Консервация ненависти
Часть 17 из 62 Информация о книге
Молнар передал трубку Куничу: – Ну, вот и поговорили. Уходим. Сарак, снимай людей. К утру всем быть в готовности убыть в селение Карбек. В штабном отсеке генерал Термилов, слышавший разговор командира отряда с Мадьяром, с силой ударил по столу: – Твою мать, Губарь! Вот этого нам как раз и не хватало. – Вы бы, товарищ генерал-майор, за словами следили бы? – Что? Устроил в отряде бардак и еще недоволен. – Мать трогать не надо! – А?! Вот ты о чем? Ладно, извини. – Кто такой Аслан Цаев? – Полевой командир. Так, мелочовка. Он сейчас в Нальчике у местных фээсбэшников. – Мелочовка, говорите? Почему из-за этой мелочовки боевики громят группу и захватывают в плен двух бойцов отряда? Разрабатывают целую спецоперацию, проводят тщательную ее подготовку? – Откуда мне знать? – недовольно поморщился генерал. – А кто такой Мадьяр? – Этого не знаю. Сейчас попытаемся выяснить. Термилов по каналу секретной связи связался с разведотделом вышестоящего штаба. Говорил с полковником, которого называл по имени-отчеству. В основном слушал, задав вопрос насчет Мадьяра. Наконец положил трубку. – Мадьяр – это главарь бандформирования, которое недавно объявилось здесь. Настоящее имя – Габор Молнар, профессиональный наемник. Находится в международном розыске. Подозревается в серии террористических актов в Восточной Европе, в том числе и в Венгрии, откуда родом. – Когда же этот Молнар успел подружиться с Цаевым? – Мне вообще непонятно, с чего это вдруг Мадьяр так рьяно взялся за освобождение Цаева. Разведка не имеет данных о его связях на Северном Кавказе. – Но он четко обозначил условия передачи нам Бакарова и Штебы. – Мутная история. – Надо соглашаться на условия Мадьяра. Вы можете договориться с ФСБ о передаче нам этого Аслана Цаева? – Договориться можно, – вздохнул генерал, – задействовав руководство в Москве, но ты представляешь, сколько к нам возникнет вопросов? – Они возникнут и без требований бандитов. По факту нападения на штурмовую группу отряда и пленения офицера и прапорщика. – Ну почему, Губарь, черт бы тебя побрал, ты не послал на хутор две группы? – По-моему, мы уже обсуждали этот вопрос, Геннадий Алексеевич. – Обсуждали?! Слушай, как боевики вышли на твой номер? – Это не сложно. Номер общий, станичной АТС. – Так узнай через своего связиста, откуда звонил этот Мадьяр. Губарь по внутренней связи вызвал связиста отряда: – Сержант, мне только что звонили по линии местной АТС, я хочу знать, откуда прошел звонок. – Вам кто-то звонил из станицы? – удивился связист. – Чему так удивляешься? Звонок должен был пройти через коммутатор. – Так точно, но никаких звонков из станицы не поступало. – И что это значит? – Это может значить одно, абонент пользовался спутниковым телефоном, и сигнал пошел непосредственно по автоматике. – Черт разберет ваши системы. Ладно, я понял тебя. – Губарь бросил трубку и повернулся к генералу: – Мне звонили со спутниковой станции, так что вычислить местонахождение абонента на момент сеанса связи не представляется возможным. – Отлично, Губарь, просто отлично. – Я думаю, не стоит заводиться. Главное, мы знаем, что наши ребята живы, и их можно вытащить. Более того, обмен позволит зацепиться за Мадьяра. Ну а зацепившись, нанести ему ответный удар. Осмотр брошенного аула Боксар проводить с утра будем? – Какой теперь в этом смысл? Не будем. – Позвонить, чтобы принесли ужин? – У тебя водка есть? – Есть и водка, и коньяк, или предпочитаете спирт? – Давай водку и ужин. – Докладывать в Москву о результатах проверки не будете? – Сегодня – нет, надо еще подготовить доклад, увязав его с Цаевым. Сейчас не хочу ни о чем думать. Устал. Ты хоть представляешь, как подставил меня? – Геннадий Алексеевич, мы на войне. – Какой, к черту, войне? Война давно закончилась. На Кавказе мир, страна к Олимпиаде готовится, а ты – война. – Ну да, конечно, мир. А боевики – это так, мирные чабаны, иногда выходящие на охоту, исключительно ради развлечения. – Не морочь мне голову, Губарь. Давай водку и ужин! Командир отряда позвонил в столовую. Повар принес ужин на две персоны. Спиртное же находилось в шкафу отсека. Главарь банды с помощником и Тагаевым вернулись в брошенный аул. Проезжая мимо сарая, Молнар увидел, что на пост заступил Петро Никольчук. В доме главарь дал распоряжение всем собираться в дорогу. – Ну как переговоры с Губарем, Габор? – вошел в комнату Штеба. – Нормально. У него двое суток на обмен. – Губарь обязательно навестит этот аул. – И что? – Подумай, как бы ты поступил с трупом расстрелянного заложника? Молнар внимательно посмотрел на бывшего прапорщика: – Что ты имеешь в виду? – Ничего, просто задал вопрос. – Я бы приказал выбросить его в ближайшее ущелье. – Вот! И так поступил бы любой другой на твоем месте. – Не понимаю тебя. – Бойцы отряда, узнав, что ты «убил» меня, будут искать труп. И не найдут, ни в ближайшем ущелье, ни в дальнем. Они все тут облазят, а найдут лишь труп охранника, которого завалит Бакаров. Нестыковочка получается. Труп своего бойца ты оставишь, а мой испарится? – Ты прав. Об этом я не подумал. Что ты предлагаешь? – Придется забирать труп охранника с собой, но так, чтобы остались следы его погрузки в машину. Тогда Губарь будет думать, что ты забрал оба трупа, для того чтобы избавиться от них в только тебе известном месте. А его просчитать практически невозможно. – Верно мыслишь, – усмехнулся Молнар. – Так мы и сделаем. – И еще, Габор, когда придешь в Карбек, ты должен сообщить мне счет, банк и сумму, которая внесена на этот счет. Не забыл? – Я никогда ничего не забываю, Семен! – Прекрасно. Приятно иметь дело с деловыми людьми. – Мне тоже. Хотя, признаюсь, когда меня только вывели на тебя, курсанта школы прапорщиков, я сомневался, что ты способен хладнокровно расстрелять семью Толстого. – Когда это было? – Десять лет назад. Почти десять лет. – Да, время летит быстро. Тогда ты заплатил мне пять тысяч долларов. Это были большие деньги для меня. Сейчас же эти деньги кажутся смешными. Ну, ладно, пойду я. А с Бакаровым поаккуратней, все должно быть по-настоящему. Если он почувствует фальшь, на нашей будущей совместной работе можно поставить крест. – По-моему, ты хотел идти, Семен. Я не задерживаю тебя.