Иван Грозный. Сожженная Москва

– Да, Осип, – ответил десятник, – тока треба шлемы заранее надеть, да сабли и топорки достать. Коли ворог али разбойники узрят, что не купеческая охрана идет мимо, а служивые ратники, еще подумают, нападать аль нет.

– Приготовьтесь. Ну, а коли нападут, отбиваемся.

Сенька Малой, добродушный молодой мужик, улыбнулся:

– Ну, не сдаемся же.

Головы малых групп отъехали, а к Тугаю подошли Березняк и Капорин.

– Что молвишь, Мирон? – взглянул он на следопыта.

– Есть в лесополосе и люди, и кони, немного, но больше десятка. Узрел троих, те, видать, в дозоре. Кони за ними, далее за полосой еще люди.

– И как узрел-то, Мирон? – удивился Тугай.

– Ветер стих? Стих, ветви деревьев висят спокойно, так? Так. А напротив была шевелящая. Присмотрелся – дозорных головы из кустов торчат. Прячутся, нас видят. Отъехал на холмик, глянул поверх кустов. Лесополоса хоть и густая, но больше сосен, у них ствол открытый до кроны, через стволы узрел коней, на мордах мешки.

– А как понял, что недруга в полосе немного?

– Так опять же по ветвям. На десять саженей вдоль шевеление, до того и после – тихо. Но, может быть, и дальше вороги, потому как главные силы обычно ставят за полосой, внутри тока дозор и ближний отряд мелкий.

– Значит, все-таки засада?

– Да. И ворог нас видит. Разумеет, что не купеческий обоз, ратники в кольчугах, да с оружием, конные. Нападут аль нет, сказать трудно.

– Давайте, други, в середину обоза к телегам, бабу предупредите, чтобы зарылась в вещи и из телеги не высовывалась, да ребятенка под собой держала.

– Испугается, – покачал головой Мирон.

– А ты успокой! Молви, ничего страшного, отобьемся. Да, еще хотел спросить. Что это за ворог? Татары али кто другой?

– Не могу сказать, покуда не увижу, как пойдут в атаку.

– Ну, тогда и я пойму, что за банда. Приготовились?

Тугай посмотрел вперед, назад, на основную группу, в которой находился сам с Березняком, поднял руку и махнул вперед. Отряд, разделившись, пошел к опасному месту. Алена закопалась в вещах, накрыв собой сына, который уже научен не плакать, когда то могло выдать его с матерью.

Залихвастый свист разнесся по округе, и тут же из лесополосы выскочило с десяток конных разбойников. Они были в татарской боевой одежде, но в отличие от ордынцев вооружены копьями да кольями. Уже по тому, что отряд не обстреляли стрелами из засады – прием, почти всегда применяемый татарами, – Тугаю стало понятно, что это не ордынцы.

– К бою, ратники, ату их! – крикнул он.

Десяток нападавших встретило семь ратников во главе с самим Тугаем. Будучи на конях, они, с одной стороны, имели преимущество, с другой же – были больше уязвимы для копей и кольев. Первый выпад разбойников, нацеленный на то, чтобы выбить из седел ратников, бывалые люди Тугая отбили саблями, разбив древка копьев и колья. Тут же Осип приказал спешиться. Государевы ратники соскочили с коней, закрыв собой обоз, и вступили в сабельный бой с ворогом. Быстрый и Малой двинули было свои группы к месту сечи, но Тугай остановил криком:

– Стоять, где есть, закрыть стороны!

Ратники остановились. И вовремя. С юга и севера показались еще два отряда, но уже мелких, по пять-шесть разбойников. Главарь банды рассчитывал, что главной ударной силе – срединному отряду с конями – удастся выбить из охраны по меньшей мере половину ратников, а весь отряд, сопровождавший обоз, встанет одним целым на оборону, и тогда фланговые удары сыграют свою роль. Вместо этого он получил три короткие по численности схватки и в центре, и на сторонах.

Нападавшие бились отчаянно, но первые же протягивающие удары сабель ратников обозначали отсутствие у большинства лат и даже крепких кольчуг. Оттого разбойники понесли потери. Люди Тугая изрубили троих, да двое уползли ранеными в лес.

На сторонах шел равный бой. Но опять-таки отсутствие защиты у напавших позволило воинам группы Миколы Быстрого и Семена Малого выбить по одному разбойнику. Перевес начал создаваться и у обоза.

