшем. Я соболезную вместе с ним. Это такая трагедия... такая ужасная трагедия...

— П-почему мне никто не сообщил? — всхлипнула госпожа Беззаботс. — П-почему мы обо всём узнали лишь увидев моего бедного... тело моего бедного мужа?

У неё вдруг закружилась голова, и Саранч поспешно усадил её на позолоченный стульчик. Горничная по имени Хэтти принесла Никчэму вино; пока она его наливала, лорд заметил:

— Уважаемая госпожа, на самом деле мы всё сделали вовремя. Мы отправили гонца — не так ли, Саранч?

— Именно так, милорд, — подтвердил майор. — Мы послали молодого парня по имени... по имени...

Тут Саранч замялся: с воображением у него всегда было туговато.

— ...Нобби! — наконец выпалил Никчэм, называя первое пришедшее в голову имя, — ну да, нашего маленького Нобби... Нобби Пуговку, — закончил он, глядя, как мерцающее пламя светильника отражается в одной из позолоченных пуговиц Саранча. — Именно так, малыш Нобби Пуговка вызвался добровольцем и тотчас отправился в путь. Неужели с ним что-то случилось? Саранч, — повернулся к майору Никчэм, — приказываю немедленно выслать следопытов на поиски Нобби Пуговки!

— Вышлем немедленно, милорд, — ответил Саранч, низко поклонился и вышел.

— Как умер мой муж? — еле слышно спросила госпожа Беззаботс.

— Сейчас расскажу, мадам, — начал Никчэм. Он понимал, что должен следить за каждым своим словом: его рассказ в дальнейшем будет считаться официальной версией, и ему придётся доказывать, что всё так и было на самом деле. — Как вы, возможно, слышали, мы отправились в Торфяндию, потому что нам сообщили, что Икабог утащил к себе в логово собаку. К сожалению, почти сразу после нашего прибытия чудовище напало и на нас.

Сначала оно бросилось на короля, но он сражался как лев и даже поразил чудище мечом в шею. К сожалению, для Икабога с его толстенной кожей это было как комариный укус; он разъярился и начал нападать на гвардейцев. Хотя майор Беззаботс бился как настоящий герой, в конце концов он пал смертью храбрых, отдав жизнь за короля.

И тогда лорду Треплоу пришла в голову прекрасная мысль выстрелить из пистолета, и этот выстрел отпугнул Икабога. Мы вынесли бедного Беззаботса из болота и спросили у солдат, найдётся ли среди них доброволец, который сообщит семье майора о его гибели. Наш малыш Нобби Пуговка вызвался сразу же; он вскочил на лошадь и ускакал. Пока мы не добрались до Эклервилля, я и подумать не мог, что он так и не прибыл и не предупредил вас об этой ужасной трагедии...

— Могу ли я... могу ли я увидеть своего мужа? — всхлипнула госпожа Беззаботс.

— Конечно, конечно, — засуетился Никчэм. — Он в Голубой гостиной.

Лорд провёл госпожу Беззаботс и Берта, вцепившегося в мамину руку, по коридору и остановился у дверей гостиной.

— Мне очень жаль, — развёл он руками, — но мы не можем снять знамя, которым он сейчас накрыт. Его ужасные раны — слишком тягостное зрелище. Сами понимаете — клыки, когти, всё такое...

Госпожа Беззаботс снова покачнулась, и Берт вынужден был поддержать её. В этот момент в зал вошёл лорд Треплоу, держа в руках целый поднос пирожных.

— Король уже в постели, — сообщил он Никчэму, громко чавкая. — О, какие люди! — добавил лорд при виде госпожи Беззаботс: её, в отличие от других работников, он всегда узнавал, потому что именно она пекла пирожные. — Мне так жаль майора, — промычал Треплоу с набитым ртом, обдав госпожу Беззаботс и Берта целым фонтаном крошек. — Он мне всегда нравился.

С этими словами он вышел из зала. Никчэм тем временем открыл перед вдовой дверь Голубой гостиной: посреди неё лежало тело майора, укрытое знаменем Раздолья.

— Неужели я не могу хотя бы поцеловать его в последний раз? — со слезами в голосе спросила госпожа Беззаботс.

— Боюсь, это совершенно невозможно, — вздохнул Никчэм. — Всё его лицо покрыто ранами.

— Поцелуй руку, мама, — вдруг сказал Берт, до этого не проронивший ни слова. — Думаю, против руки никто не будет возражать.

И прежде чем Никчэм смог остановить мальчика, Берт высвободил из-под знамени руку отца, на которой не было ни царапины.

Госпожа Беззаботс опустилась на колени. Она целовала руку снова и снова, пока та не заблестела от слёз. Затем Берт помог ей подняться на ноги, и они молча покинули Голубую гостиную.



