Картина маслом

— Антон Иванович! Есть новая информация по вербовке?

— Почти никакой. Мои люди интересовались: что да как, мол? Неохота далеко от дома уезжать, а так — с удовольствием, но им никто ничего вразумительного не ответил. Всё очень расплывчато, в целом, нужны бойцы с боевым опытом, которые крови не боятся. Так ее тут все не боятся. С измальства к крови приучены. В том числе к человеческой.

— А по специализации? Ну там, саперы, снайперы?

— Хоть кто, лишь бы стрелять умели.

— Пушечное мясо?

— Похоже на то.

— А если активнее пойти?

— На внедрение?

— А почему нет?

— Это дело серьезных кадров требует. Их раскроют, головы лишат и ко мне потянутся. Тут с бухты-барахты нельзя.

— Так у вас же людей, как в отделе кадров. Неужели подобрать нельзя?

— Людишек много. Да промахнуться нельзя. Ответственное это дело. Тут нужно с подходцем и не спеша.

— Ну так не торопитесь. Дня два у вас есть…





* * *


— Мансур, заработать хочешь? Больше, чем раньше?

— Кто заработать не хочет? Семья большая, всех кормить, одевать надо. Сына старшего женить — дом строить, машину покупать.

— Балуете вы своих детей, ох, балуете!

— Положено так! Чтобы невесту в дом привести — тот дом иметь надо. Как иначе?.. Зато у нас отцов и дедов в интернаты для престарелых, как у русских, не сдают и за порог не выставляют. Я до конца жизни в семье самым уважаемым буду, хоть даже больным, хоть даже с кровати не встану. А потом мой сын старшим станет. А потом — его сын. А у вас что — сын вырос, из дома ушел и родителей забыл. Не правильно так…

Тоже верно. У всякого своя правда есть. И у Мансура. Не бросит его сын, что бы ни случилось. И не из-за дома и машины, а из-за вековых традиций, которые обязывают отцов и матерей почитать…

— Тем более, чтобы сыну дом добрый построить — много денег надо.

— Много.

— Могу подсобить.

— Что хочешь за дом?

— Ты говорил, теперь людей ищут, чтобы в Россию ехать?

— Ну да. Дело затевается. Какое — не знаю, но, кажется, большое.

— А коли ты согласишься и поедешь? Ты же офицер бывший.

— То-то и оно, что бывший. Это когда было?.. Когда — на погонах — СА, когда Советская Армия! Тогда все служили. Или срочную, или после училища. А теперь такой армии нет, как и Советского Союза. Так что я от присяги освобожден. Мне теперь только Аллах указчик! А в драках я не участвую ни с той, ни с другой стороны. Ты же знаешь, я в руки оружия не брал и крови на мне нет.

Ну это, допустим, не факт. С кем ни заговоришь, на них ни на ком крови нет. А войнушка тем не менее всерьез была. Кто-то же на ней тогда воевал? Впрочем, были и такие, которые нейтралитет пытались соблюсти. Да не у всех вышло. Редко у кого. Нейтралы — они для всех плохи, все норовят их к стенке прислонить!

— Ну так что, Мансур?

— Я теперь соглашусь, а меня на нары лет на десять за соучастие. Или пристрелят. Мы же не знаем, что затевается. Зачем мне это? Это игры для молодежи, которой пострелять хочется. А я автомат натаскался вдоволь еще тогда. Мне теперь мотыга милее.

— Боишься?

— Боюсь. Дурак не боится! Не смерти, я под ней ходил. Но коли меня посадят или убьют, кто семью кормить станет, кто о них позаботится?

— Ты и позаботишься. За нары — не беспокойся, от нар прикроем. Откупим, если что. А коли убьют, чего не бывает, деньги на дом останутся. Да не на один.

— Дом дорого стоит!

— А я мало не предлагаю.


— В агенты вербуешь. Чтобы заслать?

— Ну ты же не мальчик, офицер бывший, понимать должен. Дело не простое, но и деньги не маленькие. Ты столько за десять лет не заработаешь. А что касается вербовки, так ты — уже…

— Я своих не сдавал!

