Иной вариант: Иной вариант. Главный день

– А зачем мне к Борису Абрамовичу ходить? Он просто исполнитель. Так же, как и все остальные либералы да демократы здешнего розлива. Бить надо по голове. А голова у них там, за океаном…

Я улыбнулся в ответ:

– Ну с чего-то один черт надо начинать?

Алексей рассмеялся:

– Верно говоришь!

А потом, очередной раз сменив тему разговора, начал рассказывать, как он третьего дня одной бабке, живущей на восьмом этаже, печку ставил.

Вот так, под разговор, мы и добрались до Тулы. Точнее, до небольшой церквушки недалеко от окраины города. Там мы выгрузили ящик, передав его двум дюжим священникам. После чего, отдав купель, я остался сидеть в машине, а Ванин пошел к здешнему настоятелю оформлять какие-то документы. Присовокупив напоследок, что это много времени не займет и после обеда, которым нас здесь же и накормят, мы сможем двигать дальше. Задумчиво глядя, как он крутит головой, разминая шею, я поинтересовался:

– А ты еще шесть часов за рулем этой лайбы выдюжишь? Это ведь не «мерс» и руки, небось, уже отваливаются?

Алексей лишь ухмыльнулся:

– Ничего, я привычный!

После чего пропал минут на тридцать. А вернувшись, был задумчив и невесел.

Глядя на сосредоточенную физиономию дьякона, я решил пошутить:

– Что, местные коллеги в столе отказали?

Но Ванин шутку не принял:

– Нет, – а потом, огладив бородку, продолжил: – Тебе куда надо было конкретно попасть?

Внутренне подобравшись, я настороженно ответил:

– Говорил ведь уже – около двадцати километров от Радужного есть деревня Липцы. Ну и не доезжая до нее немного…

Собеседник пожал плечами:

– Я тех мест не знаю… давай спрошу по-другому. Ты поселок Руднево знаешь? Он вроде где-то в том же районе расположен.

Руднево, Руднево… название очень знакомое. Прикрыв глаза, я начал вспоминать населенные пункты по маршруту следования и буквально сразу же нашел ответ:

– Знаю! Это километрах в семи от Липцов. Но в семи, если ехать по трассе. Напрямую, судя по карте, там гораздо ближе. А что?

Ванин, выслушав ответ, поморщился:

– В таком случае, боюсь, у меня плохие новости. Я сейчас кое-какие справки навел насчет того, что во Владимирской области творится. В новостях довольно давно, чуть не с полгода назад, была информация, но тогда я на нее внимания не обратил. А теперь вдруг вспомнил и решил уточнить у здешнего батюшки. В общем, в Руднево идет стройка. Точнее, восстановление построенного еще в девяностые завода по утилизации химического оружия. А отец Николай сказал, что там теперь особая десятикилометровая зона. На дорогах в этом радиусе посты стоят и документы проверяют. У всех, даже у транзитников. А в само Руднево въезд только по спецпропускам.

В растерянности от такой новости я сплюнул:

– Вот паскуды! Нашли время! Ну ни раньше, ни позже!

А потом, в полном расстройстве, достал было сигарету, но, посмотрев на купол церкви, запихнул ее обратно. Блин, и что теперь делать? Ведь в прошлом году «профессор» дошел до тайника совершенно без проблем. Зато теперь этим козлам что-то строить приспичило! И ведь не где-нибудь, а именно там, куда мне надо. Стоп! А может, не там? Ведь захоронка даже не в самих Липцах, а в четырех километрах южнее. Может быть, она и не попала в эту сраную десятикилометровую зону? Только вот почему-то у меня было такое чувство, что еще как попала. Наверное, потому что слишком уж все хорошо до этого складывалось. Даже нападение малолетних грабителей и то в жилу пошло. Ведь именно из-за этого я смог приобрести себе напарника. А вот сейчас вылезла трабла…

Хотя, с другой стороны… Чего я, собственно говоря, запаниковал? Ну стоят «блоки» на дорогах, и что? И пусть себе стоят. С какой стати нам через них переться? Доедем до развилки на Липцы, там я оставляю Ванина вместе с машиной и дальше двигаюсь пехом. Что нам, лосям, пятнадцатикилометровый марш-бросок в одну сторону? М-да, и столько же обратно… Эх, силы у меня, конечно, не те, да и физподготовка за последние несколько лет сильно подкачала, но за ночь я, думаю, управлюсь. А если и не управлюсь, не беда – я ведь не на время этот кросс сдавать буду. Тут пара лишних часов не играют совершенно никакой роли. Так что известие, принесенное дьяконом, хреново только в смысле комфорта, и мой расчет подъехать на «уазике» прямо к тригопункту накрылся. Но во всем остальном появление запретной зоны препятствием не должно стать. Ведь вряд ли там на каждой тропинке и под каждым кустом секреты с засадами торчат. Тем более что тайник находится достаточно далеко от основной охраняемой точки в Руднево.