Глава 17. Сомнения Добрэя





Проводив Беззаботсов, Никчэм поспешил в комнату стражи, где уже сидел Саранч, наблюдавший за остальными гвардейцами. На стене комнаты в окружении мечей висел портрет короля Фреда, чьи глаза, казалось, следили за всем происходящим.

— Они понемногу начинают роптать, милорд, — вполголоса сообщил Саранч, кивая на измученных и грязных от дорожной пыли солдат. — Они хотят отправиться по домам, к своим семьям, и побыстрее завалиться спать.

— Ну так и отправятся, вот только немного побеседуем — и пусть идут, — тихо ответил ему Никчэм, подходя к гвардейцам.

— Есть ли у кого-нибудь вопросы о том, что случилось в Торфяндии? — спросил он людей.

Солдаты переглянулись. Некоторые из них украдкой покосились на Саранча, когда тот отступил к стене и начал неторопливо начищать ствол ружья. В конце концов капитан Добрэй поднял руку, за ним — ещё двое.

— Почему тело Беззаботса завернули в плащи так поспешно, что никто из нас и посмотреть на него не успел? — спросил капитан.

— Я хочу знать, куда попала та самая пуля, которой выстрелили, — потребовал второй солдат.

— Почему только четверо из нас видели этого Икабога, если он такой огромный? — поинтересовался третий под одобрительные возгласы остальных гвардейцев.

— Отличные вопросы, — спокойно ответил Никчэм. — Объясняю.


И он повторил свой рассказ о нападении чудовища — теми же словами, что и при госпоже Беззаботс.

Гвардейцев, задававших вопросы, его рассказ не удовлетворил.

— Я по-прежнему не пойму, как так получилось, что это громадное чудовище никто из нас не заметил, — фыркнул третий.

— И если Беззаботса так страшно покусали, то почему там было слишком мало крови? — продолжал второй.

— И кто такой, в конце концов, этот Нобби Пуговка? — добавил капитан Добрэй.

— От кого ты услышал о Нобби Пуговке? — тут же сгоряча выпалил Никчэм.

— Когда я шёл сюда из конюшни, я встретил одну горничную, её зовут Хэтти, — ответил Добрэй. — Она ещё подавала вам вино, милорд. Так вот, Хэтти сообщила, что вы только что рассказали несчастной жене Беззаботса о королевском гвардейце по имени Нобби Пуговка. Вы уверяли, что этого Нобби Пуговку отправили к жене Беззаботса с сообщением о том, что её муж погиб. Но я не знаю никакого Нобби Пуговку. Я в жизни не встречал ни одного человека, которого звали бы Нобби Пуговка. Поэтому я и спрашиваю вас, милорд: как такое может быть? Как может человек ездить с нами, разбивать вместе с нами лагерь, получать в нашем присутствии приказы от вашей светлости, а мы о нём ни слухом ни духом?

Первой мыслью Никчэма было: "Надо что-то делать с этой горничной-шпионкой. К счастью, Добрэй назвал её имя..." Когда лорд заговорил, в его голосе послышались опасные нотки:

— А кто дал вам право говорить за всех, капитан Добрэй? Может, у кого-то из этих людей память лучше вашей? Может, они как раз хорошо помнят беднягу Нобби Пуговку? Всеми любимого маленького Нобби, в память о котором каждому из вас на этой неделе король добавит к жалованью тяжёлый кошель с золотом? Гордого и храброго Нобби, чья гибель — а я думаю, что чудовище растерзало его так же, как и Беззаботса! — чья гибель будет означать для всех его соратников повышение жалованья? Доблестного Нобби Пуговку, чьих ближайших друзей наверняка будет ожидать скорое продвижение по службе?

Когда Никчэм умолк, в комнате воцарилось молчание — холодное и тяжёлое. На этот раз все королевские гвардейцы осознали, какой выбор им предстоит сделать. Они думали о том огромном влиянии, которое оказывал на короля лорд Никчэм; они видели, с каким откровенно угрожающим видом полирует ствол своего ружья майор Саранч; они помнили внезапную смерть своего бывшего командира майора Беззаботса. А ещё они обдумывали обещание об увеличении жалования и быстром продвижении по службе в обмен на согласие поверить в Икабога и рядового Нобби Пуговку.

Добрэй вскочил так резко, что его стул отлетел в сторону.

— Никакого Нобби Пуговки никогда не было на свете, и будь я проклят, если Икабог существует! Я не стану участвовать в этом лживом спектакле!

Двое других солдат, которые задавали вопросы, тоже поднялись со своих мест, но остальные королевские гвардейцы по-прежнему сидели, молчали и наблюдали за происходящим.

— Прекрасно, — кивнул Никчэм. — Вы трое арестованы за государственную измену — самое грязное преступление. Не сомневаюсь, что ваши товарищи помнят, как вы сбежали при появлении Икабога. Вы забыли о том, что ваш долг — защищать короля, и думали лишь о том, чтобы спасти свои никчёмные шкуры! За это вас расстреляют!

