Изгнанник

— Дети они то дети, но за деревню только днем выбираются. А этот в башне и один.

— Справится, — голос егеря был уверенным. — Парень он умный, да и не шалят тут последние годы. Нечисть всякая сидит у себя в Пустоши (граф, шедший по следу отряда, икнул и удивленно потер свои покрасневшие уши), отряды искателей пошли мирные и власти боятся (отряд Ховарда с ним бы не согласился, но был занят размышлениями как обложить данью деревни). Некого бояться тут. Если сам не полезет в леса эльфов, то ничего с ним не будет (Лич маг изучал следы вокруг своей испорченной ловушки, и громко обещал себе наказать тех, кто заставил его днями переться впустую).

К башне прибыли после обеда, Эдвин проснулся и изучил заметные глазу изменения. Окна закрыты новенькими ставнями (стекло что-ли в городе купить?), дверь тоже была новой. Дождей не было и плотник работал на улице, готовые табуретки и наполовину сбитый стол стояли рядом с башней.

— Принимайте работу, господин маг! — сказал плотник не отрываясь от работы.

Эдвин прошел в башню, и уже на первом этаже заметил изменения. Рядом с лестницей обнаружилась новенькая поленница, в центре стоял грубый стол и два стула. Но самое главное ждало его наверху. Только человек, который днями ночевал на земле сможет оценить кровать. Да, выглядела она неказисто и была без перины, но это не главное. Все что нужно для спальни он приобретет в городе, и наконец будет спать как дворянин, а не как уличный оборванец или воин в лесу. Холодная и твердая земля не смогла стать для него полноценной заменой. На вонючий спальник (спишь и потеешь, а потом снова в нем спишь) он уже смотреть не мог.

— Долго будешь со счастливой улыбкой на меня пялиться? — осведомилась у него Миа, лежавшая на этой самой кровати.

— Я не на тебя смотрю, больно надо, — рассеянно отозвался Эдвин. — Я так кровати радуюсь.

— Ну и дурак, — обиделась по непонятной причине девушка и засобиралась вниз.

Внизу уже накрывали на стол. Плотник сделал перерыв в работе, и они с Глебом открывали бутылку самогона. Увидев его взгляд, Глеб заверил мага что они «зусим по чючють», и работе это не помешает. Егерь и следопыт присоединились к попойке. Спустя час плотник вышел на улицe, быстро доделал стол и продолжил квасить до вечера. Выезд в город, очевидно, откладывался до следующего утра. Эдвина же волновало только одно — кто будет сегодня ночевать в его кровати.





Глава 11




В историю не войдет знаменитая «Битва за кровать», потому что не ее как таковой не было. Эдвин начал намекать, что кровать его (переоделся в пижаму и улегся спать), Миа закатила скандал и давила на свое ранение и пол. Молодой маг старался объяснить, что для здоровья полезно и на полу поспать, а то что она жещина…

— Сам ты женщина, козел, я девушка!

— Так женщина или козел? — задался вопросом Эдвин.

…вообще отношения к делу не имеет. В конце концов Миа решила достать козырь в рукаве, и, прихрамывая как раненый олень, пошла звать дядю.

Глен был не в настроении разбираться кто прав, а кто виноват, особенно когда его от застолья отвлекают. Он напомнил что и Миа и Эдвин все еще на службе, и своим приказом командира (и угрозой выпороть обоих ремнем) отдал кровать племяннице, а Эдвину приказал сесть за стол и взять кружку с самогоном. Приказ был странный, но Эдвин не стал спорить. Как и в прошлый раз, заснул он за столом, только в этот раз никто его не переносил. Время от времени он просыпался, когда кто-то стучал кружкой по столу, или начинал петь любимые песни.

— И вот представьте себе, въезжает он такой в город, весь в помятых доспехах, но повозке лежит труп здоровенной шестиметровой виверны, хвост за повозкой волочится. За внутренности и кровь виверны платят золотом по весу, все ему завидуют. Он уже мечтает как открывает свой трактир и живет до старости в свое удовольствие. Заходит к себе домой, и тут бах! — Глен влупил кружкой по столу. — Ему там жена рога ставит с соседним пьяницей!