Вот этими позитивными мыслями я и поделился с Алексеем. Разумеется, несколько отредактировав их и чуть позже добавив:

– Так что от своей задумки я отказываться не собираюсь. Я ведь тебе уже три сотни должен за поездку. И если запчасти не достану, то, считай, на свой почти трехмесячный заработок попаду. Нет уж! Поедем!

Ванин, задумчиво глядя на меня, ответил:

– Ну, пока еще ты мне ничего не должен. Я ведь в Тулу по своим делам и так, и так собирался ехать. Поэтому можешь за этот вояж не платить… Скажу больше – если уж так вышло, то я тебя и обратно бесплатно доставлю. Чего я, не понимаю, что ли?

– Именно что – не понимаешь! Мне тот мужик штуку «зеленых» за запчасти обещал! Ты слышишь? А за тысячу я воробья в поле загоняю, а не то что несколько километров по лесу пройду!

Дьякон пожал плечами:

– Ну как знаешь.

А потом предложил не терять времени и сходить пообедать. Что мы и сделали, после чего снова загрузились в машину и двинули дальше.

Я сидел, разглядывая из окон знакомые места, и даже подсказал Алексею более удобный путь к трассе, что ведет из города. Увидев, что он собирается объехать частный сектор, в который обычно незнающие люди старались не соваться, чтобы не попасть в какой-нибудь тупик, я посоветовал:

– Сворачивай сюда. Я тут с детства каждую улочку знаю. Сейчас покажу тебе самую короткую дорогу…


Алексей кивнул и молча повернул туда, куда я ему посоветовал. И дальше, следуя моим указаниям, уверенно рулил, двигаясь к выезду на трассу. А минут через десять, увидев знакомую крышу, я ностальгически вздохнул:

– Вон в том доме мы когда-то жили…

Ванин, который сосредоточенно объезжал дорожные колдобины, на секунду оторвался от дороги и спросил:

– В каком?

– Во-он там, с синим забором, напротив магазина. А потом отец умер и мать снова вышла замуж, переехав жить к отчиму. А домик этот стала сдавать. Ну а я к деду, в Днепропетровск уехал…

И ведь правду сказал. Ну, кроме деда и Днепропетровска. А все остальное так и было. Эх… Вспомнив самые приятные детские годы, проведенные в этом месте, я грустно улыбнулся. Грустно, потому что вдруг вспомнился отец. Еще живой и молодой. И как мы с ним лестницу сколачивали, чтобы можно было яблоки собирать…

Но от лирических воспоминаний меня отвлек Алексей:

– Э-э, где, ты говоришь, тут магазин? Нам ведь какую-никакую еду надо бы прикупить. Да и воды набрать тоже. Горелка у меня есть, так что тебя, после пробежки, горячим чаем встречу.

Я оживился:

– Дело говоришь! Поэтому давай сейчас не разгоняйся и вон за тем грузовиком, что возле колонки стоит, тормози. Видишь?

– Вижу.

Проехав мимо зачуханного «зилка», унылый облик которого подчеркивал самодельный задний борт, светлеющий некрашеными досками, мы остановились. А я, глянув на бывший родной дом, попросил:

– Слушай, может быть, ты сам в магазин сходишь? А я пока тут постою. Я ведь здесь последний раз был, когда мне лет десять было…

Ванин понимающе кивнул:

– Ладно, ностальгируй!

