Как не умереть в одиночестве

– Знаю, – сказала Пегги. – В общем, он заставил нас выбрать дату. Разумеется, мы оттягивали ее как только могли. Спрашивать тебя, пока ты был в отъезде, он не хотел, и закончилось тем, что я пообещала поговорить с тобой. Честно говоря, тогда мне просто хотелось отделаться от него хотя бы на пять минут, а потом подходящий момент не подвернулся, и вышло так, что я позабыла тебя предупредить. Но Кэмерон уже считает, что ты в игре.

Эндрю начал было протестовать, но Пегги прервала его:

– Послушай, я с тобой согласна. Да, знаю, это та еще заноза в заднице, но я лично уже слышать не могу этих его причитаний и постоянного нытья. Видеть не могу эту унылую физиономию, это разочарование в глазах, когда мы снова и снова откладываем вечеринку. Сегодня гостей принимает Кэмерон. Остальные уже согласились, и я тоже. Его жена тоже будет, но нам дано право выбирать – приводить с собой кого-то или нет.

«По крайней мере, уже кое-что», – подумал Эндрю.

– Думаю, тебе стоит прийти, – продолжала Пегги. – Может, все будет неплохо – то есть да, конечно, ужасно, но… вообще-то, я вот что хочу сказать: пожалуйста, просто приди, и тогда мы сможем набраться вместе и не обращать внимания на других. – Она положила руку ему на плечо и с надеждой улыбнулась.

Эндрю мог придумать много всякого, чем предпочел бы заняться вечером, но ощутил вдруг сильную потребность не разочаровать Пегги.



Вечером Эндрю прибыл к Кэмерону с бутылкой мерло и в состоянии определенного дискомфорта. Кому они вообще могут нравиться, эти званые обеды? – недоумевал Эндрю. Отсыпать обязательные комплименты только потому, что кто-то положил что-то в кастрюлю и проварил до безопасного состояния? А потом все эти разговоры о книгах и фильмах: «О, вы просто обязаны это посмотреть. Португальский артхаусный эпос о тройняшках, которые подружились с вороной». Какая чушь. (Время от времени Эндрю случалось получить удовольствие от неприязни к тому, чего он на самом деле не испытывал.)



В тот день Кит и Мередит вели себя особенно отвратительно, и Кэмерон выказал себя полным идиотом. Почему он решил, что им всем будет полезно провести вместе еще какое-то дополнительное время в замкнутом пространстве, ответа на этот вопрос Эндрю не знал. Примерно так же выглядела бы попытка свести вместе отрицательные полюса магнитов.

Конечно, Эндрю рассчитывал провести побольше времени с Пегги, хотя в конце рабочего дня она и казалась непривычно притихшей, что, возможно, было как-то связано с разговором по телефону на черной лестнице, который Эндрю нечаянно подслушал и в котором несколько раз прозвучало слово придурок. В ее исполнении, особый тембр которому придавал акцент, оно звучало музыкой.

В дверь Кэмерона Эндрю постучал, надеясь, что Пегги уже там. В идеале они могли бы просто посидеть рядом, не обращая внимания на остальных и обсуждая, что лучше, тирамису или «Король танца» Майкла Флэтли.

Дверь открыл весьма и весьма невысокий викторианский денди в бархатном камзоле, дополненном жилетом и галстуком-бабочкой. Лишь приглядевшись, Эндрю сообразил, что перед ним ребенок.

– Входите же. Позвольте ваше пальто? – сказал ребенок, держа куртку двумя пальцами, большим и указательным, как будто ему вручили мешочек с собачьим дерьмом. Эндрю проследовал за ним в прихожую, где и встретил Кэмерона, агрессивно размахивающего ножницами.

– Эндрю! Вижу, ты уже познакомился с Крисом?

– С Кристофером, – поправил отца мальчик, с невеселой улыбкой отворачиваясь от вешалки. У Эндрю уже сложилось впечатление, что Кристофер подтягивал отца к самым высоким стандартам, которым Кэмерон редко соответствовал.

– Клара? – позвал Кэмерон.

– Что еще? – прошипели в ответ.

– Дорогая, прибыл наш первый гость!

– О, секундочку! – Второй голос лишь отдаленно напоминал первый. Вслед за ним появилась и сама Клара – в фартуке, с улыбкой на несколько тысяч белейших зубов и туго стянутыми золотисто-каштановыми волосами. Она была так мила, так хороша собой, что Эндрю занервничал еще до того, как они обменялись неловким рукопожатием, которое перешло в объятия и поцелуйчики, причем Клара притянула его к себе так, словно вела в танце. Кэмерон протянул гостю чашечку с орехами кешью и спросил у Клары, как обстоят дела с закусками.

