Консервация ненависти

– Понял!

– До связи!

Командир отряда отключил станцию.

«УАЗ» группы Крабова оказался исправным, и он, ведомый водителем подгруппы Сергушина, ушел через хутор на базу.

Машина командира отряда остановилась у дома хозяина фермы. Гулеба с Дуниной, ожидавшие Губаря, сразу же подошли к нему:

– Ну что там, товарищ подполковник?

– На старой ферме находилась банда. Что за банда, откуда взялась, неизвестно, очевидно одно, она появилась здесь для того, чтобы выманить на себя наших парней. Что главарю и удалось. На тропе, недалеко от старой фермы, мы нашли вашего скотника. Его бандиты убили первым.

– Ой! – вскрикнула Дунина. – Михая-то за что?

– За то, что оказался среди спецов.

– А ваших ребят тоже… убили?

– Да, – кратко ответил Губарь.

– Господи, а я для них обед приготовила.

– Не пропадет, помяните. Мне нужно еще раз поговорить с вашим сыном.

– Конечно, сейчас. Колька! – крикнула, повернувшись к своему дому, Валентина. – Колька, сорванец такой, чего не откликаешься?

– Тута я, чего надо?

– Иди сюда!

Мальчишка вышел из калитки, подошел к матери:

– Что еще?

– Коля, – отвел его в сторону Губарь, – давай-ка еще раз вспомни, что ты видел на старой ферме?

– Да я все сказал.

– Ну, может, упустил чего? Это очень важно, Коля.

– Не знаю. Машину видел, как тащили кого-то, видел, потом его в кузов бросили. Грузовик уехал. Все!

– А ты не заметил, может, бандиты еще кого-нибудь грузили в кузов?

– Да нет, хотя… чего-то они бросали туда. Но чего, не разобрал.

– Значит, от тропы бандиты тащили одного человека?

– Да.

– А сколько их шло от тропы?

– Четверо или пятеро, двое волокли тело.

– Остальные, значит, шли самостоятельно?

– Ну, да.

– А кто-нибудь из твоих товарищей мог еще что видеть?

– Не-е. Я с пацанами говорил. Они тока стрельбу слышали.

– Ну, ладно, спасибо и на этом.

– Дядь! А дай пистолет подержать?

– Пистолет, Коля, это не игрушка, – потрепал непослушные вихри мальчишки Губарь.

– Ну и не надо, у меня пугач есть, ворону с десяти метров влегкую валит.

– Не боишься, что руку оторвать может?

– Нет. У меня пугач справный, проверенный.


– Ладно, ступай домой!

Парнишка, шмыгнув носом, медленно пошел к дому.

– Где жил ваш скотник? – обратился к хозяину фермы Губарь.

– Михай? Да тут неподалеку, вон его хата, третья от моего дома.

– Мне нужно осмотреть жилище Михая.

– А зачем?

– Лишние вопросы задаете, Степан Сергеевич.

– Понял. Пойдемте.

– Вы же идите к себе и знайте, Колька хвалился пугачом, из которого бьет ворон, – повернулся Губарь к Валентине. – Отнимите у него пугач, пока дело до беды не дошло.

– Ах он, стервец! Я не только отниму, я его еще и ремнем угощу.

– Не надо. Бить детей не надо.

– Я – мать, и мне решать, что надо, а что нет.

– Ну, дело ваше. Пойдемте, Степан Сергеевич.

Гулеба проводил командира отряда к хате скотника. Она сильно отличалась от других домов, небольшая, на одну комнату, покосившаяся. Двор зарос бурьяном, забор местами сломан, калитка на одной петле.

– Не следил за своим жилищем Михай, – заметил Губарь.

– Ему на все наплевать было, кроме самогона. Но не хулиганил, вел себя тихо. И работал исправно.

– Смотрю, на дверях и замка нет!

– У нас на хуторе замков ни у кого нет, только щеколды изнутри. От кого прятаться? Это если уезжает кто в станицу, то вешает замок, а так – нет, двери днем открыты. Но теперь все изменится после того, что произошло.

– Да. Я пойду в хату, а вы пока организуйте мужиков, чтобы тело скотника на хутор принесли. Человека, как бы он ни жил, все одно по-людски похоронить надо.

– Это сделаем.

Хозяин фермы пошел звать хуторян, а Губарь зашел в сумрачный дом покойного уже скотника. И сразу словно на свалке оказался. Везде грязь, газеты старые, окурки на полу, у окна, завешенного грязной тряпкой, провалившийся диван. Гвозди вместо вешалок, на них старая верхняя одежда. У «голландки» куча давно немытой посуды, порезанные огурцы, помидоры, чеснок. Ящик в углу, приспособленный под сток, лампочка без абажура. И… приторно-кислый запах. Командир отряда внимательно осмотрел хату, особенно диван, печь, простучал стены, проверил полы. Тайника в доме не было. Он обошел двор и сарай, но не нашел ничего, что указывало бы на другую жизнь скотника, и сделал вывод, что скотник не имел ничего общего с боевиками. Закончив работу на участке Басова, Губарь вышел на улицу. Гулеба стоял рядом с капитаном. С ними были еще трое мужиков, на земле тело, завернутое в простыню.

– Вот, – указал на него хозяин фермы, – принесли Михая. Плотнику сказал, чтобы гроб сделал, одежду подберем, могилу выроем, похороним.

– В доме сначала проветрить надо. Там бардак несусветный.

– Бабы приберут.

– Ну, ладно, Степан Сергеевич, поехал я. А вы ждите в гости комиссию и следователей. Работы у них здесь много.

– Тут мужики предложили дружину собрать, чтобы ночью охранять хутор.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, к вам обязательно участкового на время прикомандируют.

– Да и времена, похоже, опять неспокойные настают. Недолго мирно жили.

– Старого не будет. Мы найдем банду.

– Одну найдете, другая появится. Это как эпидемия.

– До свидания, Степан Сергеевич. Еще увидимся, – попрощался Губарь с хозяином фермы.

– До свидания, товарищ подполковник, таким гостям мы всегда рады. Вот только сегодня, эх, жаль ребят, молодые еще!

– Пуле без разницы, молодой или старый, Степан Сергеевич. Но все, поехал!

Подполковник запрыгнул в «УАЗ» и приказал водителю:

– На базу!

Проезжая по станице, он внимательно оглядел центр поселка, выезд из Горской, людей Сергушина не увидел и вызвал командира третьей штурмовой группы на связь:

– 02! Станица, как слышишь, прием!