И мы разошлись. Он к магазину, а я к синему забору, через который открывался отличный вид на бывшее родовое гнездо Корневых. И там, глядя на заколоченные досками окна дома, в котором прошло детство, вспомнил, как мы с Профессором долго обсуждали тему родственников в «зазеркалье». Я ведь поначалу никак не мог врубиться, почему, по его словам, люди, носящие знакомые мне имена и фамилии, в ТОМ мире являются совершенно не теми, кого я знал и любил здесь. Но Сосновский меня убедил, что это не просто не родственники, а даже, можно сказать, незнакомые мне субъекты. Попади я сюда в шестилетнем возрасте, когда еще не началось расхождение наших миров, другое дело. Тогда бы вся «параллельная» родня была практически идентична моей. Но бытие определяет сознание, и двадцать четыре года, прожитых в совершенно иных условиях, изменили этих людей настолько, что даже внешне они мало походили на моих родных. А уж внутренне… Да в этом я и сам убедился, когда встретил двоюродного брата, который ЗДЕСЬ ни о каком военном флоте и не думал, а как начал спиваться с младых ногтей, так до сих пор остановиться не может. Про «параллельного» меня можно сказать то же самое. Нет, не в смысле алкоголизма, а в смысле того, что вряд ли я пошел по военной стезе, так как даже вуза моего тут нет. И в кого тут превратился Сергей Корнев – бог весть. Так что «проф» оказался полностью прав.

Но отец… Отец совсем другое дело. Я ведь его очень смутно помню. Мне двенадцать лет было, когда папа умер, и его всегда очень не хватало. Поэтому у меня была надежда, что хоть в этом мире он живой и я смогу его увидеть. Пусть хоть издалека, но увидеть. Только, если бы он был жив, моя семья, скорее всего, так и продолжала бы обитать в этом доме. Так что, видно – не судьба…

Все еще пребывая в минорном настроении, встретил появление Алексея. Тот, пристроив пакет и пятилитровую бутыль в машину, поинтересовался:

– Ну что? Вспомнил молодость?

– Вспомнил…

После чего, умащиваясь на неудобном «уазовском» сиденье, еще раз окинул взглядом дом и сказал:

– Поехали. Сейчас за остановкой будет поворот направо. Нам туда.

И мы снова покатили по кривым и грязным улочкам частного сектора, пробираясь к выезду на трассу.





Глава 8




Потом была дорога, в которой, предчувствуя будущую бессонную ночь, я попробовал покемарить. Но спать в «таблетке» еще то удовольствие, поэтому, помучившись минут сорок, закурил и, поглядывая на серо-свинцовое небо, с которого в любой момент опять могла посыпаться снежная крупа, спросил:

– Как считаешь, часам к девяти до места доедем?

Ванин пожал плечами:

– Должны. Хотя в дороге лучше не загадывать.

И как сглазил! Мы как раз были на подъезде к Кашире, когда Алексей, увидев очередную здоровую трещину в асфальте, протянувшуюся поперек дороги, придавил тормоз. Не тормознул колом, а именно что стал притормаживать, стремясь сбросить скорость и перевалить через препятствие без последствий для ходовки. И в этот момент сзади раздалось: «Бум», от которого «уазик» слегка дернуло вперед. Мой спутник глянул в зеркало заднего вида, катнул желваками и, вместо обычных слов, говоримых водителями в таких случаях, пробормотал:

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день…

После чего, свернув к обочине, заглушил свой пепелац и полез наружу посмотреть, кто же нас догнал. Я, выразившись более энергично, тоже дернул за ручку двери, выходя на пронзительный ветер. А сзади была классическая для подобной ситуации картина – машина со слегка замятым с правой стороны капотом и крылом. Оно понятно – ее водила, не соблюдая дистанции, прилепился к нам сзади, а когда мы стали тормозить, попытался уйти от столкновения, выворачивая руль влево. Вот и влетел под наш бампер. «Таблетке» хоть бы хны, а догнавший нас «БМВ тройка» заполучил легкие повреждения морды. Хорошо еще, скорость маленькая была… Но в данном случае мы полностью правы, поэтому сейчас Ванин просто скажет, что претензий не имеет, и можно будет ехать дальше.

Только вот находившиеся в «тройке», похоже, имели на этот счет собственное мнение. Ее дверцы синхронно хлопнули, выпуская из немецкого нутра двух типично российских криминальных персонажей, и один из них, здоровенный, как Валуев, и со столь же «симпатичной» физиономией, мельком окинув взглядом повреждения, сразу же шагнул к Алексею:

– Что, мужик, жизнь дала трещину? – А потом, увидев под его курткой подрясник, добавил: – Сегодня твой Бог от тебя, похоже, отвернулся.

Ванин хмуро удивился: