Итальянский беглец

— Помнишь, я тебе рассказывал, что начинал работать в отделе Корнева?

Я кивнула.

— Ты еще тогда сказал, что тебе пришлось уйти из Управления из-за происков его племянника. Так ты и оказался за границей.

— Оказаться-то оказался, да только не сразу, — произнес Павел, отводя взгляд. — Я ведь тогда оговорил старика.

— В смысле?!

— Да нет! — рассмеялся Павел. — Просто не все тебе рассказал, опустил кусок своей непростой биографии.

— А именно?

— В общем, Корнев вызвал меня на беседу, рассказал все как есть. Из Управления во Владивостоке мне надо уходить, иначе попросту затравят, а то и кое-что похуже. — Павел помолчал, припоминая. — Он ведь напрямик заявил, что против племянника не пойдет, стар уже, чтобы с родственниками ссориться. Ну а мне предложил перейти на другую должность, но уже в Москве. Правда, с небольшим понижением, да и служба не такая интересная. Но выбирать мне тогда не приходилось. Да и старика было жаль. Ему-то каково было…

Мы помолчали. Оба понимали, что редко кто добирается до карьерных вершин без каких-либо трений. А Павел знал это лучше, чем кто бы то ни было, потому и обиды на своего шефа не держал. Хотя какая уж тут обида…

— Уже в Москве я стал сотрудничать со спецслужбами, естественно, через кураторов. А потом на меня вышли сотрудники службы безопасности того самого господина Хапурова. Предложили сотрудничать, организовали встречу…

— И ты согласился?

Павел лишь пожал плечами.

— А кто бы отказался? Условия более чем приемлемые. И потом, никакого криминала от меня не требовалось. Всего лишь «сканировать» сотрудников на ключевых постах на предмет возможного подкупа конкурентами. Ну и еще кое-что по мелочи. Никаких секретов я не разглашал. Разве что сам утаил, что работаю на Хапурова.

— И ты думаешь, спецслужбы об этом не узнали? — Я с сомнением посмотрела на Павла.

— Может, и узнали, но до сих пор никак не дали этого понять. Куда хуже другое, — мрачно сообщил Павел.

— И что же это?

— У Хапурова появились западные конкуренты. Как ты и сама прекрасно понимаешь, это неизбежно. Вот только конкуренты эти располагают собственными высококлассными разведывательными службами. И через эти самые службы они попытались меня перекупить.

— И чего же они от тебя хотели? — заинтересовалась я.

— Прежде всего им нужны были сведения о последних данных геологоразведки. Именно это их интересовало в первую очередь. Ну а далее по списку — новейшие разработки, внедряемые в производство, сведения о вновь заключенных договорах поставок, предполагаемые цены, в общем, все, что только можно было нарыть. При этом мне недвусмысленно дали понять, что если я откажусь, меня сольют. Ну а я, в свою очередь, превосходно понимал, что если соглашусь, то меня сольют службы безопасности Хапурова. Как видишь, у меня не было другого выхода, кроме как дать деру. И чем быстрее, тем лучше. Ну а когда я внезапно узнал, что я покойник, то сразу дал себе слово начать новую жизнь.

— А Рэлли? — вспомнила я давешний рассказ Павла. — Может, он продал эти сведения спецслужбам или Хапурову?

Павел отрицательно покачал головой:

— Рэлли не такой дурак, чтобы ввязываться в эту игру. К тому же много ему бы за это не заплатили. Женя, Хапуров занимается добычей редкоземельных металлов. Ты представляешь, какой это уровень? Для Хапурова Рэлли — это планктон, который он не разглядит даже под микроскопом. А спецслужбы в случае надобности обойдутся и без его услуг.

— Что ж, все понятно. — Я внимательно посмотрела на Павла. Опять о чем-то умолчал? — Вот только кому из них стало известно, что ты все-таки жив?

— А вот за это мне следует благодарить свою собственную глупость! — сделал Павел многообещающее заявление. — И еще жадность.

— Ты все-таки попытался выйти на покупателей компромата? Или сведений о предприятии Хапурова? — Мне не терпелось поскорее узнать, что же за всем этим кроется.

