Красные туманы Полесья

 Буганов со Шмаровым вернулись в контору.
 Из коридора старший полицейский позвал бывшего зэка:
 – Фома, поди сюда.
 – Чего еще?
 – Поди, надо.

 
 
Болотов вразвалку вышел в коридор.
 – И что?
 – Иди за мной!
 Они прошли в торец коридора. Двери камер тюрьмы держались открытыми, когда в них не было сидельцев за мелкие нарушения.
 Одну из них и открыл старший полицейский.
 – Заходи, тут поговорим. Так безопасней будет.
 Болотов зашел в камеру, услышал, как за ним захлопнулась дверь и заскрипел замок, повернулся и закричал:
 – Ты чего, Евдоким? Охренел? Какого черта?
 – Ты, Фома, извиняй, – ответил Буганов. – Я не по своей воле тебя закрыл. Таков приказ начальника районной полиции. А уж что за претензии у него к тебе, с ним и выяснишь. И не кричи, а то воду с хлоркой в камеру пущу. – Буганов повернулся к Шмарову, остолбеневшему от неожиданности. – А теперь пойдем поговорим. Ты все поймешь.

 
 
Полицаи направились на улицу.



Глава вторая
 
За полчаса до начала совещания к коменданту явился начальник районной полиции Мирон Калач. Секретарша пропустила его без вопросов. Калач зашел в кабинет и доложил о прибытии.
 Комендант указал ему на стул.
 – Садись, Мирон, у нас не так много времени на разговор. В восемнадцать тридцать здесь соберутся бургомистр, командиры рот охраны и СС.
 Я не хочу обозначать задачу полиции в предстоящей операции «Листопад» при них, поставлю тебе ее сейчас. Ты внимательно выслушай и не перебивай. Все вопросы потом. Завтра с рассветом, в шесть пятнадцать, ты со своими полицейскими на грузовой машине выдвигаешься в деревню Лоза.

 
 
Калач кивнул, а штурмбанфюрер продолжил:
 – Двинешься следом за взводом роты СС, который зайдет в село Ясино. Дальше с тобой поедет бронетранспортер командира роты. Возможно, он возьмет и мотоцикл с экипажем. Первое и главное, что тебе и ротному с твоими подчиненными следует сделать, ты знаешь. Это еврейский вопрос. И не смотри на меня так. Бонке в курсе нашего общего дела. Ну теперь второе. – Штурмбанфюрер поднялся, прошелся по кабинету и продолжил постановку задачи.
 Калач услышал нечто такое, от чего даже у него, совершенно безжалостного палача, приоткрылся рот.

 
 
– Да, Мирон, именно это, – заявил комендант. – Не спрашивай меня ни о чем. Ты доставишь евреев сюда, поселишь в доме на улице Береговой, под охраной верных людей. Надеюсь, ты уже обзавелся такими?
 Калач быстро пришел в себя и ответил:
 – Так точно, герр штурмбанфюрер! У меня в штате десять человек. Все они ненавидят Советы, их власть. У них к ней счеты. Они намерены устроить свою жизнь в новой России, освобожденной от большевиков. – Калач зловеще усмехнулся и продолжил: – К тому же все они повязаны кровью и если попадут в руки НКВД, то их ждет страшная смерть. Посему они будут убивать сами, чтобы не стать жертвой.

 
 
– Ты долго говорил, Мирон, но сказал хорошо. Значит, евреев поселишь в этом доме. С дантистом будешь работать лично и сам разберешься со всей семьей, когда они будут больше не нужны. Это понятно?
 – Понятно, герр штурмбанфюрер.
 – Тебе требуется время для подготовки акции в Лозе?
 Обычно на подобные вопросы каратель отвечал «нет», но сейчас подумал и сказал:
 – Пожалуй, да. Мне надо переговорить с подчиненными.
 – Хорошо. Говори после совещания. Вопросы ко мне есть?