— Так и тут не будешь. Мне только понять, что и где затевается, чтобы остановить. И все целыми останутся — и ваши, и наши. Ты же не мальчик, ты отец, без пяти минут дед, ты же понимаешь, что кровь никому не нужна. Зачем пацанам гибнуть? Зачем дом строить, если его после из орудий расстреляют или танками раздавят? Война — дерьмо.

— Это так.

— Ну, вот и подумай. Я имен с тебя не попрошу. Я только — в общих чертах. И все вы домой вернетесь. Живыми. А ты еще и при деньгах. Полсуммы заранее выдам наличными деньгами. Риска никакого. Первый дом, считай, обязательно построишь. Так что ничем ты не рискуешь — я рискую.

— Ты? Чем?

— Тем, что ты полсуммы возьмешь да кинешь меня. А мне за них отчет держать!

— Я не русский урка, я за свои слова отвечаю! Я Аллахом поклянусь.

— Ну тогда думай. Ты не согласишься — другие согласятся. Деньги всем нужны. Сыновья у всех есть…

Нахмурился Мансур. Велик соблазн. Где ему еще деньги взять на дом и хозяйство? Не один у него сын, а трое и всех надо обустроить. А что касается Антона Ивановича, так он у него давно на крючке, потому что подписочку дал и денежки получал. Не раз. И информацию — вначале по чуть-чуть, всем известную, а после поболе… Так что — замазан он. Хоть не по самые… но грязь налипла изрядно, и если что, его не пожалеют. И чем дальше, тем больше он влипает. И рано или поздно… А так есть возможность одним махом деньги взять и с Антоном Ивановичем распрощаться.

— Подумаю я…

Думай, Мансур, думай. Глядишь, чего и надумаешь. А мы пока еще поищем. Из тех, кто посговорчивее и кому сильно деньги нужны.



— Хасан, заработать хочешь?

— А кто же не хочет? Долги у меня большие.

— Да? Долги отдавать надо… Если хочешь, я тебе помогу…





* * *


Его собственные корреспонденты. Ну, то есть журнала. Журналисты ведут расследования, забираются в каждую щёлку, берут «интервью».

— Тут интересные дела вытанцовываются.

Вот денежки из России на строительство.

— Ну?

— Поступление на счет Министерства.

— Откуда платёжка?

— Оттуда. Пришлось немного заплатить. В рамках разрешенных лимитов.

Ну-ну.

— Вот общество с сильно ограниченной ответственностью.

— С учредителями из Министерства?

— Ну да… Это как водится.

— И возврат в Россию половины суммы?

— Нет. Деньги сразу в офшор укатили.

Ну да, Регион еще тот, тут можно особенно схемами не заморачиваться. Сюда ревизии с неохотой ездят и ничего, как правило, не находят. Дырка тут. Как в кармане. Бездонная. Впрочем, не только здесь. Схема типичная и где-то невинная по нынешним временам.

Пробил сметку на строительство свечного заводика или ста километров автодороги — получил под нее денежки — откатил кому и сколько надо — размазал сумму по подрядчикам, которые принялись «исполнять» фронт работ, для чего поставили вагончик и наняли двух рабочих с лопатами и носилками туда-сюда землю таскать. Отчеты пошли и рапорты бравые и вслед просьбы… на выделение дополнительных средств, потому что возникли непредвиденные трудности. Кто надо подсуетился, по большим кабинетам пробежал, объяснил, убедил, пообещал, подписал дополнительную смету и денежки в Регион сбросил. За понятным вычетом… И так год или два — это как придется. Иногда и вовсе дело забывается и спускается на тормозах, потому что все своё уже получили и потратили.

Счетная палата, случается, встревает, обсчитывает и указывает. Всё указывает и указывает… Мол, воруют и тут и здесь. Повсеместно. На что ей говорят: «Спасибо!» — копайте дальше, как те рабочие. Потому что не до них. Если всех ловить — рук не хватит.

Но бывает, что и случается. Вдруг… Зацепляется какая-то шестерня государственная за другую и проворачивается слегка. На пол-оборота. И начинаются разборки. Снизу.