– Ну, – процедила она сквозь зубы, – если бы кое-кто не выключил конфорку, мы бы успели вовремя.

– Извини, дорогая! – Кэмерон похлопал себя по макушке и скривил виноватую физиономию.

Эндрю посмотрел на Кристофера, и парнишка закатил глаза, словно хотел сказать, что это, мол, только верхушка айсберга.

Мередит и Кит пришли вместе – отнюдь не случайно, как предположил Эндрю, и его подозрения подкреплялись тем фактом, что оба были явно навеселе. Кит взъерошил мальчишке аккуратно разделенные на пробор волосы, и Кристофер вышел из комнаты, метнув в гостя убийственный взгляд. Вернулся он, однако, не с револьвером, а всего лишь – к разочарованию Эндрю – с расческой.

Пегги пришла, когда все уже сели за стол.

– Извините за опоздание. Автобус застрял. Пробки просто ужасные, – сказала она, бросая пальто на никем не занятый стул, и, заметив Кристофера, добавила: – О, это же ребенок? Простите, нечаянно вырвалось.

Кэмерон неуверенно хохотнул.

– Ты от нас, наверное, и кое-что похуже слышал, а, Крис?

Кристофер угрюмо пробормотал что-то, уткнувшись носом в тарелку с супом.

Разговор получился дерганый, с остановками, и паузы только усиливали и подчеркивали каждый застольный звук. Все сошлись на том, что суп – восхитителен, хотя Мередит и заметила, что добавка кумина – «смелое решение».

Кит глуповато ухмыльнулся – сомнительный комплимент определенно пришелся ему по вкусу, а Эндрю вдруг с ужасом понял, что под столом происходят какие-то движения, включающие касания колен. Он хотел обратить на это внимание Пегги, разделить с ней бремя ужаса, но она рассеянно двигала с места на место суповую тарелку, напоминая в этом занятии разочарованного художника, смешивающего краски в палитре. Несколько раз Эндрю порывался увести Пегги от других и спросить, в порядке ли она, но сделать это оказалось непросто, поскольку его соперником выступил Кэмерон. Предвидя возникновение в разговоре неизбежных пауз, он принялся подбрасывать одну за другой темы, никак между собой не связанные и совершенно бесплодные. Последняя затрагивала их музыкальные вкусы.

– Пегги? Тебя в этом плане что заводит? – спросил Кэмерон.

Пегги зевнула.

– Разное. Эйсид-хаус, дабстеп, намибийский клавесин. Вся классика.

Мередит икнула, уронила на пол ложку, нырнула за ней и едва не соскользнула со стула. Эндрю повернулся к Пегги и вскинул брови. Какой смысл напиваться на таких мероприятиях? Ляпнуть какую-нибудь глупость и потом жалеть до конца вечера? «Если коротко, – скажет потом Пегги, – для того люди и пьют».

После главного блюда Клара с преувеличенно любезной улыбкой попросила Кэмерона помочь ей на кухне.

– А мешать точно не буду? – усмехнулся он. – Ты уверена?


– Нисколько. Только не приближайся к конфорке, – предупредила Клара.

Кэмерон развел руками, как бы говоря «вот тут ты меня поймала!», и потянулся за супругой. Музыкальная тема продолжилась симфонией хлопающих дверец.

– Беда может ждать впереди, – тихонько пропела Пегги.

И тут Мередит и Кит вдруг и одновременно решили, что им надо в туалет. Оставшись за столом, Эндрю и Пегги услышали стук торопливых шагов по лестнице.

– Они там точно трахаются, – сказала Пегги и тут же добавила: – Еще раз извини, Кристофер. – Эндрю совершенно забыл, что мальчик все еще сидит за столом.

– Ничего. – Кристофер поднялся. – Пойду-ка посмотрю, что там на кухне происходит.

Пегги подождала, пока дверь закроется, и наклонилась к Эндрю.

– Бедняжка хотя бы внешне пошел в мать. А вообще-то, к черту все, я сваливаю.

– Уже? А не думаешь, что надо хотя бы… подождать?

– Не думаю и ждать не стану. – Пегги набросила пальто и шагнула к двери. – Мне сегодня и дома этой чепухи хватило, так что никакого желания терпеть то же самое здесь у меня нет. Ты идешь или нет?

Эндрю заколебался, но Пегги топтаться на месте в ожидании ответа не собиралась. Он негромко выругался, метнулся к кухне, распахнул дверь и застал Клару в кульминационный момент выступления.

