Краденое счастье 2

— С тех пор, как узнал. Больше полутора лет назад.

— И все это время молчал?

— Мне надо было набрать тебя и обрадовать?

— Не знаю… просто поделиться. Рассказать.

— Тебе не до меня.

— И как…как это получилось?

— Бурная связь с малазийским барменом. Он уже умер… к тому моменту, как я узнал о себе.

— Тыыыы…

Наверное, это было самое сильное удивление в моей жизни.

— Да. Я — гей. У меня никогда не будет детей. Я болен СПИДом, и я хочу иметь семью. С тобой.

Мы поженились после того, как он вышел из больницы. Это была выгодная во всех отношениях сделка. Как для него, так и для меня… а еще не было больше ни одного человека во Вселенной, кому я бы могла доверять. Только Владимир, готовый меня принимать, любить такой, какая я есть. Любить во мне человека. Не женщину, не девочку, не пациентку, а просто человека. Того, кто прятался под великолепной внешностью Виолетты, под невзрачной внешностью Нины. Любить женщину со шрамами на лице и на теле. Как сестру, как друга, как свою семью.





* * *


Гроза переползла ко мне и положила голову мне на колени, чувствуя, как мною овладевает отчаяние. Я гладила ее между ушами и вспоминала лицо своего сына. Такое красивое, нежное, родное. Как спал рядышком и сопел своим маленьким носиком. Никогда в жизни я не была так счастлива, как в эту ночь.

Я не выдержала, схватила сотовый и быстро написала смску по-испански:

— Что он ответил?

— Думает.

— Думает?

— Да, думает.

— Удвойте гонорар

— Это расточительство. Подождем пару дней.

— Расточительство — это отмывание денег по всяким платежным системкам и рейдерство, запрещенное законом.

Отшвырнула сотовый и закрыла глаза. Был еще один план. Жесткий, кровожадный, грязный. Но он мог лишить меня возможности забрать сына. Этот план оставался только на тот случай, если у меня больше не останется выбора.

Зашла в фотографии на сотовом и до помешательства долго рассматривала снимки Матео. Казалось, я каждую пору на его коже смогла выучить заново, каждую родинку, складочку, ресничку. Если я не увижу его снова — то сойду с ума.

Никто не звонил. Я уснула на ковре возле сотового под боком у Грозы, только рядом с ней я чувствовала себя в безопасности. Рано утром меня разбудила смска.

«Мне нужно с тобой поговорить, Нина. Я заеду по указанному адресу и заберу тебя минут через двадцать. Возьми с собой все свои документы»

Перечитала раз сто. Не меньше. Напротив адресата круглая аватарка с лицом Альвареса. Улыбается во весь рот, держит в руках футбольный мяч. Сексуальный дьявол, мерзкое, озабоченное животное, которое вызывает у женщин судороги внизу живота, мокрые трусики и до боли напряженные соски. И за это я его тоже ненавижу.

Только мне никак не попасть туда через двадцать минут, не попасть даже через сорок. Разве что научиться летать. Тяжело дыша, лихорадочно думая, что делать, я ответила на смску.

«Я сегодня работала в другом месте. Вы можете забрать меня оттуда через полчаса. Я должна сдать ключи дворецкому»

Значит, таки клюнул. Я набрала Владимира…

— Спасибо… что прижал их за яйца.

— Ради тебя я могу прижать им что угодно.

— Ты гений. И я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю… Таня.



Я выглянула в окно — его «Мазератти» стоит внизу. Матово-черная, красивая, как хищный зверь, похожа на своего хозяина. Только от одного вида этой машины по коже уже бежали мурашки. Я была готова к войне, к давлению, но Альварес довольно быстро сдался. Конечно, не без помощи извне… Но я не думала, что все закрутится настолько быстро. Увидела, как вышел из машины, поднимая воротник черного пальто, повел плечами и склонил голову сначала в одну, затем в другую сторону. Его привычный жест. Я даже «услышала» на расстоянии хруст позвонков.


Какого черта он так выглядит, какого черта сводит с ума этой элегантной грацией, этим шиком? Когда вышла, он даже не взглянул на ворота — говорил по сотовому, а я не могла не засмотреться. В расстегнутом пальто виден бежевый свитер с треугольным вырезом, на шее болтается кожаная веревка с платиновым кулоном в виде футбольного мяча. Солнцезащитные очки закрывают половину лица. И запах парфюма доносится до меня с расстояния нескольких метров. Смуглый, красивый до умопомрачения, подлый мерзавец.

