Квест с привидениями

Это произнесла уже Верочка, присевшая рядом. И Альфонсо тут же встал и отошел в сторону. Любовь Яковлевна могла лишь подивиться про себя его тактичности. А вот Верочка, кажется, отнюдь не была восхищена чувством такта Альфонсо.

– Куда же вы? – произнесла она с улыбкой. – Не уходите. Я не кусаюсь.

Но Альфонсо притворился, будто не слышит.

Верочке не оставалось ничего другого, как заговорить вновь.

– Ни одна семейная сага не повторяет другую. Когда люди начинают раскрывать передо мной свой семейный архив, то остается лишь диву даваться, какие удивительные истории случаются в жизни самых простых людей. Ни одна книга, придуманная автором нарочно, не способна сравниться с реальными жизненными историями.

– Согласна с тобой целиком и полностью, – вполголоса произнесла Любовь Яковлевна. – Но все-таки, Верочка, как же наша с тобой затея? Полдня уже прошло, а мы ни на шаг не приблизились к нашей цели. Посмотри на мой класс. Они как изначально разбились на четыре компании, так и сидят.

Одна компания собралась вокруг Полины. Вторая возле Жени. Третья – самая многочисленная – образовалась у Шурочки. И наконец, были трое детей, которые сели отдельно: Астра, Ксюша и еще одна девочка – новенькая, которая из-за своей стеснительности еще не завела в классе друзей.

Единственное, что хоть немного порадовало и вдохновило Любовь Яковлевну, это то, что Шурочке все-таки удалось добиться некоторой справедливости в дележе пончиков. Конечно, те пончики, что сразу же отправились в желудки обжор, она вернуть не сумела. Но все же староста изъяла у жадин по одному-два пончика, которыми и оделила неимущих. Себе девочка при всей своей любви к сладкому оставила всего один пончик. И еще половинкой с ней поделился Женя. Но его половинка так и осталась нетронутой. И Любовь Яковлевна понимала, почему. Топор войны между этими двумя еще не был зарыт.

– Даже общая трапеза их не сблизила!

Хотя с какой стати обед в усадьбе Щербакова произвел бы больший целительный эффект, чем обед в школьной столовой? Там дети тоже по возможности рассаживались компаниями. И на уроках все четыре компании занимали разные части класса. Но сегодня все должно было измениться. Верочка пообещала, что у нее есть чудодейственное средство, новомодный тренинг, призванный сплотить даже самые разобщенные коллективы. Любовь Яковлевна очень надеялась, что он сработает.





Глава 4




После обеда детям хватило самого короткого отдыха, чтобы восстановить свои силы, и они снова были готовы играть. В отличие от них Любовь Яковлевна не отказалась бы вздремнуть пару часиков в тишине и покое. На нее внезапно навалилась такая сонливость, что она не без зависти вспоминала про Альбину и Лилию, которым выделили по кровати. Счастливицы! Могут отдыхать в свое удовольствие…

«Неужели во всей огромной усадьбе господина Щербакова не найдется еще какой-нибудь кушеточки, лежаночки, тахты или диванчика для меня?» – думала она.

На худой конец, учительница была готова прикорнуть даже на канапе, хотя не очень ясно себе представляла, что оно из себя представляет. И Любовь Яковлевна, не дождавшись Светланы, самостоятельно отправилась на розыски такого укромного уголка с подходящей кроваткой.

Долго искать ей не пришлось. Она зашла в одну из комнат, которую они уже посещали во время утренней экскурсии. Комната была очередным царством анимешек. Весь дом был этим царством, но в этой комнате находился самый его сгусток, его сердце, его мозг. В этой комнате плотность героев аниме на один квадратный сантиметр буквально зашкаливала.

Но учительницу больше не трогали все эти покемоны в банданах и испускающие глазами лучи юноши, похожие на девушек. Где-то тут, среди залежей игрушечных монстров, она видела одну очень классную штуку, к которой сейчас и пробиралась. Она помнила, что она должна быть где-то здесь. Оставалось лишь найти ее. Комната была велика, наверное, когда-то хозяева планировали устраивать тут приемы, но затем отдали ее своему сыну и его хобби.