 
 
– Да, господин штурмбанфюрер.
 – Спрашивай. – Комендант присел в кресло, взял в руки остро заточенный карандаш.
 – У меня два вопроса, герр комендант.
 – Пожалуйста, слушаю.
 – Вы сказали, что с моей командой в деревню Лоза поедет командир роты СС.
 – Да, и что?
 – Извините, зачем?
 – Во-первых, гауптштурмфюрер Бонке поедет на бронетранспортере, на котором установлен пулемет «МГ-34». Во-вторых, с ним будут четыре солдата роты с автоматами. Твои же полицейские вооружены винтовками. Согласись, поддержка пулемета и автоматов лишней при решении поставленной задачи не будет. К тому же, что скрывать, гауптштурмфюрер проконтролирует работу твоей команды. Что еще?

 
 
– Недалеко от того дома на Береговой проживает мой осведомитель Рогоза. Можно его привлечь к охране.
 – Спятил? Твои охранники станут лишними, а ты еще осведомителя хочешь посвятить в наши дела! Никакого Рогозы, понял?
 – Так точно!
 – Гут. Тогда перекури у комендатуры. В восемнадцать тридцать быть на совещании!
 – Слушаюсь!
 
В половине седьмого 19 сентября 1941 года в кабинете Фишера собрались бургомистр района, глава управы Роденко, командиры рот гауптштурмфюрер Вилли Бонке и обер-лейтенант Ганс Херман и начальник районной полиции Мирон Калач. Помощник коменданта в звании шарфюрера вывесил на стенд карту района, прицепил на крюк указку, принес стулья.

 
 

Участники совещания разместились в кабинете, и штурмбанфюрер Фишер начал постановку задачи по операции «Листопад»:
 – Командиру роты СС гауптштурмфюреру Бонке завтра с рассветом отправить один взвод в село Ясино, два других – в деревни Карчеха и Павлинка. Порядок движения гауптштурмфюрер определит сам. – После этого штурмбанфюрер довел до Бонке задачи взводов.
 Тот выслушал его и спросил:
 – А где мое место, герр штурмбанфюрер?
 – Я скажу об этом позже. Как и о действиях в деревне Лоза.

 
 
Определив задачу роте СС, Фишер повернулся к командиру охранной роты и проговорил:
 – Вам, обер-лейтенант, завтра с утра усилить посты на всех важных объектах и выделить патруль не менее взвода на железнодорожную станцию. Последующую задачу получите после завершения операции в районе. У вас вопросы есть?
 – Нет, господин штурмбанфюрер.
 Фишер взглянул на бургомистра.
 – Вам, господин Роденко, обеспечить обычный режим работы управы, но быть в готовности привлечь сотрудников для охраны здания.

 
 
– Но ее охраняет подразделение господина Хермана.
 – Вы плохо поняли меня?
 – Я понял вас.
 – Сейчас всем готовиться. Командиру роты СС и начальнику полиции остаться, остальные свободны.
 Бургомистр и командир охранной роты вышли из кабинета.
 – И зачем меня вызывали? – проговорил Роденко. – Обеспечивать работу управы – моя прямая обязанность. Как думаете, герр обер-лейтенант?
 Херман прикурил сигарету и спросил:
 – Это вы у меня желаете узнать? Мне своих дел хватает.

 
 
Он сразу же за выходом из штаба повернул к казарме своей роты.
 Роденко пошел в управу, так и не поняв, для чего, собственно, его вызывали на совещание. Он настолько задумался, что пришел в себя только у дверей управы, возле которых стоял солдат из роты охраны.
 – Черт, все уже разошлись.
 Он кивнул солдату и направился к себе, благо жил в доме напротив. До войны его занимала семья директора школы, еврея. Она была расстреляна в первый же день оккупации.
 
Фишер вызвал в кабинет секретаршу.

 
 
– Хелен, принеси то, что я заказывал.
 – Да, герр комендант.
 Елена Скорик внесла на подносе бутылку коньяка, три стопки, тарелку с порезанным лимоном в сахаре, выставила все на стол и удалилась.
 Комендант поднял бутылку.
 – Хороший коньяк, французский. У нас сегодня есть серьезный повод выпить, господа. В ночь на девятнадцатое сентября потрепанные советские войска без боя оставили Киев. Советская Украина теперь наша. Еще немного, и наша армия пройдет парадом победы по Красной площади. Интересно, что прикажет сделать с мавзолеем Ленина фюрер?