По его приказу восемь солдат набросились на смутьянов. Трое честных гвардейцев никак не могли поверить в происходящее; хотя они отчаянно сопротивлялись, силы были слишком неравны, поэтому их вскоре скрутили и вывели из комнаты стражи.

— Очень хорошо, — отметил Никчэм, поворачиваясь к остальным солдатам. — Я доволен. Всем будет повышено жалованье, и я не забуду вас, когда дело дойдёт до продвижения по службе. И ещё: обязательно расскажите своим домашним о том, как всё происходило в Торфяндии. Учтите: вашим жёнам, родителям и детям не поздоровится, если вдруг обнаружится, что они сомневаются в существовании Икабога или Нобби Пуговки. А теперь можете возвращаться домой.



Глава 18. Кончина советника





Как только гвардейцы начали вставать с мест, собираясь расходиться по домам, в комнату ворвался взволнованный лорд Треплоу.

— Ну а теперь-то что? — застонал Никчэм, который уже предвкушал, как примет ванну и уляжется в кровать.

— Там... главный... советник! — с трудом выдавил из себя Треплоу.

Как и следовало ожидать, на пороге немедля возник главный советник Аскетт в наспех накинутом халате и с выражением негодования на лице.

— Я требую объяснений, милорд! — воскликнул он. — Что я слышу? Икабог существует на самом деле? Майор Беззаботс погиб? А ещё мимо меня только что провели трёх солдат короля, которым был вынесен смертный приговор! Мало того — его уже собираются привести в исполнение! Я, разумеется, приказал, чтобы их вместо этого отправили в темницу: пусть сидят, пока дело не дойдёт до суда!

— Я могу всё объяснить, господин главный советник! — поклонился ему Никчэм и в третий раз за этот вечер рассказал о том, как Икабог напал на короля и растерзал Беззаботса, а затем описал загадочное исчезновение Нобби Пуговки, который, если верить опасениям лорда, стал следующей жертвой чудовища.

Аскетт, которому не нравилось всё возрастающее влияние Никчэма и Треплоу на короля, терпеливо ждал, пока Никчэм закончит травить эти байки. Вид у него при этом был, как у хитрого старого лиса, сидящего у кроличьей норы в ожидании обеда.

— Да, несомненно, увлекательная история, — отметил он, когда Никчэм закончил свой рассказ. — Но с этого момента вы больше не отвечаете за это дело, лорд Никчэм. Советники займутся им прямо сейчас. В Раздолье предусмотрены специальные законы и протоколы для действий в таких чрезвычайных ситуациях, как эта.

Во-первых, мы обязательно допросим арестованных, чтобы услышать их версию произошедшего. Во-вторых, надо будет пройтись по спискам королевских солдат, чтобы найти семью этого Нобби Пуговки и сообщить родственникам рядового о его смерти. В-третьих, тело майора Беззаботса должно быть тщательно осмотрено королевскими врачами: мы должны как можно больше узнать о чудовище, которое его растерзало.

Никчэм открыл было рот, но в голову ничего умного так и не пришло. Его великолепный план рушился на глазах. Он сам себя загнал в ловушку из-за собственного хитроумия.

И тут майор Саранч, стоявший за спиной главного советника, медленно отложил винтовку и снял со стены меч. Между переглянувшимися Саранчем и Никчэмом словно искра проскочила, и майор воскликнул:

— Мне кажется, Аскетт, что тебе пора на покой!

Мелькнула сталь — и остриё меча Саранча вылезло из живота главного советника. Все ахнули; один лишь главный советник не произнёс ни слова: он рухнул на колени и упал замертво.

Никчэм оглянулся на солдат, согласившихся поверить в Икабога. С затаённым злорадством он наблюдал, как на их лицах проступает страх: в этот миг он ощущал себя всемогущим.

— Надеюсь, все слышали, что главный советник поручил мне выполнять его обязанности, прежде чем ушёл на покой? — тихо спросил лорд.

Все солдаты дружно кивнули. Когда совершалось убийство, они просто стояли и глазели, разинув рты, поэтому сейчас гвардейцы чувствовали себя соучастниками преступления и предпочитали помалкивать. Сейчас они мечтали лишь о том, чтобы выйти отсюда живыми и убедиться, что их родным ничего не угрожает.

— Очень хорошо, — удовлетворённо кивнул Никчэм. — Король верит, что Икабог существует, и в этом я с ним полностью согласен. Теперь главный советник — я, и именно я буду разрабатывать план защиты королевства. Для тем, кто будет предан королю, всё останется по-прежнему. Любой, кто пойдёт против короля, получит клеймо труса и предателя, и его будет ждать тюрьма или смерть.