– Да где же он?

И в эту же минуту Любовь Яковлевна увидела цель своих поисков. Это был гамак! Самый лучший, самый уютный, самый замечательный гамак в мире. И плевать, что по нему скакали и носились, сверкая лазерными мечами и копьями, юные развратницы с точеными голыми ножками и фигурками хрустальных рюмочек, главное, что в него можно было забраться, славно свернуться и немножечко подремать.

– Вот так, – пробормотала учительница, оказавшись в гамаке. – Как же хорошо!

Она вытянула ноги и блаженно застонала. Потом повернулась с одного бока на другой. Прекрасно!

Гамак представлял из себя довольно плотную ткань, в которую можно было завернуться, словно в одеяло. И тогда тебя совсем не было видно, а ты оказывался как бы в коконе. В чудесном мягком и теплом коконе, который едва заметно покачивался, убаюкивая и погружая в сон. Любовь Яковлевна отдавала себе отчет в том, что спать она не должна, ведь у нее там дети носятся по дому сломя голову. И Верочка, задумавшая какой-то психологический эксперимент, сути которого так никому и не рассказала. Но учительницу так тянуло в сон!

– Пять минуточек, – пробормотала Любовь Яковлевна, погружаясь в блаженную сладкую истому. – Пять маленьких минуточек.

Она прекрасно сознавала, что пятью минуточками тут не отделаешься, минимум полчасика, но ничего не могла с собой поделать. В конце концов, с детьми их родители. По крайней мере, отец Жени точно с ними. И Верочка. И Светлана. Уж на Светлану точно можно положиться. Она свое дело знает!

Но уснуть Любови Яковлевне не удалось. Стоило ей закрыть глаза, как в комнату кто-то вошел. Услышав быстрые стремительные шаги, учительница распахнула глаза. Сон как рукой сняло. От страха, что ее застукают нахально устроившейся в гамак хозяйского сына, женщина совершенно проснулась.

– Кого там принесла нелегкая?

Она попыталась открыть щелочку, чтобы посмотреть на незваного гостя, но быстро у нее это не получилось. Любовь Яковлевна совсем запуталась в складках ткани и замерла, боясь выдать себя неосторожным движением. Вскоре раздались еще шаги, и учительница поняла, что гость пришел не один. Следом за первым явился еще кто-то.

– Наконец-то я тебя нашел! – произнес он. – Заставила меня за собой бегать!

– Можно подумать, у тебя есть какие-то другие дела.

Голос был женский. И принадлежал он Лилии. Мужчиной же был Альфонсо, которого Лилия упрямо продолжала называть Альфонсом. В этом крылось что-то унизительное для него. Имя Альфонс стало печально нарицательным для мужчин, живущих за счет женщин.

– Что это ты про меня вспомнил, Альфонс?

– Я никогда тебя и не забывал. Это ты меня забыла! Жестокая!

– Все бездельничаешь, да, Альфонс? – ехидничала Лилия. – И кто теперь тебя содержит?

– Почему ты считаешь, что меня кто-то обязательно должен содержать?

– Потому что я хорошо тебя изучила за то время, что мы были вместе! Ты не способен совершить что-то серьезное, ты расхлябан, разболтан, и, что хуже всего, ты готов верить любому проходимцу, который посулит тебе скорую прибыль. Ты даже не утруждаешь свой мозг, чтобы подумать, а не лажа ли то, что тебе предлагают!


– Лилия, если ты все еще кипятишься из-за тех денег, которые ты мне подарила…

Лилия так и взвилась:

– Подарила?! Еще не хватало! Я вложила их в дело! В то дело, о котором ты мне врал, что оно стопроцентный верняк!

– Я тебя не обманывал. Я и сам в это верил.

– В этом и есть твоя беда. Ты просто глуп! И твой мальчишка пошел в тебя!

– Женя тут ни при чем. Так же, как и твоя Астра.

– Моя Астра!

Возглас был наполнен таким сарказмом, что Любовь Яковлевна даже не смогла понять, что же хочет сказать Лилия.

Альфонсо между тем взмолился:

– Лилия, дорогая! Выслушай меня!

– Чего тебе?