 
 
– Он велит снести его к чертовой матери и сбить звезды с башен, – сказал Калач.
 Бонке усмехнулся и проговорил:
 – Делить шкуру неубитого медведя – плохая привычка. – Он повернулся к начальнику полиции и осведомился: – Я правильно сказал?
 – Насчет поговорки? Да. Но медведь уже смертельно ранен. По его кровавым следам идут охотники. Он еще представляет большую опасность, но в любом случае обречен.
 – Выпьем, господа. – Фишер разлил по пятьдесят граммов коньяка.
 Калач покачал головой.

 
 
Это не осталось без внимания командира роты СС.
 – Что, господин Калач, не привыкли еще пить как цивилизованные люди? Вам подавай стакан, а то и кружку спирта или крепкого самогона?
 Начальник полиции не остался в долгу.
 – Я, герр гауптштурмфюрер, могу и кружечку сивухи выпить, и наперсток коньяка, и рюмочку шнапса. Попробуйте это сделать. Сумеете одолеть стакан самогона? Получится у вас?
 – Фу, Мирон, не говорите об этой гадости.
 «Не знаю, что является гадостью по сравнению с нашим самогоном – старый французский коньяк, отдающий клопами, или дерьмовый шнапс, от которого ни в голове, ни в душе», – подумал Калач, но, естественно, промолчал.

 
 
Все выпили, поговорили о силе германского оружия и личных перспективах.
 Потом штурмбанфюрера понесло.
 – Вот, господа, очистим район от партизан и пойдем на повышение, – заявил он и похлопал Калача по плечу. – Тебя, Мирон, я возьму с собой. Ты уже заслужил честь стать офицером элитных войск СС. Я добьюсь твоего назначения в зондеркоманду оберштурмбанфюрера Винтера. Зачем тебе должность бургомистра этого района? Здесь можно навсегда остаться, а в СС большие возможности.
 Калач не спорил. В зондеркоманду, так в зондеркоманду, но на время, а потом в район. Кто такой офицер СС? Отправят служить в войска и будешь бегать, как молодой. Быть унтерштурмфюрером – это звание соответствует армейскому лейтенанту – в сорок семь лет не только не солидно, но и позорно. Другое дело – бургомистр, а лучше заодно и начальник полиции. Это Роденко не понимает, кем стал, а Калач знает, чего хочет. После третьей рюмки комендант вдруг сказал:

 
 
– Я не обозначил на совещании истинную цель операции «Листопад». Это, господа, не просто карательные мероприятия, проводимые в населенных пунктах. Сейчас я уже могу сказать вам, что речь идет о провокации, в результате которой партизаны должны выйти из леса и атаковать районный центр. Наша главная цель – выманить и уничтожить бандитов. Посему сразу же по окончании операции в населенных пунктах общее командование всеми имеющимися у нас силами я возлагаю на вас, Вилли. – Комендант взглянул на командира роты СС. – Именно вам предстоит организовать оборону поселка Горош с последующим уничтожением партизанского отряда, который, по данным разведки штаба армии, сейчас размещается в Осиповском лесу. Это в десяти километрах на юг от деревни Карчеха. Он насчитывает до ста человек, но только треть из них вооружена винтовками и карабинами. Некоторые партизаны имеют охотничьи ружья. У них есть один пулемет Дегтярева и пистолеты «ТТ», вывезенные из отдела милиции. Отрядом этим руководит бывший второй секретарь райкома Осетров.

 
 
Слегка захмелевший гауптштурмфюрер Бонке проговорил, перебив коменданта:
 – Да плевать, кто руководит этим отрядом бандитов. Я не понимаю, для чего проводить какие-то мероприятия в населенных пунктах и выманивать из леса бандитов, если имеются разведданные по ним. Мы могли бы навести на них авиацию или зачистить лес своими силами. Это проще, чем устраивать целое представление.