Краденое счастье 2

Мирно, с огромным усилием воли стараясь не сорваться.

— С няней? Какой еще няней? Вот эта…эта …, — она подбирала слова, не забывая, что на нее устремлены глазки фотокамер, но так и не подобрала, — кто она такая? Пусть едет домой. Потом с ней поговорим. Я сама позабочусь о своем сыне. Пусть уходит. Ты обещал не подбирать персонал без меня.

Повернулась к Нине:

— Ты свободна. Тебе потом позвонят. Можешь идти.

Но Матео намертво вцепился в ноги Нины, так сильно впился, что маленькие пальчики посинели от напряжения.

— У меня заключен договор с сеньором Альваресом. И по контракту…

Кара сверкала глазами на маленькую хрупкую няню, и Альварес словно читал во взгляде жены: «Да как ты смеешь, тварь ничтожная, мне возражать?» И только за понимание этих мыслей отчего-то хотелось схватить Кару за волосы и вышвырнуть вон отсюда… да и не только отсюда.

— Мне плевать на ваш контракт. Отойди от моего сына. Мати, отойди от нее. Сейчас же! Эта женщина с нами больше не будет. Она слишком наглая.

— Не повышайте на него голос — его это нервирует.

Смело вмешалась Нина, и Альварес ушам своим не поверил — кто-то реально перечит скандалистке Каролине? Кто-то не знает, что эта истеричка может впиться когтями в лицо. Самая эксцентричная модель в Испании. От нее отказались многие модельные дома из-за ее склочного нрава.

— Вон пошла! — зашипела Кара, отвернувшись от камер и вцепившись в Нину взглядом полным презрения. — Давай! Чтоб пятки сверкали! Или тебя больше ни в одном доме на работу не возьмут!

Мати весь затрясся и сильнее сжал ноги Нины. Проклятые папарацци. Если бы не они, Арманд бы уже разрулил эту ситуацию. Отправил бы Кару домой, а с Матео осталась бы Нина и увела его куда-то в парк. Но сейчас нельзя накалять обстановку, нельзя устраивать сцены. Заседание суда транслируется в интернете.

— Иди ко мне на руки! Быстро! — Кара все же сцапала Мати, но он заверезжал так громко, что у самого Арманда заложило уши. Это было начало приступа… хотя он начался даже раньше, еще при первых странных нотах в ответном поведении мальчика на просьбы матери.

— Нинииии, Нинииииииии, — мальчик тянул руки к няне, пока та шла вниз по лестнице, — Нинииииии!

— Тихо, Мати. Хватит. Это плохая няня. Мама найдет тебе другую. Успокойся. Все будет хорошо. Смотри, твоя мамочка приехала.

Но было уже поздно его успокаивать, как будто закрутился какой-то механизм, которым никто не может управлять. Мати пронзительно закричал и ударил Кару. Ударил так сильно, что раздался звук шлепка, а потом вцепился ей в волосы и изо всех сил потянул, дергая тугие локоны.

— Нини хорошая! Ты плохая! Тыыыы! — от неожиданности Кара выронила Мати, тот упал, но тут же подскочил, а потом бросился прочь от нее к окну, перегнулся через подоконник:

— Нинииии…не уходи! Нинииии!

Прежде чем все поняли, что происходит, мальчик вылез в окно восьмого этажа и стал на подоконник, и все это под объективами камер. От испуга у Альвареса потемнело перед глазами, и сердце не просто сжалось, его скрутило, сдавило от понимания, что малыш на волосок от смерти и что он сам виноват в этом. Плевать на папарацци, плевать на суд. На все плевать. Надо было не позволить Каре устроить сцену, не позволить отобрать мальчика у Нини, к которой у того какая-то патологическая любовь. Не поддающаяся объяснению и пониманию.

— Матиии, малыш, маленький мой. Иди к папе!

Протянул руки к сыну, но тот отрицательно качнул головой, и маленькая ножка скользнула по подоконнику.

Снизу и сзади вскрикнули и охнули. А Альварес почувствовал, как у него отнимается все тело, как немеют руки и ноги, и кажется от боли крошатся даже кости.

— Мати, давай папа возьмет тебя на руки, и мы поедем домой. К Нине. Давай, маленький. Ты же любишь папу?

— Ты тоже плохой!

— Да, малыш, да, я тоже плохой. Согласен. Но если с тобой что-то случится, я не переживу. Папа любит Мати.

— Не любит! Мати любит Нини. Моя Нини. Мояяяя.

Качает головой, и глаза полны слез. Маленькие ладошки с растопыренными пальчиками прижимаются к стене. Один неверный шаг, и он полетит вниз, где уже собралась толпа и с диким, извращенным любопытством смотрит на разыгрывающуюся вверху в здании суда драму. Где-то вдалеке слышен вой скорых и полиции. Только их сейчас и не хватало. Мати всегда боялся громких звуков, и сирена может его напугать.

— Отойдите! Слышите? Отойдите!

Повернулся, дрожа от панического ужаса, от собственного бессилия, и встретился взглядом с синими глазами Нины. В них упрек, ненависть и какое-то отчаянное выражение, как будто это она сама стоит там на подоконнике и вот-вот сорвется в пропасть.

— Отойдите. Не трогайте его. Он вас не слышит! Вы не видите? Он напуган, он… как же вы все этого не видите?

Невольно попятился назад, и в груди все ломит, саднит от безумной надежды, что у нее получится, что она сможет то, что не смог он.

— Пожалуйстааа, — одними губами, с мольбой заглядывая ей в глаза. — Достань его оттуда. Заклинаю. Молююю.

— Отойдите!

Посторонился, пропуская Нину. Она сняла туфли на каблуке и подошла к окну.

— Мати, можно Нини с тобой посидит?

Отрицательно качнул головой.

— Почему?

— Нини ушла! Нини плохая!


— Нет, Нини не ушла. Нини ходила в туалет и сразу вернулась.

— Нет!

— Ты разве видел меня внизу? Видишь? Я здесь, с тобой. Давай я залезу к тебе. Можно?

Молчит. Не кивает ни отрицательно, ни положительно. Нина влезла на подоконник и села, свесив ноги на улицу. Теперь Альварес видел ее спину, длинные волосы, заплетенные в косу. Сзади она была похожа на девочку.

— Что она делает?

— Она чокнутая? Они упадут вместе!

— Она подает идиотский пример мальчику!

— Уведите эту идиотку! Пусть переговорами с ребенком займётся профессионал. Тут нужен психолог.

Обернулся на толпу и посмотрел таким взглядом, что все тут же заткнулись. Он был готов свернуть шею любому, кто спугнет этот момент. Любому, кто может прямо или косвенно спугнуть Мати и заставить прыгнуть или упасть.

— Помнишь, я рассказывала тебе сказку про маленького принца, злую королеву и дракона? Хочешь, я расскажу тебе продолжение?

А сама потихоньку двигается в сторону Мати, по сантиметру.

— Мама искала своего мальчика очень долго, но никак не могла найти. Его спрятали от нее очень далеко. От тоски несчастная женщина очень горевала и сильно болела. А потом вдруг увидела в волшебном ручье, что ее сыночек жив… Но как же забрать его у злой королевы и дракона? Они ведь могут узнать бедную женщину и казнить.

Приблизилась еще на несколько сантиметров.

— Ей пришлось пойти к колдуну, чтобы изменить внешность. Да, она была готова даже на то, чтоб ее мальчик никогда не узнал свою маму. Чародей превратил маму мальчика совсем в другую женщину. В сказочную принцессу. Теперь у нее было красивое лицо, тело, волосы и другое имя. Теперь у нее появилось золото и власть. Но взамен волшебник потребовал у нее душу и сердце. Она больше никогда и никого не сможет полюбить. Сам колдун восхитился своей работой и женился на принцессе.

Мати посмотрел на Нину, и все затаили дыхание. Альварес стиснул кулаки с такой силой, что все кости захрустели.

— Зачем она рассказывает ребенку какую-то дурацкую сказку? Уберите ее оттуда! Время идет! — голос жены заставил заскрипеть зубами от раздражения.

— Тихо! — шикнул кто-то на Кару. — Все правильно она делает. Завладела его вниманием. Он ее слушает.

— Прошло время, и принцесса все же отыскала тот самый замок дракона и злой королевы, а потом и смогла туда приехать. Она не забыла своего сына. Колдун не знал одного, что забрать сердце матери, которое никогда ей не принадлежало, невозможно — потому что его похитил маленький, красивый мальчик.

Протянула руку и взялась за тонкое запястье Мати.

— Когда они увидели друг друга, их сердца заговорили на неслышном ни для кого языке. И принцессе так захотелось обнять своего мальчика, прижать к груди, целовать его личико и волосы, шептать ему, как сильно она его любит.

Протянула руки к Мати, приглашая к себе в объятия. И… это было так трогательно и неожиданно — уже через секунду Матео сидел у нее на коленях и обнимал ее за шею.

Кто-то хотел было броситься сзади, но Альварес со всей силы оттолкнул идиота, чтобы не приближался. Эта победа еще слишком хрупкая.

— Мальчик узнал свою маму, несмотря на другую внешность…

Нина крепко обняла Матео за тельце и прижала его голову к своей груди.

— А конец сказки я расскажу тебе дома. Пусть папа снимет нас с подоконника, хорошо? А то Нина замерзла, и может заболеть, и тогда долго-долго не сможет приезжать к Мати.

Альварес тут же подхватил женщину на руки вместе с сыном. Он с таким хрустом прижал обоих к себе, что на какие-то мгновения ему от боли стало нечем дышать. Стиснул их и зажмурился. Сердце колотится где-то в глотке, и руки разжать не может.

Все что-то кричат, хлопают, снимают видеокамеры. Отпустил Нину, но сына забрать не смог, он крепко держался за шею няни и спрятал лицо у нее на груди. Кто-то принёс теплый плед и накрыл спинку мальчика.

— Матиии! — закричала Кара и хотела броситься к ребенку, но Альварес силой удержал ее за руку.

— Не сейчас. Пошли в машину.

— Эта женщина к нам домой не поедет!

— Поедет!

— Значит я поеду к матери! — истерические нотки и взгляд, полный болезненного эгоизма.

— Только попробуй сдвинуться с места, и я сверну тебе шею. Ты поедешь в морг, а не к матери. Быстро села в машину и заткнулась. Никаких скандалов! Только попробуй все испортить, и я все испорчу тебе самой!

— Сволочь! Я тебе это припомню!

— Дома поговорим! Пошла в машину!

А сам смотрит на Нину, которая стоит под прицелом папарацци и не знает, куда ей идти. Такая беззащитная, хрупкая с малышом на руках. И его невольно привлекают легкие поглаживания. Нина автоматически гладит Мати и покачивает его. И у Арманда диссонанс. Внутренний разрыв на части. Разве не должно быть иначе? Разве не должна быть на месте Нины Кара? Разве это не она должна гладить ребенка по голове и успокаивать?

— Рамирес, отвези Кару домой, а я поеду с Ниной и Мати.