– Тебе прекрасно известно, что в среду вечером у меня книжный клуб, однако ты даже не удосужился принять во внимание… Эндрю! Что случилось? Все в порядке?

Кэмерон торопливо обернулся.

– Эндрю! Энди-бой! В чем дело?

– Пегги чувствует себя не очень хорошо, вот я и подумал, что провожу ее до дома.

– Да? Так надо? У нас еще мороженое! – в отчаянии воззвал Кэмерон.

К счастью, Клара не осталась в стороне и с нажимом, что совсем не понравилось Эндрю, сказала:

– Мороженое никуда не денется, Кэмерон, а вот благородство в наше время встречается редко.

– Послушайте, я лучше пойду… – сказал Эндрю.

Едва он закрыл за собой дверь, как утихшая на время перебранка вспыхнула с новой силой. Пегги успела уйти вперед, и ему, чтобы догнать ее, пришлось пробежаться. Запыхавшись, Эндрю не смог ничего сразу сказать, а Пегги, поинтересовавшись, все ли в порядке, снова замолчала. Некоторое время они шли, ничего не говоря, потом Эндрю выровнял наконец дыхание, и они зашагали в ногу. Оба чувствовали себя комфортно, но Эндрю ощущал в молчании странное напряжение, причину которого не мог определить. На перекрестке, когда они остановились под светофором, Пегги показала на лужицу засохшей крови на тротуаре.

– На этой неделе я каждый день прохожу мимо такого вот пятна, и оно лишь чуть поблекло. Почему кровь держится так долго?

– Думаю, потому, что в ней протеины, железо и все прочее. А еще она такая густая, потому что свертывается. От крови избавиться трудно.

Пегги хмыкнула.

– «От крови избавиться трудно». Звучит словно название фильма про серийного убийцу.

– Господи, да нет же… Я только хотел сказать…

Пегги рассмеялась и толкнула его локтем.

– Я только все порчу. – Она надула щеки. – Не надо мне было сегодня никуда ходить. Не то настроение. Как думаешь, кто-нибудь заметил?

– Уверен, никто и внимания не обратил. – Эндрю постарался отодвинуть вставшее перед глазами несчастное лицо Кэмерона. – У тебя все в порядке?

– Да, все хорошо. Правда. Просто сейчас не самый лучший период. У нас со Стивом.

Эндрю промолчал, не зная, как именно отвечать на такое заявление, но Пегги подталкивать не пришлось.

– Помнишь, я рассказывала тебе про мою подругу, Агату? Ту, которой он не нравился?

Эндрю кивнул.

– Шпатель. Тот, которым ты…

– Треснула его по башке? Да. В последнее время мне так и хочется врезать ему чем-нибудь еще. Иногда едва сдерживаюсь. Когда он только сделал предложение, Агата рассказала мне о своих подозрениях. Но я тогда ни о чем таком и подумать не могла. Гордилась собой, считала, что она просто завидует. Конечно, мы и тогда, случалось, цапались, но всегда мирились. Не то что те пары, которые и голоса никогда не повысят, но по ночам один другому спать не дает – так зубами скрипят.

– И в чем, по-твоему, проблема? – спросил Эндрю и поморщился – таким осуждающим тоном доктор из 1950-х мог говорить с пациентом о его либидо.

– Выпивка. Как только Стив начинает петь, я уже знаю – все пойдет наперекосяк. Вчера завелся с «Да, сэр, я могу танцевать буги». Дальше – больше. Начинает шуметь, приглашает танцевать незнакомок, угощает всех в пабе. Заканчивается тем, что он пристает к людям безо всякой причины, задирается. Но чего я не переношу, так это вранья. Это просто невозможно. Вчера я пошла домой раньше, а он задержался – мол, пропущу последний на дорожку. Возвратился в два часа ночи – едва живой. Обычно я справляюсь с ним легко – задам трепку, и все, но вчера ему вздумалось сказать спокойной ночи девочкам, а поскольку была глубокая ночь, я не хотела, чтобы он их будил. Ну и пошло – «вот ты как, не даешь мне увидеть моих девочек». В конце концов в знак протеста улегся спать на площадке, под одеялом с картинкой из «В поисках Немо». Я решила, что трогать не стану, пусть дрыхнет. Там его утром Сьюзи – это моя младшая – и нашла. Посмотрела на меня, покачала головой и говорит: «Жалко». Жалко! А я не знаю, то ли плакать, то ли смеяться.

Мимо с включенными огнями, но без сирены, найдя брешь в потоке движения, призраком пронеслась «Скорая помощь».

– Но утром-то, надо полагать, последовали извинения? – поинтересовался Эндрю, сам толком не понимая, почему решил сыграть адвоката дьявола.