Ветер треплет его волосы, заглаженные назад, дергает воротник, то закрывая, то открывая смуглую, сильную шею, и я вдруг непрошено, нежданно вспомнила, как пахнет эта шея там, чуть ниже уха, когда он лежит сверху на мне и бешено двигается, опираясь на локти, а я прижимаюсь к нему, тыкаюсь лицом в эту сильную шею, закатывая глаза с гортанными стонами. И у меня возникло непреодолимое желание прямо сейчас ощутить этот запах, коснуться щекой его бархатной кожи. Сексуальное, порочное животное излучает эти флюиды дикого секса на расстоянии. Только за это я могла бы его возненавидеть, только за то, что заставляет все это чувствовать.

И мне подумалось о том, что ко мне не прикасались мужские руки много лет. И хорошо, и пусть не прикасаются. Мне никто не нужен, особенно этот проклятый самец, который только и думает, кого бы трахнуть на завтрак, на обед и на ужин. Желательно разных. Я знала о нем все. О каждой его сучке, о каждой девке легкого поведения, которых он находил себе на вечер или на ночь.

Меня заметил не сразу. Вначале скользнул по мне взглядом своих карих глаз, потом оторвался от телефонного разговора.

— Садись в машину. Давно стоишь?

— Не хотела мешать.

Распахнул передо мной дверцу машины, давая сесть рядом с ним. Я планировала все же сидеть сзади. Подальше от него. Но… Альварес оказался джентльменом, чтоб его черти сожрали.

Наконец-то закончил говорить, бросил сотовый на заднее сиденье и окинул меня равнодушным взглядом. Где-то внутри кольнуло разочарованием. Та женщина, которая привыкла к восхищению и поклонению, уже с трудом могла смириться, что на нее так уныло реагируют. Но ведь я приложила усилия к тому, чтобы моя одежда не привлекала внимание, прическа скрывала достоинства лица, а следы косметики были столь неприметными, чтобы не было даже намека на то, что я собираюсь его соблазнить. А я собиралась… Но не сегодня и не здесь. По-другому. Не как девочка на одну ночь.

— Паспорт не забыла?

Отрицательно качнула головой и слегка дернулась, когда он пристегнул меня ремнем безопасности. Дернулась, чтобы избежать прикосновение рук к своему лицу. Мне казалось, что, если тронет — произойдет какой-то страшный апокалипсис, мне будет больно.

— Что такое? Я тебя пугаю?

— Нет, — улыбнулась, и взгляд бархатно-карих глаз задержался на моем лице. Чуть сощурился, рассматривая, оценивая.

— Ты должна чаще улыбаться. Тебе идет. Становишься милой.

Милой… и на том спасибо.

Опустил взгляд к вороту моего платья. Приподнял одну бровь. Да, животное, ничего не видно. Не как у твоих девок.

— Ты состоишь в секте? Католичка? Баптистка? Что за одежда?

— Что не так с моей одеждой?

— Не хватает монашеского платка.

— Я устраиваюсь няней, а не девочкой по вызову.

Пожал плечами и вдруг нагло заржал.

— А могла бы и девочкой. Приодеть. Причесать, было бы очень даже…

— Не могла бы!

Резко его оборвала, и он удивленно отпрянул назад.

— Та ладно, не загоняйся. Я пошутил. Хотя, да, не смогла бы… Тебя б е взяли.

Откинулся на сиденье, повернул руль, а я снова посмотрела на его руку, на сильное запястье и на обручальное кольцо…

— Ваша жена… Она согласилась?

— Да.

Ответил слишком быстро, даже как-то отрывисто, словно его разозлил вопрос.

— Рассказывай, кто такая, где училась, что делала по жизни.

Я начала рассказывать заученную биографию, но он передернул плечами.

— Просто о себе расскажи. Не твое резюме.

— Что рассказать?

— Почему няня?

— Детей люблю.

Быстрый взгляд на мои колени, и я потянула край платья вниз. Ухмыльнулся и на дорогу смотрит. Меня обожгло, меня окатило кипятком от этого взгляда.

— Матео не обычный ребенок. Все предыдущие няни не продержались и недели. Уверена, что справишься?

— Уверена! — отрывисто и безапелляционно, заставив его посмотреть на меня в недоумении.

— Откуда такая уверенность? Ты даже не представляешь, на что он способен.