Утро началось ближе к обеду. Эдвин и Миа, которые толком не выспались, испытывая мстительное удовольствие будили помятых мужиков и отправляли на улицу к повозке. Лошадь, переночевавшая вблизи от леса без укрытия и испытавшая ночью все виды стресса била копытом желая убраться подальше отсюда.

Егерь и следопыт донесли плотника до телеги, закрепили его, чтобы он не свалился и сами легли спать. Эдвин подозревал, что они закончили свои посиделки после рассвета. Еще не до конца протрезвевшего Глеба посадили управлять. Миа же с молодым магом свернули из спальников импровизированные кресла и устроились с комфортом.

Эдвин был не против поспать, но три тела в повозке храпели словно свора старых бульдогов, а он недостаточно устал, чтобы ему это не мешало. Миа страдала по той же причине, поэтому первой пошла на контакт:

— А ты правда в столичной академии учился?

— Да, — Эвин сидел с закрытыми глазами. Он еще не терял попыток заснуть.

— И как в столице? Я там никогда не была, — словно не замечая попыток Эдвина заснуть продолжила Миа.

— Столица огромна, — сдался Эдвин. — Даже я, живущий там с детства не знаю всех ее улиц. А с двенадцати лет я попал в академию, и задача изучать город передо мной не стояла.

— А как ты туда попал? Меня родители с десяти лет к магу водили, чтобы он определил есть ли дар.

— Случайно вышло. У меня родители рано умерли, поэтому я жил у родственников. Не сказать чтобы меня там сильно жаловали, но и не издевались. Я был сам по себе, они сами по себе. Меня кормили, у меня была своя кровать и мне давали донашивать вещи их детей, — ударился молодой маг в воспоминания. — Конечно мне, как и любому ребенку нужны были родители, но раз их не было, я все свободное время проводил на улице.

— Бедняга, — пожалела его Миа.

— Да не стоит, — отмахнулся Эдвин. — Я же говорю, меня не обижали, и детство у меня было пусть и не полноценным, но сытым и в тепле. Просто в один день я разбил окно в доме, а оттуда в меня полетел снежок. И это в середине лета! Я испугался, и у меня случайно случился выброс сырой магии. Это обычно ни на что не влияет, но снежок оказался иллюзией и развеялся.

— И твои родственники отдали тебя в академию?

— Нет, что ты, — широко улыбнулся маг. — В тот же момент тот маг меня скрутил, изучил, и отвез в академию. Ему даже приплатили за то что он убрал необученного ребенка с магическим даром с улицы и привез в академию. Не знаю сколько дали, но выглядел он довольным. Я же остался учиться там безвылазно до шестнадцати лет. Родственники в гости меня не звали, да и сам я не рвался. В академии у меня была полноценная комната, а не кровать. Мне давали носить новую мантию, и кормили в любое время и лучше, чем дядя с тетей.

— Но четыре года взаперти!

— Академия это маленький город в городе, — пояснил Эдвин. — Там есть парки, свои магазины и места для отдыха. Ходили слухи, что раньше там даже свой бордель был, который поставлял империи детей с даром круглый год.

— Отвратительно! — девушка покраснела.

— Ну конечно отвратительно, — мечтательным голосом поддакнул ей маг. — Я это осуждаю.

— А чему тебя учили с такого возраста? Я в двенадцать пошла в школу и к шестнадцати уже закончила ее. Отправилась к дяде в отряд и уже самостоятельно училась.


— В столичной академии преподают очень много всего, включая бесполезную философию. Академия принимает кроме горожан и крестьян огромное количество дворян, и в их выпуске не должно быть людей не знающих историю или этикет. Нас учили всему, что должен знать дворянин, потому что после полноценного первого курса мы становимся дворянами официально. Я к двенадцати годам умел читать вывески и немного писать. Понятное дело, что меня, как и многих таких мальчишек, требовалось научить элементарным вещам, прежде чем допускать к занятиям.

— Я бы хотела там учиться, — начала мечтать Миа. — Там же дворяне, этикет, все ходят красивые и нарядные.

— Ага, завела бы там подружек, вышла замуж за какого-нибудь виконта из древнего рода и все такое.

— Ну а чем плохо? Завидуешь?