Тугай, отбивая удары неизвестных, выглядывал в их толпе главаря и, наконец, увидел его. Это был здоровый, молодой еще малый. Он не дрался, стоял за березой, росшей отдельно перед полосой кустарника, и только кричал, отдавая команды.

Нанеся разрубающий удар ближайшему ворогу, Тугай проскочил к главарю.

Тот, заметив это, выхватил саблю и пошел на Тугая. Главарь все же оказался не робкого десятка, к тому же в отличие от своей банды он имел и шлем с бармицей, и кольчугу.

Они сошлись в схватке. И тот, и другой превосходно владели саблей, знали приемы сабельного боя, оттого он и затянулся. Удары Тугая отбивал главарь, удары главаря отбивал Осип.

За это короткое время, заполучив преимущество, ратники смели фланги, допустив отход только трех разбойников, прорвавшихся через лесополосу к табуну. Можно догнать, но не стали преследовать. Пошли на помощь основной группе, которой командовал Иван Березняк. Там разбойников осталось пятеро. Видя, что обозные берут верх, они развернулись и стали отходить к лесополосе, двое из них прямо туда, где у березы Тугай вел бой с главарем.

Для Осипа сложилась опасная ситуация. Захваченный боем, он не видел подходящих со спины разбойников. Но их увидел главарь и крикнул:

– Резвый, Таюк! Бей моего! – и сам усилил натиск.

Лежать бы Тугаю у этой самой березы изрубленным, если бы не товарищи. На помощь к своему воеводе бросились Влас Строгин и Мирон Капорин. Они догнали разбойников, спешивших на помощь главарю, и изрубили их, ударив с тыла.

Теперь в отчаянном положении оказался главарь. Он на мгновение растерялся. До спасения был шаг, и вдруг все изменилось.

Тугай воспользовался этой замешкой и нанес ему протягивающий удар, от плеча по телу, разрубая кольчугу и разрезая плоть.

Главарь вскрикнул. Тугай нанес удар по шлему, смяв его, но не разбив. Однако этот удар был такой силы, что главарь, качнувшись, рухнул на колени перед Тугаем. Воевода нагнулся к нему, перевернул. Из разрубленной кольчуги на землю стекала кровь, но он дышал.


– Как, Осип? – подскочил Строгин.

– Добре получил, собака!

– А мы двоих, что к тебе сзади подходили, порубили.

– Спасибо!

Подошел и Березняк:

– Все, Осип, разбили отряд разбойников, пятеро ушли. Остальные готовы, сам проверял.

– У нас что? – спросил Тугай.

– Двоих подранили, но не сильно, им помогают.

– И то добре.

– А главарь-то, чую, живой!

– Живучий, пес!

– Привести в чувство? Али срубить ему башку поганую?

– Погодь, погутарить след, надо узнать, откуда эта шайка, и есть ли еще лихие люди по пути до постоялого двора.

– Тогда попробую привести в чувство.

– Поначалу разденьте его, да кровь остановите. Подорожника кругом много, на перевязь рубахи пустите тех, порубленных вами.

– Понятно, сполняю.

Тугай отошел от главаря, протер саблю.

И вдруг с северной стороны раздался крик:

– Ребята, еще отряд!

– Бросили главаря, оборону по кругу, – приказал Тугай. – Ко мне Влас со своими, Березняк, закрой тыл, Быстрый, Малой – подходы от лесополосы и балки.

Но обороняться не пришлось.

Вышедший из-за поворота за балкой отряд в десяток воинов встал, не разворачиваясь в боевой порядок. От него отделился старший в кольчуге и шлеме, сабля в ножнах. Подъехал ближе, остановил коня:

– Эй! Мы стража из Колечни. Вы кто?

– Государевы посольские люди, – ответил Тугай, – я – воевода.

– Схлестнулись с бандой Акима Шестова?

– А кто же его ведает, с кем схлестнулись.

– Это Аким. Он тут стал безобразничать. У него схрон в дальнем большом лесу. Сюда за наживой выходит. Доходился, собака!

– Тебя-то как звать, десятник? – спросил Тугай.

– Иван Канюта, а тебя, воевода?

– Осип Тугай. Грамота от воеводы ближней крепости есть?

– Само собой, а у тебя?

– И у меня есть.

– Надо бы посмотреть!

– Подъезжай ближе, коли не боишься.

– Чего мне бояться, не раз бой против татар вел.

– Но мы ж не татары и не разбойники.

– Ну, тогда чего же бояться, коли свои?

Канюта подъехал, показал свою грамоту, Тугай – свою.