— Вот именно. Как раз на покупателей я и попытался выйти. Только не сведений, а собственных, так сказать, материальных активов.

— Ты фамильные драгоценности начал распродавать?

— Не совсем, но что-то вроде того, — улыбнулся Павел. — Я ведь одно время увлекался изучением и коллекционированием редких знаков отличия, то бишь фалеристикой. Собрал неплохую коллекцию. Как ты понимаешь, для этого нужно общаться с множеством коллекционеров, иначе интересной коллекции не составить. Все сколько-нибудь стоящие экземпляры находятся на руках у знатоков. За редкую медаль они готовы заплатить любые деньги, а вот расстаться со своим раритетом, опять-таки, ни за какие деньги не согласятся. Только обмен, причем на еще большую редкость.

— И ты, что называется, «высунулся», чтобы совершить такой обмен? — предположила я самое худшее.

Павел печально покивал:

— Только я совершил даже большую глупость, чем ты думаешь.

— И какую же?

Павел некоторое время молчал с непроницаемым выражением на лице. Так что мне оставалось лишь гадать о размерах глупости, которую, по его же собственным словам, совершил Павел. Равно как и о том, в чем она, собственно, заключалась.

— Ты что-нибудь слышала о латиноамериканской войне в начале сороковых? — этот весьма неожиданный вопрос застал меня врасплох.

— Хочешь сказать, ты и там засветился? — Я огрызнулась довольно нелепо, если не сказать глупо. Но очень уж достали меня все эти загадочные заявления.

— Засветился, да еще как, — Павел, похоже, не спешил вносить ясность в свои рассуждения.

— Что, продавал врагам секретные сведения? — окончательно обозлилась я. — А твои сообщнички-мексиканцы тебя сдали с потрохами?

— Мексиканцы здесь ни причем, — преспокойно ответствовал Павел. — Конфликт из-за спорных территорий разгорелся между Перу и Эквадором.


— Ну просто гора с плеч! — выдохнула я с притворным облегчением, которого, разумеется, не чувствовала. Час от часу не легче! Теперь мне предстоит экскурс в историю.

— Ты понимаешь, все дело в медали, которая и появилась благодаря той самой войне. — Павел упорно не замечал моего недовольства.

— Что за медаль?

— Маленькая невзрачная медалька из латуни, посвященная защитникам Пуэрто-Боливара, города в Эквадоре, подвергшегося танковой атаке. Особого значения этому событию никто не придавал, но вот благодаря ограниченному выпуску, эта медаль вызвала недюжинный интерес у наиболее искушенных, я бы даже сказал, фанатичных коллекционеров. Я и сам стал счастливым обладателем одного ее экземпляра. Даже не спрашивай, чего мне это стоило. Теперь и сам не могу поверить, что когда-то был таким одержимым.

А знаешь, что самое страшное? — Павел неожиданно развернулся в мою сторону и уставился мне прямо в глаза немигающим взглядом.

— Что? — я внутренне похолодела.

— То, что знающим людям известно, что во всей Европе эта медалька может быть только у меня. Вернее даже, во всем Восточном полушарии. Остальные владельцы аналогичных раритетов проживают за океаном.

В комнате воцарилась тишина. Но это была не настоящая тишина, дарующая покой и отдохновение. Нет, это была жуткая безмолвная прелюдия к финальному сокрушительному аккорду. Так и случилось.

— И именно эта медаль оказалась единственной из всей коллекции, которая заинтересовала покупателей, — завершил Павел.

— И скольких покупателей она заинтересовала? — уточнила я.

— Пятерых, — отозвался Павел. — Инкогнито, разумеется. Пока я ни с одним из них не контактировал, но уверен, что…

Тут Павел оборвал самого себя на полуслове и досадливо покачал головой:

— Эх, если бы не этот прокол, загорал бы я сейчас с женой на Средиземном море. И что мне стукнуло ее продавать!

— А действительно, что тебе стукнуло? — не упустила я случая подразнить Павла.