— Нет, не завидую. Я не хотел бы выходить замуж за виконта, — ухмыльнулся Эдвин. — И тебе не надо завидовать, потому что дворяне таких как мы не считают себе равными.

— Ты ведь тоже дворянин!

— Из грязи в мелкое дворянство, — пояснил Эдвин. — Они таких еще больше не любят. Если крестьян вроде Глеба…

— А?! Что?! — раздался сонный крик крестьянина, который свое имя услышал. — Я не сплю!

— Надеюсь, мы в ту сторону едем, — высказался Эдвин. — Так вот, если на крестьян они внимания не обращают вовсе, то мелкие дворяне, которые еще недавно ковырялись в земле и выращивали картошку, им противны. И свое мнение они не стесняются высказывать по поводу и без.

— Но ведь есть и нормальные ребята, с которыми можно подружиться.

— Есть, — помолчал немного и добавил. — Наверное. Я ни с кем толком не сошелся. Не считая некоторых девушек.

— Ну так это же замечательно. Подруги даже лучше друзей.

— Эмммм, — замялся Эдвин. — Не то чтобы мы стали с ними друзьями… Ну разве что ненадолго… Мы как бы так сказать…

— Оу, — покраснела Миа. — Я кажется поняла.

— Да, кхм, — замялся Эдвин.

— Я не понял! — донесся хриплый голос крестьянина. — Можно мне поподробнее описать?

Ближе к вечеру остановились на ночлег, растормошили егеря со следопытом, те выволокли не пришедшего в себя плотника и отправились делать костер и готовить еду. Ужинали в тишине, все кроме магов страдали от сильнейшей боли в голове, Эдвин же с Мией наговорились на день вперед.

— Вернусь в башню и с кровати неделю не буду слазить, — бурчал Эдвин раскатывая спальник. — Сколько до города еще?

— Послезавтра к обеду доберемся, если неторопясь, — ответил крестьянин.

— А если немного поторопиться?

— То послезавтра утром будем, — флегматично ответили ему.

— А если мы совсем-совсем поторопимся, и начнем двигаться до рассвета, а после заката продолжим?

— Ты торопишься сильно? — донеслось с другой стороны от егеря.

— Да! Тороплюсь поспать в нормальном месте, а не на полянке в спальном мешке!

— А чем тебе полянка не нравится? — недоумевал Глен, по сути живущий в лесах. — Рядом с костром тепло, свежий воздух, еда на огне приготовлена. Рыжий вон, самогон с собой взял.

— Никакого самогона! — хором крикнули Миа с Эдвином.

— Да мы по капельке, для хорошего сна, — начал оправдываться егерь. Рыжий за его плечом вцепился зубами в пробку и пытался ее вытащить. Параллельно он тряс головой поддерживая командира.

— Завтра стартуем до рассвета, — грозно предупредил его маг.

— Командир отряда я, так что сам решу когда стартуем, — улыбнулся Глен. — Глеб, тащись сюда, разговор есть.

Эдвин проснулся до рассвета, как и планировал. Светать только начинало, и выбираться из теплого спальника ему не хотелось. Он напомнил себе, что еще сильнее ему не хотелось опять ночевать на земле. Напоминание сработало, и он начал выбираться из мешка.

Не стал никого будить и провел все утренние процедуры (умываться когда создаешь воду прямо в руках одно удовольствие). Подкинул в костер пару веток побольше, и пошел будить Мию. Без ее помощи они не загрузят повозку телами.

Вдвоем удалось разбудить Рыжего, который кряхтя дотащил плотника и егеря до повозки, с помощью Эдвина их туда закинул и улегся спать дальше.

— Надо обыскать их и забрать все что есть, — решила Мия. — Если опять вечером остановимся, они снова нажрутся.

— Не остановимся, — ответил ей Эдвин и принялся поливать водой Глеба. — Остановок не будет, и мы доберемся до города сегодня.

Глеб не до конца осознавал что проснулся, но запрячь лошадь он сумел. Уселся править ей, и тут же захрапел.

— Дорога тут одна, управлять не надо, — пояснила Миа.

— Пойдем перекусим, — предложил Эдвин. — Эти пусть спят.