Лето мечтаний

Тор фыркнул, радуясь, что Ева не поняла маминого восторга: сын не просто приехал, но и девушку привез знакомиться.

– Привет, мор, я соскучился. Это Ева, – Тор специально перешел на английский, чтобы Ева не чувствовала неловкости. Бедной девочке будет не по себе, если вся его семья примется болтать по-датски. – Ева, знакомься, это Софи, моя мама.

– Det Glжder dig at mшde mig, – медленно выговорила Ева.

Вас радовать со мной познакомиться.

Тор вытаращил на нее глаза. И Софи тоже. Произношение заметно хромало, да и слова она перепутала, но она говорила по-датски! У Тора потеплело на душе. Датский такой трудный язык для иностранцев, в нем так много букв и разных звуков. Она, должно быть, слушала в интернете, как это произносится.

Но Ева, оказывается, еще не закончила.

– Du har et smukt hjem, – продолжила она.

У вас чудесный дом.

О боже. Ему захотелось обнять ее. Она так старалась. Тут он перехватил взгляд Евы. Она записала слова у себя на ладони, а Тор и не заметил ничего. Буквы немного стерлись и расплылись – немудрено, руки у нее наверняка не раз вспотели за долгое путешествие сюда из аэропорта Биллунн.

– Mit ravn er Eva, – сказала Ева.

Мой ворон Ева.

Тор опустил голову, скрывая усмешку. Он взял ее за руку, и Ева вспыхнула, поняв, что ее шпаргалка обнаружена. Так и есть, первая буква N в слове navn частично стерлась, и теперь оно выглядело как ravn. Мой ворон Ева вместо мое имя Ева.

– Я все правильно сказала? – спросила Ева.

Он нагнулся и поцеловал ее в лоб.

– Это было безупречно.

Тем временем Софи успела оправиться от знакомства с неким воображаемым вороном.

– Ева, как же я рада с тобой познакомиться.

Раскинув руки, она обвила их вокруг Евиной шеи. Тем временем в холл вприпрыжку вбежал отец Тора, Генри. На нем был ярко-зеленый джемпер в красный горох. Чуть не сбив Софи с ног, он набросился на Тора, обнял его, отпустил и заключил в объятия Еву, даже не дожидаясь, пока она представится.

– Какой чудесный сюрприз, молодцы, что приехали, – приговаривал Генри. – Проходите, проходите.

Он подхватил Еву и повел ее в дом, по коридору на кухню. Тору было слышно, как по дороге отец оживленно разговаривает с девушкой.

Подошла мама и снова радостно обняла его. Так, не размыкая рук, они и вошли в дом.

– Ева чудесная, почему ты не рассказал нам, что у тебя девушка…

– Это не так. Мы не встречаемся. Просто друзья.

– Ах, ну конечно, – Софи махнула рукой, она ни на секунду ему не поверила. – Мы с Генри тоже поначалу были просто друзьями. Думаю, это лучший вариант развития событий.

– Да все совсем не так… – начал Тор, но замолчал. Ему не хватило духа разочаровать мать.

На кухне Ева уже сидела за столом с кружкой чая в одной руке и толстым ломтем орехового пирога в другой. Его папа даром времени не терял.

– А как вы здесь оказались? Тор, почему не сообщил, что вы едете? – попенял ему Генри.

– Да я и сам не знал, все решилось буквально в последнюю минуту. Ева – клиент нашей компании «Мир у ваших ног». Она должна была ехать в кругосветное путешествие с моей коллегой Ребеккой. Но в ночь перед вылетом Ребекка ухитрилась сломать лодыжку, вот бедной Еве и пришлось отправляться в моем обществе.

– Все не так ужасно, – заметила Ева. – У тебя есть сильные стороны.

Тор поднял брови:

– Это какие, например?

Ева лукаво улыбнулась:

– Ну, оказалось, что ты неплохо готовишь.

– Рад это слышать.

– И говоришь по-французски.

– Рад, что я так тебе полезен, – сухо прокомментировал он.

Ева пожала плечами:

– Я не хочу тебя нахваливать, это ни к чему. Ты ведь и сам прекрасно с этим справляешься.


Тор сообразил, что мама и папа с интересом следят за их перепалкой.

– Так вы, получается, совсем недавно познакомились? – спросила Софи.

– Да, до этого только однажды пересеклись мимоходом в офисе, причем я умудрился достать Еву и вывести ее из себя. Но по-настоящему познакомились только в понедельник, и, к счастью, мне удалось исправиться и произвести на нее более благоприятное впечатление.

– Вы знакомы всего-навсего пять дней? – удивилась Софи.

Тор кивнул.