— Да все жадность моя непутевая! — воскликнул тот. — Коллекция у меня образовалась очень солидная, можно сказать, уникальная. Собирательство мне надоело, решил пополнить таким способом банковский счет, в бизнесе кое-какие прорехи образовались. Ну и…

Я вспомнила его же собственные слова о потере былой хватки. И ведь действительно: если уж рыльце в пушку, ну и сиди себе тише воды ниже травы. Живи спокойно, не высовывайся. Так нет же! Эх, Павел, Павел! И это после стольких удачных совпадений, и так облажаться!

— Ладно, чего уж теперь, — ответила я вслух самой себе, и Павел удивленно на меня покосился. Я обернулась к нему: — А как ты общаешься с потенциальными покупателями? У них есть твой телефон или электронная почта?

— Нет, конечно! — Павел энергично покачал головой. — Что ты! На первых порах все общение — исключительно инкогнито. На специализированном сайте, с предоставлением минимума информации или вовсе без оной. Указываются только сведения о самой коллекции. Ну, Жень, ты меня удивляешь! Это же элементарные вещи!

Элементарные вещи — это оборвать все нити, связывавшие тебя с прежней жизнью. Раз уж решил начать новую. Мысленно я дала полную волю своей язвительной натуре. Да и вслух не стала особо церемониться:

— И помогла вам вся эта сверхсекретность, синьор Инкогнито? Конечно, всего-то парочка неудавшихся взрывов, и все благодаря вашему умению тщательно шифроваться.

— Ты тоже считаешь, что меня вычислили благодаря этому сайту? — Павел пропустил мимо ушей мой саркастический тон, сосредоточившись исключительно на смысле сказанного. По всему было видно, что ему сейчас не до смеха. Я собралась было ответить, но он тут же досадливо отмахнулся:

— Да сам знаю, что облажался! Да еще как! Не было ведь ничего этого, пока я не высунулся с эквадорской медалькой. Как раз после этого все и началось. А ведь целых четыре года все было тихо, эх!..

— Значит, так, — веско начала я, для пущей убедительности уперев руки в бока. — Ты даешь мне координаты всех коллекционеров, или каналы, по которым происходит ваше общение, и я начинаю вести переговоры от твоего имени. Другого выхода нет. Во всяком случае, я его не вижу.

Павел усмехнулся:

— Кто-то из этой пятерки и есть наш неугомонный мститель, — насмешливо заявил он.

— Мститель? — удивленно переспросила я.

— Ну, или шантажист, называй как хочешь, — недовольно поморщился Павел. — Думаешь, тебе удастся его переиграть? И он прямо так и скажет: «Привет, это я устроил парочку покушений! Понравилось? Подождите, третье уже не за горами!»

Павел мрачно уставился на меня, тяжело дыша.

— Пойми ты наконец, из этой ситуации он уже выжал все, что ему было нужно. Понял, что я жив, разузнал, где я теперь обретаюсь и чем занимаюсь. И теперь следует за мной по пятам.

Я задумалась. В словах Павла определенно был резон. Но ведь надо же было с чего-то начинать!

— Даже если это так, — спокойно возразила я, — нам все равно следует поработать в этом направлении. Ведь коллекционеры, не имеющие отношения к твоему преследованию, наверняка откликнутся. Так мы и выведем их из круга подозреваемых. Иметь с нами дело может отказаться именно тот таинственный пятый фалерист и как раз потому, что покупка медали его не интересует. Как ты и сам совершенно точно подметил. Но ведь велика вероятность, что ты сможешь вычислить его сам?

Павел с сомнением покачал головой.

— Не густо, — со вздохом отозвался он. — Но ты права, это все, что мы пока можем предпринять.

— Тогда не будем терять времени, — подхватила я. — Покажи мне этот сайт, а заодно введи в курс дела, чтобы я могла вести переговоры от твоего имени.

— Будет лучше, если ты сразу дашь понять, что ты мое доверенное лицо, — возразил Павел, вставая и направляясь к ноутбуку. — Коллекционеры — люди осторожные. Если возникнут какие-то разночтения, они сразу почувствуют подвох и вообще обрубят все контакты.

— Хорошо, — не стала я спорить со знающим человеком. — Тогда настрой для меня всю эту замысловатую систему, а за мной дело не станет.