– Вернем наши отношения. Нам же было хорошо вдвоем.

– Нет у нас с тобой никаких отношений! Нет и не было! Ты жалкий червяк, нищий тупица! И всегда будешь таким. Не понимаю, как я могла поддаться твоим чарам! Ведь видела, что ты гол как сокол! И зачем-то все равно связалась с тобой.

– Я был для тебя всем хорош, пока ты не подыскала себе богатого кавалера, из-за которого меня бросила!

– Я тебя бросила, потому что ты жалок! Мямля! Вот кто ты такой! И жалкий лох!

– Когда мы бывали вдвоем, ты меня жалким отнюдь не считала. А потом появился он… Кто он, Лилия? Кто этот человек?

– Не твое дело! Ты просто ничтожество! Ты должен мне деньги! Если не вернешь, то тобой займутся серьезные люди!

– Какие еще люди?

– Я продам твой долг их компании. И они вытрясут из тебя эти деньги. Так можно сделать. Я уже навела справки.

– Ты что? Спятила? Хочешь обратиться к бандитам? Они же меня убьют!

– Пусть! Но зато я потеряю лишь незначительную часть своих денег.

– Господи, Лилия, да уймись ты с этими деньгами. Какие-то жалкие полтора миллиона. Стоит ли из-за них огород городить?

– Ах, ты…!

Лилия задохнулась, как показалось учительнице, от гнева. Но звуки, которые стала издавать Лилия дальше, насторожили ее. Лилия хрипела так сильно, словно ей не хватало воздуха, и учительница сильно встревожилась. Уж не душит ли ее Альфонсо? Почему бы и нет? Он явно должен Лилии большие деньги, та требует вернуть ей долг, и Альфонсо сейчас убивает своего несговорчивого кредитора. Справедливо рассудив, что в таком случае Альфонсо будет уже не до шевелящегося гамака, Любовь Яковлевна начала активно шарить в поисках прорези. И та вскоре нашлась!

Выглянув наружу одним глазом, Любовь Яковлевна с ужасом обнаружила, что Лилия лежит на полу, а Альфонсо стоит возле нее на коленях и, кажется, и впрямь душит женщину. Хотя вел он себя при этом очень странно.

Злодей не думал о соблюдении конспирации и вопил что было мочи:

– Лиля! Что с тобой? Господи, да она не дышит! Кто-нибудь! Помогите!

Услышав это, Любовь Яковлевна начала активно выпутываться из гамака, но проклятая ткань была словно заколдованная. К тому времени, когда женщине удалось высвободиться из своего кокона, все было уже кончено. Лилия лежала на полу, не подавая признаков жизни. А Альфонсо стоял над ней с опущенными руками и поникшей головой. Вся его поза выражала такое отчаяние, что, если бы Любовь Яковлевна не была свидетелем той отвратительной ссоры, которая предшествовала трагедии, она бы решила, что Альфонсо и впрямь скорбит по своей подруге.

Любовь Яковлевна кашлянула, и мужчина повернулся в ее сторону. На мгновение у нее мелькнуло опасение, а не прикончит ли Альфонсо и ее тоже, ведь она ненужный свидетель, а от таких избавляются, но он лишь кивнул головой, показывая, что узнает ее.

И тихо произнес:

– Лилия погибла. Это было ужасно.

Еще бы не ужасно! Своими руками задушить человека, да еще женщину! И пусть женщину неприятную во всех отношениях, а для самого Альфонсо еще и опасную, но все равно. Как он мог решиться на такое? Видимо, у мужчины временно помрачился рассудок, и он накинулся на Лилию и пытался задушить ее в порыве ярости. Может быть, он и не хотел ее убивать, думал лишь припугнуть или просто хотел заставить заткнуться, но перестарался, и в итоге получился труп.

Любовь Яковлевна со всей отпущенной ей от природы твердостью произнесла:

– Нужно звонить в полицию.

– Да, медики тут уже не помогут, – печально подтвердил преступник. – Она мертва. Мертва! Господи, но как это могло произойти?

Он что, издевается над ней? Или считает ее круглой идиоткой?

– Альфонсо, мне кажется, что вам нужно сразу же признать свою вину.