– Но… вы так легко держитесь друг с другом, словно сто лет вместе.

– Мы хорошо ладим, – откликнулся Тор, думая о том, как бы замять этот разговор.

– Чай удивительно вкусный, – Ева тоже явно пыталась сменить тему. – Пахнет цветами и солнцем.

– Почему бы тебе не рассказать о листках с мечтами, – подбросил тему Тор.

Ева стала рассказывать о маминых мечтах и о своем решении выполнить все, что хотела сделать мама. Тор тем временем плеснул себе чаю и сел рядом.

– Это просто чудесно, – сказала Софи. – Но что же привело вас в Скейн?

Ева улыбнулась.

– Среди прочего мама загадала и это: снова побывать здесь. Она не объяснила почему, но я подозреваю, что здесь, в Скейне, она впервые влюбилась.

– Ах, какая захватывающая история. И вы знаете, кто это был?

Ева отрицательно помотала головой.

– Ей было семнадцать лет, значит, она приезжала сюда примерно двадцать девять лет назад. Ее труппа привозила мюзикл по сказке «Волшебник из страны Оз». Между прочим, мама играла главную роль.

– О, это представление я помню так, будто оно было вчера! – воскликнула Софи.

– Неужели? – Ева подалась вперед.

– Еще бы. В тот вечер Генри сделал мне предложение. И знала бы ты, как это было! Такое не забывается.

Ева снова заулыбалась, а Тор удобно устроился за столом, чтобы послушать эту историю в сотый раз.

– Мы вышли из театра, и Генри предложил проводить меня до дома. Ночь была ясная, звездная, и мы наперебой расхваливали спектакль. А потом Генри потащил меня на поле, туда, где мы устраивали пикник на первом нашем свидании. Он сказал, что именно в этом месте, когда мы в первый раз поцеловались, он сразу понял, что я та самая девушка, с которой он хочет быть рядом всю жизнь. Еще он говорил, что с каждым днем любит меня все сильнее, а потом упал на одно колено и попросил стать его женой. В этот момент Генри понял, что встал коленом на коровью лепешку, но не подал виду, не хотел портить впечатление. Не важно, главное – не успела я сказать «да», откуда-то из темноты выскочил громадный бык и бросился прямо на нас. Представь, мы удираем с криками и визгом, а бык за нами. К счастью, бежал он вполсилы и не проявил к нам большого интереса. Я потеряла одну туфлю, а Генри выронил кошелек и кольцо. Я упала. На дорогу мы выбрались, с ног до головы перемазавшись навозом.

– Я был уверен, что все испортил и теперь у меня нет ни единого шанса, – усмехаясь, вступил Генри. – Кому же понравится такое предложение?

– А мне показалось, что это все совершенно уморительно, – сказала Софи. – Конечно, я согласилась. Но на другой день погнала его на поле искать кольцо и мою туфельку. А еще через два месяца мы поженились.

Тор с удовольствием наблюдал, как родители обмениваются любящими взглядами. Никогда он не встречал другой такой беззаветно любящей пары, как его мама и папа. Иногда ему становилось завидно и самому хотелось такой же любви, но что-то внутри этому противилось. Он тяжело пережил свою любовную неудачу и боялся ее повторения. Почему-то при этой мысли он взглянул на Еву, которая тоже умиленно следила за Софи и Генри.

– Замечательно, – сказала Ева. – Объяснения в любви и предложения часто бывают очень романтичными, и я очень люблю, когда люди делятся своими историями любви, но ваша – это что-то невероятное.

– Да, типичной ее не назовешь, – кивнул Тор.

– А у твоих родителей, Ева, предложение было романтичным? – спросила Софи.

Тор заметил, что улыбка на лице Евы слегка потускнела.

– Они не были женаты. Я вообще никогда не видела своего отца.

Тор наблюдал, как родители всполошились, мгновенно переключаясь в режим сочувствия и заботы. Что-что, а это они умели.

– Евина мама была незаурядной, фантастической женщиной, – поскорее встрял он в разговор. – Судя по тому, что Ева мне рассказывала, Джульетта была ей и матерью, и отцом, и лучшим другом. Мне кажется, Ева ничуть не пострадала от отсутствия в ее жизни еще одного родителя.

Ева благодарно посмотрела на Тора.

А его отец внезапно подскочил в кресле:

– Так ты поэтому здесь? Тот парень, в которого твоя мама влюбилась в Скейне, – он и есть твой отец?

– Ой, что вы, это совершенно точно не он, – замахала руками Ева. – Я же появилась на свет только через два года. И мой отец американец, а не датчанин.

Генри облегченно вздохнул:

– Это хорошо. Потому что я, кажется, знаю, кто это был.